А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ворота из слоновой кости" (страница 1)

   Алексей Яковлевич Корепанов
   Ворота из слоновой кости

   Никогда
   Ничего не вернуть,
   Как на солнце не вытравить
   пятна,
   И, в обратный отправившись путь,
   Все равно не вернешься обратно.
Николай Новиков.

   1

   Стоял душный, но ветреный июньский полдень, в жарком воздухе, насыщенном запахами раскаленного асфальта и выхлопных газов автомобилей, носилась пыль вперемешку с назойливым вездесущим тополиным пухом. Столица превратилась в гигантскую парилку, и населению мегаполиса оставалось уповать только на то, что синоптики, обещавшие вечернюю грозу, на этот раз не ошибутся в своих прогнозах. Июнь две тысячи восьмого побил все рекорды среднемесячных температур за последние сто лет (старожилы, как обычно, не могли ничего припомнить), и то тут, то там в пригородной зоне вспыхивали лесные пожары и едким дымом исходили тлеющие торфяники.
   Кононов сидел под тентом летней пивнушки, пристроившейся в чахлом скверике на углу 6-й Студенческой и Воскресенской, и, водрузив локти на столик, цедил пиво, то и дело смахивая с бровей капли пота. В углу вяло переругивалась кучка каких-то восточных людей, а больше в пивном заведении никого не было. Да и кто это будет накачиваться пивом в полдень пятницы? К тому же, не рядовая пятница стояла на дворе, а пятница, тринадцатое… По пятницам большинство горожан работает, а те, кто не работает, не могут позволить себе раскошелиться на пиво… а другая категория неработающих пьет пиво не здесь, в окраинном районе – сонмище безликих многоэтажек, а в совсем других местах, и необязательно именно пиво. Кононов же сидел здесь потому, что сегодня получил расчет, и еще потому, что уединяться в выжженной обезумевшим солнцем квартире ему совершенно не хотелось. Ничего ему не хотелось, даже пива. Но надо же было хоть чем-то заняться…
   Охранником в агентстве «Вега» он проработал без малого два года. И ушел отнюдь не по своей воле – просто хозяин намеревался пристроить своего, вернувшегося после отсидки. Кононов на него не обижался, понимал, что босс не мог поступить иначе – был чем-то крепко обязан возвращенцу, на что и намекнул в разговоре с Кононовым. И смотрел виновато…
   Да, Кононов не обижался, вернее, старался не обижаться – но что делать дальше? Как и чем зарабатывать себе на хлеб, пусть даже и без масла? Сорок лет он топтал эту многострадальную землю, и была у него за плечами и работа рекламным агентом, и книготорговля, и перепродажа всякого ходового товара… Думал ли он, заканчивая некогда исторический факультет университета, что никому не будет он нужен со своей специальностью (если, конечно, есть такая специальность – «историк») в новую, ошеломляющую своей непредсказуемостью и безбашенностью эпоху девяностых годов – последних годов агонизирующего тысячелетия, – вереницей черных воронов пронесшихся над развалинами великой державы?
   Не думал. Ни разу ни единый отзвук не донесся до него из будущего, и никогда не видел он пророческих снов. А назойливые цыганки-гадалки, как обычно, врали.
   Он не знал, что делать дальше, и сидел в пивнушке в двух кварталах от собственной квартиры, и выпитое пиво тут же проступало потом на лбу и на спине под прилипшей к телу рубашкой.
   Можно было, конечно, допить пиво, потом поплакаться жене и, прихватив все свои сбережения, податься куда-нибудь на восток или на север, или на юг, предлагая себя в качестве недорогой рабочей силы, но и с этим были проблемы.
   Во-первых, у него не было жены. Вернее, была когда-то, лет пятнадцать назад, но давно затерялся ее след, и вряд ли он узнал бы ее теперь в вагоне метро или на улице. Во-вторых, никаких сбережений – ни больших, ни маленьких – у него тоже не было. А в-третьих, не хотелось ему уезжать ни на север, ни на юг. Если уж и уезжать куда-то – так только в родную Тверь, которую он помнил еще Калинином… но там его никто не ждал. К тому же, навсегда впечатались в память прочитанные когда-то чьи-то строки: «Можно в те же вернуться места, но вернуться назад невозможно…»
   Он уже успел убедиться в абсолютной справедливости этих горьких строк.
   В общем, никаких перспектив не наблюдалось, и пиво казалось Кононову горьким, как те строки. Горьким, как жизнь.
   Ветер гонял по газонам и щербатым тротуарам обрывки упаковок от мороженого и смятые одноразовые стаканчики. Проносящиеся туда-сюда ошалевшие автомобили казались глазастыми чудовищами, а люди – уродливыми куклами на батарейках; их движения были вялыми и наводили на мысль об истечении срока годности батареек. Нелеп и никчемен был мир в жаркий июньский полдень, и столь же нелепым и никчемным в этом мире ощущал себя Кононов.
   В рокоте, донесшемся с выцветшего неба – оно напоминало застиранную тряпку, – на несколько мгновений утонул привычный уличный шум. Из-за плоских крыш многоэтажек, покрытых порослью телевизионных антенн, выскочили два пожарных вертолета и, разгребая винтами желеобразный воздух, унеслись за крыши таких же многоэтажек по другую сторону от пивной.
   «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…» – вспомнилось вдруг давнее, детское.
   Кононов грустно усмехнулся. Ни бесплатного кино, ни эскимо в обозримом будущем отнюдь не ожидалось…
   Переведя взгляд с небес на землю, он обнаружил, что возле его столика стоит пожилой смуглый мужчина довольно крупного телосложения, облаченный, несмотря на африканскую жару, в темный, с отливом, пиджак. Редкие волосы мужчины были аккуратно и тщательно зачесаны над высоким, изрезанным глубокими складками лбом без единой капельки пота, черные «итальянские» глаза под мохнатыми бровями смотрели на Кононова с каким-то непонятным интересом. Незнакомец показался Кононову похожим на дона Корлеоне из знаменитого фильма – может быть, потому, что этот фильм вновь не так давно показывали по одному из телеканалов.
   – Кононов Андрей Николаевич, – слова «крестного отца» прозвучали скорее утвердительно, чем вопросительно.
   Кононов изумленно распрямился, недоумевая, как возник здесь этот совершенно незнакомый ему человек. В поле его зрения попало пристроившееся у бордюра наискосок от летнего кафе элегантное темно-синее авто с приоткрытой передней дверцей. Кононов не мог сказать, стояло ли оно там и раньше или подъехало только что – погруженный в свои невеселые мысли, он не обращал особого внимания на окружающий мир. Можно было предположить, что «дон Корлеоне» приехал именно на этом автомобиле и вошел в кафе под рокот пожарных «вертушек», спешащих туда, где много огня и дыма.
   Оставался второй вопрос: откуда этому породистому незнакомцу с гладко выбритыми щеками и подбородком и безукоризненно чистым белым воротником известно имя пьющего пиво ничем непримечательного мужчины в обыкновенной серой, промокшей на боках и животе рубашке с короткими рукавами и потрепанных джинсах, этой весной отпраздновавших свое четырех… нет, уже пятилетие? В газетах его фото, вроде бы, не печатали, да и работники телевидения отнюдь не баловали вниманием.
   – Вполне возможно, – медленно ответил Кононов, пробежав взглядом по ровным стрелкам темных, в тон пиджаку, брюк дона Корлеоне. – А что, хотите взять интервью?
   Да, настроение у него было далеко не самое радужное.
   – Можно присесть? – осведомился незнакомец, уже отодвигая стул напротив отставного охранника.
   Кононов молча пожал плечами и, уткнувшись в кружку, сделал очередной горький глоток. Почему-то ему подумалось, что дон Корлеоне может иметь отношение не к мафии, а совсем наоборот – к милиции, и хоть не чувствовал он себя в чем-то виноватым – разве только в том, что угораздило его родиться на свет Божий в преддверии смутных времен, – но в животе возник неприятный холодок. Дон Корлеоне никак не походил на волшебника, имеющего намерение крутить бесплатное кино, а потом угощать мороженым.
   – Андрей Николаевич, есть два варианта нашего разговора, – голос у дона Корлеоне был глуховатый, но слова он произносил четко и внятно, как хороший преподаватель… или как командир, излагающий суть задания подчиненным; и его манера держаться наводила Кононова на мысль о военных, «красивых, здоровенных»… – Первый вариант, – продолжал дон Корлеоне, – долгое кружение вокруг да около, рассуждения о погоде и видах на урожай. – Он выжидающе замолчал.
   Кононов поставил почти уже опорожненную кружку на столик, провел пальцем по мокрым бровям – сначала по одной, потом по другой – и не очень приветливо сказал, не глядя на незваного собеседника:
   – Представиться бы не мешало.
   – Сулимов, – незамедлительно отреагировал незнакомец. – Сергей Александрович.
   Кононов был уверен, что никогда раньше не знал человека с такой фамилией. Однако холодок в животе пропал; экс-охраннику уже не казалось, что собеседник имеет какое-то отношение к милиции.
   – Давайте сразу второй вариант, – предложил он, чувствуя, как просыпается в нем что-то, похожее на любопытство.
   – Отлично, – дон Корлеоне придавил ладонью крышку столика; пальцы у него были длинными и тонкими, как у пианиста, а ногти ухоженными. – Я хочу сделать вам одно предложение.
   «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться», – сразу выскочили из памяти крылатые слова «крестного отца», и Кононову вновь подумалось о мафии, только не сицилийской или американской, а местной, столичной.
   – Вы уверены, что не ошиблись адресом? – осторожно спросил он, отметив, что у грузного человека, отрекомендовавшегося Сулимовым, наконец-то от духоты проступила на лбу легкая испарина. – Фамилия у меня не самая экзотическая…
   – Мы не ошиблись, Андрей Николаевич, – отчеканил Сулимов, выделив голосом это «мы». – Кононов Андрей Николаевич, шестьдесят восьмого года рождения, уроженец города Калинина, русский, – Сулимов говорил, словно читал невидимую анкету, – образование высшее, историческое… – Он сделал короткую паузу и добавил: – Сегодня, тринадцатого, уволен с должности охранника агентства «Вега». По собственному желанию. Я ничего не перепутал, Андрей Николаевич?
   – Все верно, – не очень жизнерадостно подтвердил Кононов. Ему опять стало не по себе, как если бы он голый стоял посреди ярко освещенной арены под пристальными взглядами многочисленной публики. Кто, скорее всего, мог располагать такими сведениями о рядовом гражданине, имеющем, как бы, всякие там конституционные права? Ведь он рассчитался с работы всего лишь два часа назад! Нет, не мафия и не милиция. Чуял Кононов, всеми своими печенками и селезенками чуял, что с целью пока неизвестной его персоной заинтересовалась та самая, хорошо упрятанная от постороннего глаза, втулка-шестеренка государственного механизма, которая во всех странах зовется «спецслужбами». А много ли хорошего можно ожидать от спецслужб?
   «Хотя кто его знает? – подумал Кононов, исподлобья рассматривая широкоскулое лицо майора или там полковника дона Корлеоне. – С добрыми усталыми глазами, – мысленно усмехнулся он. – Как в книжках. А что, собственно, мне терять?..»
   – Мы не ошиблись, Андрей Николаевич, – повторил майор-полковник, уже не налегая голосом на местоимение. – У нас есть для вас работа.
   – Работа… – растерянным эхом отозвался Кононов, от неожиданности путаясь в собственных мыслях.
   Сулимов вдруг улыбнулся – его итальянские глаза-маслины заблестели – и, подняв палец, произнес с характерным акцентом, копируя товарища Саахова из нетленной «Кавказской пленницы»:
   – Одно маленькое, но очень ответственное поручение.
   От этой его неожиданной, чуть ли не детской выходки Кононов невольно расслабился и уже вполне нормальным голосом предложил:
   – Вы бы хоть документы какие-то показали… Ну, удостоверение, что ли…
   Сулимов вновь заулыбался:
   – Покажем, все покажем, Андрей Николаевич. И расскажем. Давайте поедем к нам и побеседуем более обстоятельно. Допивайте свое пиво и вперед! У меня в машине кондиционер, так что почувствуем себя людьми, а не печеной картошкой.
   «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей, – мысленно повторил выпускник истфака Кононов слова одного из творцов самой революционной теории. – Не знаю, что приобрету, может – только геморрой, но ничего не потеряю – это точно…»
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация