А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин" (страница 2)

   Глава 2

   Весна сменилась летом, лето осенью, а осень зимой. Так и не вспомнивший даже своего имени Никто по-прежнему пас овец в деревне Озерные Ключи. За минувшие десять лун он стал здесь совсем своим. Местные не могли нарадоваться на нового пастуха – овцы под его присмотром чувствовали себя превосходно, а волки стали обходить пастбище десятой дорогой.
   Пожалуй, еще никогда в деревне не было столь умелого и ответственного работника.
   Вообще деревня Озерные Ключи оказалась приятнейшим местечком. Климат необычайно мягкий, зима короткая и теплая, а лето нежаркое. Дожди идут не редко и не часто, а точно в самый раз. Земля-кормилица родит так, что хоть иголку еловую посади – взойдет и заколосится. Неподалеку протекает небольшая речка, а чуть дальше раскинулось удивительно чистое озерцо, за которое деревня и получила название. К югу простираются заливные луга, а на западе стеной стоит лес, богатый грибами и ягодами. Хватает и дичи – тут тебе и кабан, и олень, и бобер, и лисица, и куница, и заяц. В реке водится карась, щука, сазан, судак, лещ и сом, а озеро кишмя кишит раками. Жители деревни охотятся, рыбачат, бортничают, разводят овец, свиней, лошадей и домашнюю птицу, растят на полях пшеницу, рожь, овес и ячмень, а в огородах – фасоль, горох, репу, редьку, брюкву, лук, чеснок и капусту.
   Единственный недостаток Озерных Ключей – жизнь здесь на редкость тихая, сонная и скучная. Ривения вообще одна из самых мирных и спокойных стран, а эта деревня – одно из самых мирных и спокойных поселений в Ривении. Кроме рождений, свадеб, похорон и большой ежегодной ярмарки, в округе никогда ничего не происходит.
   За десять лун, что Никто здесь прожил, самым крупным событием стала потеря уха деревенским кожевником. Тот напился вдрызг с соседом, деревенским пекарем, и во хмелю провозгласил, что ради друга готов на все. Последнюю рубашку отдаст, последним куском хлеба поделится. Жену – и ту забирай, не жалко!
   На грязную рубашку пекарь не позарился. Хлеба у него хватало своего. А соседскую жену он отказался брать даже с доплатой. Однако к тому моменту пекарь выпил ничуть не меньше кожевника, поэтому и сказал, что рубашка, хлеб, жена – это все ерунда, мелочи. Если хочешь и в самом деле доказать дружбу – подари что-нибудь действительно драгоценное. Собственное ухо, скажем.
   В пьяном угаре кожевник не колебался ни секунды. Мгновенно достал нож для шкур, отхватил себе правое ухо и вручил его пекарю. Тот восхитился самоотверженностью приятеля, помог перевязать рану и предложил обмыть это дело.
   Правда, наутро кожевник раскаялся в своей щедрости и даже набил пекарю морду. Но забирать подарок все же не стал.
   Больше ничего интересного за десять лун не произошло.
   В день Бриллиантового Ворона Никто, как обычно, привел отару с пастбища. Как обычно, поужинал в доме старосты – эти добрые люди его практически усыновили. Как обычно, после ужина заглянул в харчевню – покалякать с мужиками, обсудить последние известия из столицы, перемыть косточки королевскому казначею, зачем-то придумавшему налог на виноделие, побороться на руках с кузнецом Валюхом.
   Кузнец каждый раз проигрывал, но надежды все не терял.
   Харчевня «У башни» стоит на этом месте уже семьдесят лет. Здесь удивительно уютно – с кухни всегда пахнет жареным мясом и свежеиспеченными пирогами, а тяжелые дубовые стулья помнят еще прадедов нынешних посетителей. Закопченные балки впитали столько ароматов, что от них можно отпиливать кусочки и есть вместо хлеба. На засиженной мухами вывеске изображен медведь, задумчиво читающий газету в тени крепостной башни.
   Толстый усатый харчевник бухнул перед Никто огромную кружку пива. Своего пива в Озерных Ключах не варят – привозят из Владыкино. Там оно отменное – духмяное, янтарно-медового оттенка, с непревзойденным вкусом. Сделаешь глоток, размажешь пенные усы по губе и вздохнешь счастливо – точно в Сальван живьем попал.
   Правда, на этот раз в пиве что-то плавало. Маленький рыжий таракан – все еще живой, отчаянно перебирающий лапками в попытке спастись. Никто придержал харчевника за полу и вежливо спросил:
   – Скажите, а таракан тут так и должен плавать?
   – Конечно, – невозмутимо ответил харчевник. – Это специально для аромата. В Гарийской Империи сейчас только так и пьют.
   – И чего только эти гарийцы не придумают… – покачал головой Валюх, заглядывая в свою кружку. – Эй, погодь-ка! А почему тогда у меня таракана нет?!
   – Прошу прощения, забыл положить, – поклонился харчевник. – Сей минут изловим и положим.
   – То-то же. И какого попало не клади – выбирай пожирнее. Чтоб, значит, в самом соку был.
   – Непременно.
   Никто задумчиво отхлебнул из кружки, перебирая четыре двойных ночницы, полученных на сдачу. Ривенские монеты называются так же, как гарийские, – железные ночницы, серебряные солонки, золотые хлебницы и золотые же перечницы. Откуда пошли такие названия – богам известно. Правда, горсть соли действительно стоит одну солонку, а горсть перца – одну перечницу… зато хлеба на хлебницу можно купить целый мешок. Вот и поди разберись.
   Раздумья пастуха прервала резко распахнувшаяся дверь. В харчевню вбежал восьмилетний мальчишка – Узюх, сын харчевника. Выглядел он ужасно взволнованным.
   – Пап, там странные люди за околицей! – воскликнул Узюх.
   – Странные люди? – вяло переспросил отец, протирая кружки. – Кто на этот раз – гарийские шпионы, хаоситы или монахи смерти?
   – Это агенты Зла, пап! Я их подслушал – это настоящие агенты Зла!
   – А, теперь уже агенты Зла… – понимающе кивнул харчевник. – Знаешь, они наверняка просто заблудились. Сам подумай – что агентам Зла делать у нас в деревне?
   Узюх замялся, чеша в затылке.
   – Иди-ка лучше помоги матери мыть посуду, – распорядился харчевник.
   – Но, пап, я правда видел…
   – Ну и хорошо. Видел и видел. Но посуда-то сама себя не вымоет, верно?
   С такой логикой маленький Узюх спорить не мог, поэтому неохотно поплелся на кухню.
   – Хех!.. – осклабился кузнец. – Агенты Зла, подумать только! Чего только эти дети не выдумают…
   – Он хороший мальчик, – рассеянно произнес харчевник. – Немножко фантазировать не вредно. И потом…
   И тут дверь снова резко распахнулась… да не распахнулась – слетела с петель! В трактир вихрем ворвались шестеро субъектов в глухой черной одежде и черных же масках, закрывающих все лицо, кроме рта. Двое держали легкие стальные гастрафеты[2], еще двое размахивали саблями, пятый вооружился громадным шестопером, и лишь шестой стоял безоружным, с одной лишь тростью.
   – Вы кто такие?! – испуганно ахнул харчевник.
   – Мы агенты Зла, – гулко ответил безоружный.
   – А-а… ну… что будете пить?
   – Гренаш есть? – пробасил агент с шестопером.
   – Конечно, – с готовностью достал винную бутыль харчевник. – Четыре солонки за чарку, двадцать пять – за всю бутылку. У меня первоклассный гренаш, даже в Гарии такого не сыщете.
   – Мы сюда пришли не пить, – помотал головой безоружный агент. – Мы пришли… за ним!
   Его палец указал прямо на Никто. Тот обернулся – нет, позади никого нет. Сдвинулся влево, вправо – палец агента Зла двигался в том же направлении.
   – За мной? – все же уточнил Никто.
   – За тобой. Собирайся, ты пойдешь с нами.
   – А это обязательно?
   – Боюсь, что обязательно.
   – Я бы все-таки предпочел остаться. Если, конечно, вы не возражаете.
   – Мне тоже очень жаль, но Зло не идет на компромиссы. Нам дан строгий приказ – доставить тебя живым… или мертвым.
   – А каким лучше?
   – Лучше живым. Но окончательный выбор за тобой – все-таки мы в свободной стране.
   Кузнец Валюх молча поднялся из-за стола, засучивая рукава. Силач, завязывающий в узел подковы, он точно не собирался сидеть и смотреть, как обижают его другана.
   Одновременно с этим харчевник незаметно отступил в кухню. Он распахнул дверь черного хода и шепотом приказал жене и сыну бежать к старосте и жрецу, рассказать, что происходит. Пусть бьют набат, подымают мужиков на оборону.
   – Этого убрать, – указал на кузнеца главный агент Зла.
   Свистнули тетивы гастрафетов. В воздухе вжикнули два коротких стальных болта… и отскочили от бронзового предплечья. Никто с невероятной скоростью взлетел на ноги и выбросил руку, прикрывая Валюха.
   Кузнец и агенты Зла с равным удивлением уставились на неуязвимого гиганта. Но агенты тут же оправились и ринулись на него, размахивая саблями…
   Через несколько секунд из дверей и окон харчевни начали вылетать люди. Один… второй… третий… последним вылетел агент с тростью. Их швыряло с такой силой, словно в харчевне засел разъяренный циклоп или людогор. Двое агентов, упав, так и остались лежать недвижимо.
   Тем временем со всех концов деревни начал сбегаться народ. Крепкие ривенские мужики сжимали вилы, косы, мотыги и другие орудия. Охотники вооружились луками и копьями, рыбаки – острогами, а дюжий мельник размахивал тяжеленным цепом.
   – Это он! – рявкнул старший агент Зла, глядя на выходящего из дверей Никто. – Это точно он! Отступление!
   Трость в его руке ожила, закручивая воздух – во все стороны хлынули белые и голубые вихрики. Деревенские в ужасе отшатнулись от колдуна – тот с силой шарахнул тростью оземь, и все шестеро агентов Зла… исчезли. Только вспышка голубого дыма еще отмечала место, где только что творились чары.
   – Песья кровь… – остолбенело присвистнул староста. – Это что ж такое творится?..
   – Кстати, кто мне заплатит за дверь? – брюзгливо поинтересовался харчевник, разглядывая последствия разгрома.
   А Никто озадаченно разглядывал собственные руки. Его исступленно рубили саблями и со страшной силой заехали в бок шестопером – на коже не осталось никаких следов. Как будто лупили по железной наковальне. Никто не чувствовал боли – только слабые глухие толчки. Удары даже не могли стронуть его с места – казалось, будто он весит целую скалу… и в то же время тело стало удивительно легким. Когда ему надоело терпеть удары и он перешел в наступление, то начал двигаться так быстро, что агенты Зла будто замерзли на месте. Каждый удар получался таким привычным, таким естественным…
   – Кем же я был раньше? – пробормотал Никто.
   Этим вечером деревня бурлила, обсуждая произошедшее. Солнце давно село, но никто и не думал ложиться спать. Невероятные события будоражили всех и каждого – Никто засыпали вопросами, недоверчиво щупали места, куда попадали болты и лезвия сабель. Кузнец Валюх ходил гоголем, в тысячный раз повторяя историю о том, как они с пастухом дали отпор кошмарным агентам Зла.
   – Да кто такие эти агенты Зла?! – наконец возвысил голос Никто.
   Воцарилась тишина. На Никто смотрели с невыразимым удивлением… но потом люди начали вспоминать, что память к их пастуху так и не вернулась. Староста сочувственно улыбнулся и сказал:
   – Агенты Зла – это слуги Темного Властелина, сынок. Если они пришли за тобой, значит, тобой интересуются в Империи Зла…
   – Что еще за Империя Зла?
   – Это, сынок, такая страна, – наставительно объяснил староста. – Самая ужасная и зловещая страна в мире. В Империи Зла небо всегда покрыто тучами, там живут сплошные злодеи, чудовища и нежить. А правит там Темный Властелин – злой лорд Бельзедор. Простые люди находятся у него в рабстве. Они страдают от голода, болезней, унижений, непосильной работы…
   – Как хорошо, что мы живем в Ривении! – всплеснула руками старостиха.
   – Это верно… – кивнул староста. – Конечно, у нас тут тоже бывает трудно, бывают проблемы… но слава богам, что нам не выпало жить в Империи Зла!
   – Этот лорд Бельзедор, должно быть, страшный человек… – задумчиво произнес Никто.
   – Человек ли?.. – хмыкнул староста. – Я в этом не уверен… Он Темный Властелин, и его имя заставляет трепетать весь мир.
   – Но что ему нужно от меня?
   – Не знаю, сынок… Не знаю…
   – Кажется, это знаю я, – возвысил голос жрец Мурюз. – Идемте.
   Жрец с женой и дочерью жил в небольшом домике при деревенском храме. Здесь же он обучал окрестных детей счету и письму, читал им вслух Святую Ктаву и рассказывал, как устроен мир. Все дивились, какая пропасть у жреца книг – пожалуй, не меньше сотни. Одной только «Озирской энциклопедии» целых девять томов.
   Мурюз подставил табурет, забрался на самую верхнюю полку и достал оттуда самый ценный из своих фолиантов – «Хроники Грядущего» великого Экольгена Горевестника. Сдув пыль с кожаного переплета, жрец открыл пухлый том и ткнул пальцем.
   – Вот, смотрите! Одиннадцатая центурия, восьмидесятый катрен!
   Все уставились на причудливо переплетающиеся буквы. Для тех, кто стоял позади и не мог ничего разглядеть, жрец громко и отчетливо прочел:

   Беспамятный выловлен из реки.
   Тьма сгущается над главою, черные люди выходят на охоту.
   Путь окончится в сердце темной цитадели.
   Познавший себя разгонит тучи.

   – Думаешь, этот катрен про нашего Никто? – недоверчиво спросил староста.
   – Думаю. С того самого дня, как мы вытащили его из реки, я все пытался вспомнить, где же я про это читал, – и вот, прямо здесь! Скажете, не похоже?
   – Ну первые две строки сюда присобачить можно, но… слушай, Мурюз, а это не может быть ошибкой?
   – Экольген Горевестник никогда не ошибался, – наставительно поднял палец жрец. – Все его пророчества сбывались. Все до единого. Правда…
   – Правда?..
   – Правда, надо признать, что истолковывали их всегда неправильно, – смущенно признал Мурюз. – Смысл каждого катрена становился ясным только после того, как он сбывался.
   – Ну и вот!
   – Но тут-то все как раз очевидно! Смотри – «беспамятный», «река», «черные люди»… что тебе еще?!
   Спросив у жреца разрешения, Никто с любопытством принялся листать эту книгу. Там оказалось еще великое множество точно таких же четверостиший – на первый взгляд совершенно бессмысленных. На каждой странице по четыре штуки – а страниц в книге было без малого триста!
   Никто открыл «Хроники Грядущего» на самой первой странице и прочел самый первый катрен:

   Многая гордыня овладела бессмертными.
   Заносчивы, высокомерны, миром править желают.
   Горечь поражения гибель несет, с небес низвержены.
   Судьба покарает недостойного.

   – О чем это? – озадаченно спросил он.
   – Никто не знает, – ответил Мурюз. – «Хроники Грядущего» были написаны невероятно давно – говорят, что еще до Ледника. События, относящиеся к ранним центуриям, давно канули в забвение.
   Тогда Никто открыл книгу в самой середке и прочел наугад другой катрен, первый попавшийся:
   Тоскливый вой оглашает лунную ночь.
   Тварь поднимается из чана, клыки сверкают.
   Два лица, две души, две сущности, обе истинные, обе живые.
   Многая печаль вошла в мир.

   – А это о чем? – спросил он.
   – Тоже неизвестно. Какая это центурия?.. Пятая? Слишком давно. Каждая центурия – это тысяча лет, а всего центурий в книге одиннадцать. Что-то определенное можно сказать только о самых последних – да и то большая часть однозначно не истолкована. Они могут означать что угодно.
   – Тогда откуда же вы знаете, что это настоящие предсказания, а не белиберда?
   – Потому что некоторые катрены сбылись настолько точно, что ни у кого нет и тени сомнений, что описаны были именно эти события. Если хочешь, завтра расскажу подробнее.
   – Благодарю тебя, отец Мурюз, – поклонился Никто. – Завтра я с удовольствием об этом послушаю.
   Никто сказал неправду. На следующее утро он проснулся даже раньше обычного и принялся собирать пожитки. Он надел свои всегдашние порты и безрукавку, задумчиво посмотрел на пастушеский кнут, взвесил его в ладони, но потом положил на место. Застегнул на поясе кошель с монетами, скопленными за десять лун работы. Совсем немного – большую часть заработка Никто сразу же и тратил на посиделки в харчевне, конфеты для ребятни и подарки друзьям. Однако пара серебряных солонок и десяток железных ночниц в кошеле все же набралось.
   Когда Никто вышел во двор, солнце еще не встало. В воздухе пахло морозцем – как-никак на дворе начало зимы. Пусть зимы в Ривении очень теплые, а снег если и выпадает, то на считаные дни, становясь великой радостью для детворы, – по ночам все же бывает прохладно. Скоро и овец уже перестанут выводить на пастбище, так что пастух может со спокойной совестью оставить место работы…
   – Далеко собрался, сынок? – послышался тихий голос.
   Никто виновато вздрогнул, поворачиваясь к старосте. Ему самому ужасно не хотелось уходить – за десять минувших лун он полюбил Озерные Ключи и их жителей. Но именно поэтому он и должен был уйти – уйти как можно быстрее, не оглядываясь.
   – Мне нельзя здесь оставаться, – тихо произнес Никто. – Если за мной охотится такой страшный враг, он не оставит меня в покое. Я не могу подставлять вас под удар.
   Староста Бурзюк тяжело вздохнул. Ему тоже не хотелось отпускать этого славного работящего парня, которого они с женой полюбили, как родного сына. Своих-то детей им боги не дали, так и прожили всю жизнь вдвоем.
   Но мудрый старик прекрасно понимал, что Никто прав. Теперь уже ясно видно, что их приемыш до потери памяти не был простым пастухом – очень уж необычные у него способности. А раз за ним гоняются агенты Зла, он действительно может навлечь на деревню нешуточную опасность.
   Лорд Бельзедор – самое страшное чудовище в мире, он не оставит в покое того, на кого нацелился. Если в Озерные Ключи явится Легион Страха, мирной жизни придет конец… вообще жизни придет конец. Люди рассказывают, какие ужасы приспешники Темного Властелина творят в других местах, сколько зла и разрушений сеют они вокруг, – что может противопоставить этому кошмару одна маленькая деревня, в которой нет ни единого воина?
   – Ступай, сынок, – с трудом выговорил староста. – Да улыбнется тебе Просперина. Мать будить не будем – я ей сам расскажу, когда проснется. И вот… возьми еще вот это на дорожку…
   Никто молча взял холщовый мешочек, не зная, какие слова можно сказать в такой момент. Закинув на плечо узелок с немудреными пожитками, бывший пастух вышел за околицу.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация