А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Игры сердца" (страница 13)

   Глава 5

   Нелька всегда просыпалась раньше Олега. Во-первых, в отличие от него она не работала ночью, а во-вторых, утром ей надо было идти в институт. Единственное, о чем попросила ее Таня, когда Нелька объявила, что переходит жить к Олегу, – чтобы она пообещала не забрасывать учебу.
   Нелька попыталась было отбояриться от такого обременительного обещания.
   – Тань, художник ведь не инженер по самолетным двигателям, – принялась объяснять она. – Если есть талант, то диплом не обязательно нужен.
   Но убедить Таню в том, в чем ее не убедила жизнь, было невозможно. А жизнь, похоже, убедила ее как раз в противоположном тому, в чем пыталась убедить Нелька.
   – Талант, безусловно, явление внутреннее, – усмехнулась Таня. – Но чтобы он стал явлением внешним, нужны стимулы. Будить его нужно ежедневно, иначе он так внутри и останется и потихоньку там зачахнет. А ты не то что талант – себя будить не станешь, если в институт не надо будет ходить. Так что, Нелька, не умничай. И не увиливай – пообещай мне, что учебу не бросишь. И учти, отвлекающие обстоятельства всегда найдутся.
   Про отвлекающие обстоятельства Таня знала получше, чем Нелька: ей пришлось учиться во время войны, и таким обстоятельством, отвлекающим от учебы на филфаке, была для нее работа санитаркой в госпитале. Нелька была уверена: если б ей пришлось так работать, она про какую-то там учебу и думать бы забыла.
   Так что Таня видела ее насквозь и обещания учиться требовала не зря.
   – Ну, не брошу, не брошу… – нехотя протянула Нелька. – Буду каждое утро по будильнику вскакивать и как бобик в институт мчаться со всех лап.
   Но будильник ей заводить не пришлось: когда она начала жить у Олега, то выяснилось, что она жаворонок и без всякой побудки просыпается с первыми лучами солнца или даже совсем без лучей – была зима, и солнце своим появлением не баловало. Дома это обстоятельство выясниться не могло, потому что Нельку будила Таня, которая просыпалась еще раньше. Ну, а Олег работал ночами и вставал поздно, так что опыт с пробуждением получился у нее чистой воды.
   И сегодня она тоже проснулась раньше Олега и, повернувшись на бок, принялась его разглядывать.
   Конечно, такой вот, спящий, утренний, он выглядел не так притягательно, как вечерами – неважно, в какой-нибудь компании или с Нелькой наедине. Но ведь по утрам и сама она вряд ли выглядела сексапильно, и Мэрилин Монро наверняка сексапильно не выглядела. Что такое сексапил, Нелька давно уже выяснила. И что она обладает этим качеством в полной мере, было ей понятно.
   Во всяком случае, в ту ночь, когда она впервые осталась у Олега, он был так неутомим и страстен, что она забыла даже о боли, с которой оказалась связана первая физическая близость с мужчиной. Не сразу, конечно, она об этом забыла, а, наверное, под утро только, но забыла ведь все же – Олегу удалось заставить ее забыть обо всем. И дело здесь было не столько в нем, сколько в ней, в этом ее сексапиле; во всяком случае, он так сказал.
   – В тебе, Неличка, такая секс-перчинка, что у любого мужика на тебя обязательно встанет, и за ночь не раз, – сказал Олег, прижимая Нельку к своему влажному от усталости боку. И, скосив глаза на ее лицо, поинтересовался: – Смущена?
   – Да нет.
   Нелька изо всех сил постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало никакого смущения. Еще не хватало! Что она, какая-нибудь Фрося с макаронной фабрики?
   – Ну и правильно, – усмехнулся Олег. – Егоров прав: девушку надо вовремя лишать иллюзий. И прививка здорового цинизма никому еще не повредила. Крепче будешь.
   И тут же он подтянул Нельку повыше, уложил животом к себе на живот и, положив ладони ей пониже спины, принялся ласкать ее так, что она забыла думать про какие-то там прививки, слова, смущение… Он умел делать все, чтобы она забывала обо всем, и продемонстрировал ей это свое умение в первую же ночь.
   И вот теперь, три месяца спустя, она смотрела на него спящего, утреннего и думала, что если бы он прямо сейчас повторил ласки той ночи, то она ничего не имела бы против.
   Олег приоткрыл глаза, окинул Нельку туманным взглядом.
   – Ты есть или ты мне снишься? – спросил он.
   Голос его путался в густой бороде.
   – Снюсь, – ответила Нелька.
   – Неужели? – усмехнулся Олег; похоже, он уже проснулся окончательно. – А отчего тогда мое огромное физическое возбуждение?
   И он недвусмысленно взглянул на одеяло, которое эффектно приподнялось у него над животом.
   Нелька расхохоталась.
   – А возбуждение наступило от естественных физиологических причин! – заявила она. – У тебя утром всегда так. Просто потому, что ты мужчина.
   – А отчего ты такая умная, в твои-то юные годы и при твоей-то миленькой мордашке?
   Олег быстро перевернулся на бок, сбросил с себя одеяло и, навалившись сверху, прижал Нельку к кровати.
   – Откуда такая роскошь взялась в моей жизни? – Он целовал ее, щекотал бородой ее губы. Он был тяжелый, горячий, необыкновенный! – Можешь объяснить?
   – Не могу…
   Нелька приподнялась ему навстречу. Утренняя близость нравилась ей даже больше, чем ночная, хотя ночами ей казалось, что больше уже некуда.
   «Я в него влюблена, – думала она, когда уже лежали рядом, отдыхая, и все ее тело было наполнено приятным звоном. – Как это, оказывается, здорово!»
   Завтракать не стали. Нелька и всегда ела по утрам только потому, что Таня заставляла, и Олег с тех пор как перестал работать дворником и попусту тратить, как он объяснял, энергию, тоже стал на завтрак только кофе пить.
   Вот кофе в отличие от еды у них был всегда. Нелька специально бегала за ним в магазин «Чай-Кофе» на улице Кирова, в красивый китайский чайный домик с разноцветным мозаичным фасадом, где всегда толпились люди, потому что кофе там был лучший в Москве, да, наверное, и во всей стране.
   И халву она покупала там же, а когда возвращалась к Олегу на чердак, вся пропахшая кофе, с липкими губами – конечно, не могла удержаться и ела халву по дороге, – то он целовал ее, называл сладким кофейным зернышком и тут же начинал раздевать, и руки у него дрожали от нетерпения… Отлично им было вдвоем!
   – Поздно сегодня вернешься? – спросил Олег, когда Нелька уже стояла в дверях, собираясь уходить.
   – Ага, – кивнула она. – У меня сегодня вечером натурный класс.
   Рисовать обнаженную натуру Нелька не любила. Мужчины-натурщики все были почему-то старые, с болезненными венозными ногами и сморщенными мешочками между ног, а женщины – обрюзгшие или худые. Взгляды у тех и у других были безразличные, и от такой невыразительности взглядов невыразительными выглядели, по Нелькиному впечатлению, и тела тоже. Но почему-то считалось, что рисовать старое тело полезнее для оттачивания мастерства; а может, просто молодые, не вызывающие физического отвращения люди не шли в натурщики.
   Впрочем, Нелька ни с кем этими своими впечатлениями не делилась, чтобы не прослыть дурой. Глупые это были впечатления, конечно.
   Она сидела в натурном классе, возилась со штриховкой и думала, что увидит вечером у Олега на чердаке. Каждый раз у него происходило что-нибудь интересное, и каждый вечер она возвращалась туда с предчувствием необыкновенной жизни, в которую благодаря ему попала.
   Обычно вечерами у Олега собиралась компания, большая или не очень, но всегда шумная. Выпивали, спорили, рассказывали, кто какую картину написал и кто какую пишет…
   Но сегодня не было никого. Нелька даже встревожилась, когда, войдя в темный коридор чердака, не услышала по дороге к Олеговой комнате ни звука. Она подумала, не случилось ли чего, и спросила об этом прямо с порога.
   – Случилось, Нелличка, случилось!
   Когда Олег отвечал на Нелькин встревоженный вопрос, то голос у него звенел каким-то непонятным торжеством.
   – Что-то хорошее, да? – спросила она.
   – Не просто хорошее – замечательное. Смотри!
   Он подвел Нельку к своему мольберту. Холст на этом мольберте уже целый месяц был пуст, Олег только загрунтовал его, но ни разу больше к нему не прикоснулся. Нельку так и подмывало спросить, почему Олег не работает, но она понимала, что задавать такие вопросы не следует. Почему, почему… Творческий кризис у человека! И нечего лезть с расспросами.
   И вот теперь на холсте появился подмалевок. Будущая картина была прорисована вся – наверное, Олег работал целый день.
   – Ого! – удивилась Нелька. – Ты что, вообще сегодня от мольберта не отходил?
   – Да! – Глаза у Олега лихорадочно блестели. – Такое со мной сегодня было… Кто-то рукой моей водил!
   Нелька посмотрела на него с восхищением: повезло же – такое вдохновение! Потом она перевела взгляд на холст.
   На переднем плане громоздилось лицо древнего витязя в шлеме. Глаза у него были огромные, на пол-лица. Брови были сдвинуты, губы крепко сжаты. Весь его вид выражал суровую готовность к битве. За спиной у витязя до самого горизонта толпились воины в таких же, как у него, шлемах, с копьями. Над копьями вились знамена, а из-за горизонта вставало солнце.
   – Ну как? – спросил Олег.
   Странно прозвучал его вопрос, совсем без вопросительной интонации. Похоже, он не сомневался в Нелькином восторге.
   – Да… – пробормотала она. – Красиво, конечно… – И, не сдержавшись, выпалила: – Только слишком уж красиво!
   – Что значит слишком?
   Теперь голос Олега прозвучал напряженно.
   Нелька вдруг вспомнила Филатову, соседку по коммуналке у Рогожской Заставы, – вспомнила, как та восхищалась красивой сиренью, которую Нелька написала по заданию в художке. Странно было, что она вспомнила об этом сейчас – при чем Олег к какой-то глупой старухе! – но связь между той сиренью и этим витязем она чувствовала ясно.
   – Слишком – значит слишком, – сказала Нелька. – Слишком в лоб. «Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать!» – вспомнила она песню, которую то и дело исполнял по радио Краснознаменный военный хор.
   Радио вечно было включено на кухне коммуналки, там Нелька эту песню и слышала.
   – Интересное у тебя впечатление… – проговорил Олег. Голос его прозвучал как-то утробно, как будто шел откуда-то из желудка. – А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?
   – Почему? – удивилась Нелька.
   Она действительно удивилась – не поняла, что он имеет в виду. Она же просто сказала то, что подумала, увидев этот набросок на холсте.
   – Потому что соплячка еще! – Олег выкрикнул это так, что Нелька даже отшатнулась: на секунду ей показалось, что он ее сейчас ударит. Но он не ударил, конечно. – Что ты можешь в этом понимать?!
   – В чем – в этом?
   Нелька почувствовала, как у нее бледнеют щеки. Очень странно было это почувствовать – такое происходило с нею впервые.
   – В искусстве! В жизни! Ни в чем ты ни хрена не понимаешь! Что ты вообще можешь, кроме как ноги под мужиком расставлять?!
   Это прозвучало как выстрел. Или как удар. Нелька даже за щеку схватилась. Щека была холодная, как ледышка.
   – Ты… что? – с трудом проговорила она. – Как ты… можешь?…
   И, ничего перед собою не видя, ударившись плечом о дверной косяк, вылетела из комнаты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация