А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Игры сердца" (страница 11)

   Глава 2

   «Комфортно живем!» – подумал Иван, с удовольствием вытягиваясь на койке.
   Каюты на барже в самом деле были оборудованы со всеми возможными удобствами, и жили в них по двое. Соседом Ивана был Андрей, но сегодня, в последнюю ночь на Байкале, укладываться спать Мартинов не торопился; его до сих пор не было в каюте. Собственно, и ночи уже осталось лишь пара часов: окончание сезона с вечера отмечали хотя и без особенных излишеств, но долго.
   Волнения на ночном озере не было, баржа стояла на воде, как большой дом на равнине. Потолок чуть покачивался у Ивана над головой, но только от водки покачивался. Он даже пожалел на минуту, что вечером выпил: как-то приглушилось от этого приподнятое настроение, которое было у него весь день.
   Но гулянка была уже в прошлом, а теперь можно было дрыхнуть без задних ног, что Иван и собирался делать.
   Через минуту он с удивлением понял, что сна у него ни в одном глазу. Он перевернулся с правого бока на левый, потом на спину, на живот – сна не было. Как любой человек, подолгу работающий в полном напряжении сил, Иван умел засыпать мгновенно при всяком удобном случае; что такое бессонница, было ему неведомо. Потому он и удивился своему непривычному состоянию. Не идет сон! И что это значит?
   Он сел на койке, покрутил головой. Хмель выходил из него довольно быстро, уже и весь почти вышел. Но что-то засело в голове как заноза, какая-то беспокоящая мысль. Значит, надо было сосредоточиться и мысль эту уловить.
   Это оказалось нетрудно. Стоило Ивану прокрутить в голове все события сегодняшнего вечера, как он сразу понял, отчего не может уснуть.
   Дело было в Марине.
   С того дня на Ольхоне, когда Иван впервые прочитал в ее глазах веселый вызов, прошел месяц. В этот месяц они перешли из Ольхонского залива в Баргузинский – туда, где прямо из дна озера била нефть. Иван несколько раз погружался на дно, и явление это, которое до сих пор собственными глазами не наблюдал никто, потому что до прибытия на Байкал «Миров» его изучали только инструментальным способом, произвело на него необыкновенное впечатление. Было в медленно клубящихся темных подводных облаках нефти что-то марсианское, тревожное и завораживающее… Даже то, что потом ночь напролет пришлось отмывать аппараты, которые все были перемазаны нефтью, не испортило впечатления.
   В общем, работы в этот месяц хватало, и в том, что его отношения с Мариной не шли дальше обычного, как со всеми, общения, не было ничего удивительного. Да и не только в работе было дело – Иван и просто не хотел развивать такого рода отношения здесь, в экспедиции. Понятно, что никто бы ему слова не сказал, да и мысленно вряд ли кто-то стал бы это как-либо оценивать. Но перемежать, а то и перебивать работу всей этой приятной игрой, переглядками-полуулыбками с предсказуемым и скорым финалом… Этого ему не хотелось. Кажется, Марина это поняла, во всяком случае, она тоже не форсировала отношения, и они общались дружески. А что взгляды то и дело возникали… некие – что ж, это лишь будоражило ожиданием будущего.
   И сегодня, когда сидели на палубе баржи за прощальным ужином, Марина смотрела на него тем самым взглядом, который был самой приятной частью этой игры. И улыбка на ее губах тоже играла, и в каждом слове, обращенном к нему, была эта живая игра. Ему даже на минуту захотелось тогда, чтобы экспедиция поскорее закончилась, и они вернулись бы в Москву, и…
   «Так ведь закончилась уже экспедиция! – наконец сообразил он. – Работа уже закончена, и Марина, конечно, ждала, что я… Конечно, она поняла, что я не хотел в экспедиции все это… Любая умная женщина, которая в мужском коллективе подолгу работает, это поймет, а она вот именно что умная и, конечно, поняла… Но сейчас-то работа закончена! Ну, дура-ак!»
   Иван быстро встал с койки, оделся.
   «Долго, интересно, Андрюха еще гулять собирается?» – подумал он.
   Но подумал он это, уже выходя из каюты. Обстоятельства, при которых все произойдет, детально обдумывать не следовало. Будет как будет – разберемся.
   На палубе было пусто и тихо. Баржа стояла в ночной тьме как в воде – так же, как стояла она на глади Байкала.
   Но тьма все-таки была не абсолютная – на востоке уже брезжила над водой светлая полоска, еще и не полоска даже, а предвестье ее, предчувствие. И там же, на востоке, стояла у борта Марина. На фоне неба виден был только силуэт, но Иван сразу узнал ее по тяжелому узлу волос, по стройной фигуре. И поворот головы, одновременно решительный и покорный, – его было ни с чьим не спутать.
   – Марина… – позвал он.
   Она обернулась. Глаза его привыкли уже к темноте, и он видел выражение ее лица ясно. Не то чтобы как днем, а… Без преград, вот как.
   – Я думала, ты спать пошел, – сказала она.
   Она произнесла это простым, даже будничным тоном.
   «Ну а как она должна была сказать? – подумал Иван. – И что сказать? Я ждала тебя всем сердцем?»
   Конечно, Марина не могла бы произнести такую глупость. Да, собственно, не имело значения, что она сказала словами – ее глаза говорили больше любых слов. И этот поворот головы, эта склоненная корона… Он подошел к ней почти вплотную. Теперь ее глаза были видны ему совсем, их не надо было домысливать, они поблескивали прямо перед ним.
   В глазах стояло ожидание. Маринины губы приоткрылись – совсем чуть-чуть, разомкнулись только. Иван наклонился и поцеловал ее. Сейчас он уже не чувствовал неловкости от того, что его намерения будут для нее слишком очевидны и поспешны, как тогда, на Ольхоне. Они уже поговорили друг с другом немало – по-дружески они разговаривали, по-человечески, – и никакой поспешности в их простом порыве друг к другу теперь не было. Должно было это между ними произойти, и вот происходило наконец, без спешки и без опоздания, точно вовремя.
   Ее губы были так свежи, что Ивану показалось, он не целуется, а пьет чистую байкальскую воду. Он с трудом оторвался от ее губ. И не напился ими, конечно.
   – Я и пошел спать. – Иван улыбался, глядя на Марину. Очень она была хороша! После поцелуя особенно. – Лег уже, а потом только сообразил, что заснуть не могу.
   – Почему?
   – А ты не догадываешься?
   – Догадываюсь. – Она тоже улыбнулась. – И мне же, видишь, не спится.
   – Пойдем?
   Он взял ее за руку. Вопрос звучал в его голосе только потому, что он не хотел командовать ею, а не потому, что он ожидал ответа. Ответ был ему понятен.
   Она кивнула. Полоска зари у нее за спиной стала шире, алее, словно и небо переполнялось страстью, желанием.
   Когда дошли до каюты, Иван придержал Марину уже у самой двери и снова поцеловал. Она засмеялась тихо, волнующе и сказала:
   – Не бойся, не передумала. Не убегу.
   Мартинова по-прежнему не было. Ивану везло. Впрочем, он знал, что так и будет: сегодня была его ночь. Его и Марины.
   Они довольно долго целовались уже в каюте. Видно, ей целоваться с ним нравилось так же, как ему с ней – оба даже до койки никак не могли дойти, хотя и тянуло туда очень. Но потом дошли, конечно.
   Когда Иван снял с нее маечку, такую же белую, как та, из-за которой у него впервые глаза открылись на Маринину красоту – может, она поняла это тогда, потому и надела сегодня такую же маечку или даже ту самую, – когда он снял ее, то у него губы пересохли от желания. Так прекрасна была эта женщина, так совершенна ее фигура, абрис ее груди, шеи, рук…
   Когда он снимал маечку, то задел, наверное, какие-нибудь шпильки, или что там у женщин бывает, и узел у Марины на голове распался, и волосы упали на плечи. Они были длинные, густые – Иван наконец понял, почему она не носит какую-нибудь более удобную для походной жизни прическу. Еще бы не хватало! От такого чуда отказываться… Он провел по ее волосам рукой – ладонь точно в воду погрузилась.
   – Марина… – прошептал он. – Красота какая…
   И ничего уж он больше не мог сказать, и она не могла. Они целовались как безумные, а тела их уже сплетались, сливались, становились одним общим телом.
   Ноги у Марины в самом деле были длинные; сейчас это очень почувствовалось. Она не обнимала ими даже, а оплетала его, как лиана оплетает дерево. И все было жарким, горячим – и сами ноги, и между ног… Он стонал и хрипел от ее объятий, как от сильнейшего жара, как от огня, а ведь только что она казалась ему прохладной водою… Но никакого «только что» уже не было – было другое, новое, вся она была новая каждую минуту, она действительно была сплошной неизвестностью, предчувствие его не обмануло!
   В первый раз все произошло очень быстро. Но не успели они даже отдохнуть толком, как их потянуло друг к другу снова, и этот второй раз был уже долгим, длинным, как летний день.
   Летний день и начинался за стеклом иллюминатора. Первые утренние лучи падали Марине на лицо, на плечи, ее разметавшиеся волосы занимались от этого золотом, и это расплавленное золото у нее на плечах возбуждало Ивана не меньше, чем ее опухшие от поцелуев губы и ее глубокие, всем телом, объятья.
   «Сильное дело красота», – думал он, лежа рядом с Мариной и чувствуя блаженный покой во всем теле.
   Ему смешно было думать вот так, банальными словами, но что поделаешь, если эта банальность была чистой правдой? Маринина красота была так сильна и так осязаема, что приподнимала его над койкой, как мог бы приподнять какой-нибудь смерч, ураган, тайфун. Хотя ничего ураганного в Маринином поведении не было, а было в ней во всей, наоборот, много мягкого, приятного, и в постели тоже.
   – Оденемся, Ваня? – сказала она. – Мартинов вот-вот придет, наверное.
   То, что она догадалась и сказала об этом первая, понравилось ему, хотя сам он вообще-то и думать забыл о возможном появлении Андрея. Впрочем, он ведь еще и раньше понял, что она умна, тактична; сегодняшним его открытием на Маринин счет стала только ее страстность, да и страстность эту тоже можно было предугадать. Правда, Иван сталкивался со случаями, когда женщины, по всему обещавшие быть горячими как огонь, в постели оказывались сущими ледышками. А вот Марина подтвердила его ожидания.
   – Спасибо тебе. – Он поцеловал ее ласково и в самом деле благодарно. – Ты хорошая очень. И мне с тобой было хорошо.
   Марина быстро потерлась щекой о его плечо, села на койке, потом встала.
   – Пойдем, Ванюша, пойдем, – сказала она. – Захочешь – все тебе еще будет.
   «А то не захочу! – весело подумал он. – Дурак я, что ли, такую красоту не захотеть?»
   Марина оделась быстро, но волосы закручивать в узел не стала. И когда вышли на палубу, Иван еще раз полюбовался их сияньем в утренних лучах. На воздухе, на просторе это сиянье было таким, что дух захватывало!
   – Ну, иди к себе, – сказала она. – Теперь-то уснешь, а?
   Она засмеялась и ушла. Иван блаженно зажмурился.
   Он еле дошел обратно в каюту. Во всем теле стоял такой покой, что впору было веки придерживать руками. Иван упал на койку и уснул как каменный – не слышал даже, как завалился в каюту пьяненький Мартинов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация