А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двери паранойи" (страница 29)

   55

   – Может быть, господин Фоско желает продолжить?
   Я обернулся на голос. Какой-то хмырек смотрел на меня снизу вверх. Заискивающе, но не слишком. Он был зажат с двух сторон моими качками-профи. Каждый из них был почти в полтора раза его выше, однако он чувствовал себя вполне в своей тарелке. Я отметил эту самоуверенность и заколку с бриллиантами на стильном галстуке. Мамин человечек. Будущая невинная жертва. Знал бы ты, во что влез, гаденыш…
   Фариа зашептал мне на ухо какую-то чушь, якобы растолковывая ситуацию.
   Я выдавил из себя холодную улыбочку и сказал:
   – Почему нет?
   Заморыш был счастлив:
   – Как насчет места поспокойнее?
   Я отрицательно покачал головой. И ответил на ломаном русском:
   – Меня устраивать этот стол.
   Он стал невероятно морщинистым в области лба и переносицы. Потом понизил голос до интимного шепота:
   – Шум. И эти люди. Они на все способны… Имею честь предложить вам гарантированную неприкосновенность и неограниченные ставки.
   Вместо ответа я бросил взгляд в огромное старинное зеркало в золоченой раме – неужели у меня и впрямь такой идиотский вид? Если да, то надо срочно изменить хотя бы выражение лица. Получается не маскарад, а дешевая провокация.
   Тем временем хранителей моего тела ненавязчиво оттерли в сторону. Оказалось, что в местной фауне водятся экземпляры и покрупнее. Подобный оборот событий начинал мне нравиться. Я узнавал бульдожью хватку своей бывшей истязательницы. Наверное, это семейная черта. Лишь бы мои ребятки, оставшиеся снаружи, не подняли шум – по глупости.
   Освободившийся от опеки хмырек дал понять, что отвечает за свои слова. Фариа умудрялся каким-то образом держаться рядом со мной, не прибегая к демонстрации своих сверхъестественных способностей к просачиванию сквозь преграды.
   Вначале все было культурно. Потом я почувствовал, что в мой позвоночник уперся твердый предмет. Предположительно ствол. Если бы последовал выстрел, пуля вошла бы примерно в середину спинного мозга.
   Чья-то рука скользнула за пазуху и извлекла на свет мой пистолет. Кто-то очень вежливо попросил меня топать вперед. Хмырек сочувственно ухмылялся, словно просил извинения.
   Я совершенно точно знал, как, даже не оборачиваясь, избавиться от стоявшего сзади человека с его пукалкой. То же самое мог, не напрягаясь, сделать и Фариа. Но бессмысленное нанесение телесных повреждений не входило в наши совместные планы. Пришлось принять приглашение.
   Хилероид вызвался проводить меня в Красный зал. Ну что ж, любимый цвет возбужденного пролетариата… Окруженные плотной кучкой питекантропов в смокингах, мы отправились в «место поспокойнее». Никто не пытался разлучить меня с моим кассиром и саквояжем, в котором лежало, по самым скромным подсчетам, около полумиллиона.
   И очень хорошо, что не пытался. Я буквально изнывал от желания мстить, чувствуя в себе достаточно энергии, чтобы вдребезги разнести все это траханное казино и шесть этажей над ним. А босс забавлялся, глядя на цирковое представление, во время которого его развлекали двуногие прямоходящие зверьки…
* * *
   Тяжелые двустворчатые двери сомкнулись за спиной. Прекрасная звукоизоляция. Из зала для плебеев сюда не доносилось ни малейшего шума. Сумрак смягчал цвета, иначе от обилия багрового можно было бы свихнуться.
   Всего два стола. За одним из них орудовал лысый крупье с безупречными манерами. У него был французский акцент. Там же восседала «железная леди» и виднелся стыдливо розовеющий Гошин затылок. Поэтапная проверка – я ожидал чего-то в этом роде. Можно было предположить, что кого-нибудь уже отрядили в Италию, – надеюсь, Фариа предусмотрел и такой ход.
   За другим столом не играли. Там мирно беседовали четверо. Мое астральное тело устремилось к мамульке, раскинув энергетические члены. Ну теперь-то мы можем обняться?!.
   В мою сторону повернулось бледное лицо. Я его не сразу узнал, хотя дочь была похожа на мать, как ее собственная старая фотография. Суть та же, но внешне совсем другой человек! Я с трудом удержался от смеха. Пересадка мозга? Тогда уж заодно и моргал, похожих на двустволку анфас. О этот взгляд людоедствующей нимфоманки в разгаре климакса – мне не забыть его никогда!
   Мужчину, сидевшего рядом с нею спиной ко мне, я поначалу принял за Виктора. Тот же рост, то же сложение, та же форма черепа. Но оказалось, что я ошибся. И все-таки сходство поразительное. Неужто Эльвира заимела питомник-инкубатор, где выращивают клонированных самцов? Или прикупила лабораторию генетики при Министерстве обороны? С нее станется…
   Я чувствовал себя как дома. Подошел к столу, плюхнулся на стул. Кое-кого мое поведение сбивало с толку. Глядя на меня, расслабился даже Гоша, страдавший от комплекса вины. Ситуация была взрывоопасная и забавная. Придурок, который недавно подпирал мой позвоночник, не знал, куда девать свой ствол. Остальные псы выстроились у меня за спиной. Возможно, те самые, с которыми я сыграл в прятки в канализации.
   – С крупным выигрышем, ваше сиятельство! Сегодня вам определенно везет, – сказал клон Виктора не без иронии.
   Другой Мамин собеседник повернул ко мне свиное рыло и спросил, предварительно отрыгнув углекислотой французского шампанского:
   – Он что – в натуре граф?
   – Пошел в п…у! – я пытался произнести это с итальянским акцентом. Получилось очень изысканно. Общество восторженно расхохоталось.
   – Господин Фоско прекрасно говорит по-русски, – сказал человек, похожий на моего врага номер два (первое место я все же отводил латиносу). – Где вас этому научили?
   У меня было как минимум три ответа на этот вопрос. Я выбрал второй.
   – В высшей партийной школе при цэ-ка ка-пэ-эс-эс.
   Человек бросил взгляд на саквояж, потом подмигнул мне:
   – Из партийной кассы?
   Я вяло пошевелил пальчиками. Фариа тут же водрузил саквояж на стол.
   – Почему бы вам сразу не взять эти деньги? – предложил я миролюбиво.
   Мама зевнула во весь рот. Жаль, что никто до сих пор не посоветовал ей подпилить зубы – они напоминали стройные ряды могильных плит на солдатском кладбище.
   – Неинтересно, – промычала она.
   – Понимаю. Сам такой. Тогда приступим?
   – А что, если мы его трахнем всей кодлой? – вмешался посланный мною в женский детородный орган.
   – Заткнись! – рявкнула Мама. И повернулась ко мне:
   – Извините его, господин Фоско. Он тупой, но добрый. Мухи не обидит.
   Общество снова дружно заржало. Смеялся и сам «добряк». Действительно, зачем ему было обижать муху? С мухи бабок не слупишь.
   – Ваш человек что-то говорил о неограниченных ставках… – напомнил я, уставившись в пустое пространство.
   Все замолкли. Мама покосилась на дубль Виктора. Я определил в нем темную лошадку. Личность явно со стороны, но достаточно влиятельная. Возможно, наблюдатель от «Маканды». И сходство не могло быть случайным. «Осторожнее!» – твердил я самому себе, одновременно пытаясь выманить босса из подсознания.
   – Поймите нас правильно, господин Фоско. – Вкрадчивый Мамин голос не мог бы обмануть и младенца – она валяла дурака. – Хотелось бы иметь подтверждение вашей платежеспособности.
   Я бросил на стол свою чековую книжку. Думаю, по чеку можно было кое-что получить – деньги или срок. Мама разочарованно выдвинула нижнюю губу и медленно покачала головой. Потом еще раз прицелилась в меня из-под низкой челки.
   – Мы будем играть на твою компанию.
   Я зааплодировал ей про себя. Наглость этой бабы меня восхищала. Она мыслила масштабно, как революционер-интернационалист, – выход на легальный европейский рынок открывал перед нею новые перспективы. Впрочем, сейчас она всего лишь клюнула на приманку.
   Она поняла, что я понял, и одарила меня ухмылкой Щелкунчика.
   – Это и будет вашей ставкой, господин Фоско. Если, конечно, вы хотите убраться отсюда на своих двоих, а не в катафалке. – Мама больше не скучала. В ее лице появилось что-то звериное.
   Я изобразил запоздалое раскаяние.
   – Ради чего я рискую… всем?
   Она щелкнула пальцами где-то под столом – было даже неясно, откуда донесся звук. Тот самый задохлик, который пригласил меня на эту гнилую игру, вынырнул сзади и опустил на стол несколько мешочков, сшитых из черного бархата. Я взял и потряс один из них. Раздался ласкающий слух шорох, который издают, пересыпаясь, необработанные алмазы.
   – Как я вывезу это?
   Дубль посмотрел на меня прищуренным глазом (мечтатель, мол!).
   – Мы предоставим дипломатический канал.
   – Дипломатический канал, – повторил я, будто пробуя эти слова на вкус. Вкус был не очень. Дешевка.
   Я даже не стал смотреть на камешки. В конце концов, я не собирался конкурировать с «Де Бирс».
* * *
   …И все было абсолютно благопристойно до той минуты, когда я лениво бросил карты и сказал, глядя на свое невероятное каре, «сданное» второй раз за ночь в присутствии «катал» элитного разряда:
   – Надо бы рассчитаться…

   56

   Когда развлекается господин Бальзамировщик, я закапываюсь поглубже – его забавы опасны для моего убогого рассудка.
* * *
   Протоплазма…
   Пожирающий самого себя и усиленно размножающийся выкидыш праматери, которого никак не удается засунуть обратно…
   Вокруг меня ползают более или менее активные комки протоплазмы. Такие уязвимые и такие безнадежно тупые…
   Протоплазма вообще отвратительна. Я ненавижу эти господские экскременты – особенно когда они обезображены сошедшим в них духом. Начинаются кипение биологического бульона, накопление сексуальной энергии и судорожные подергивания – смехотворные потуги на жизнь вечную…
   Шоу продолжается.
   Сгустки протоплазмы в «Трех семерках» покрикивают от боли, попердывают от страха и постреливают в меня кусочками свинца. Я вывожу их из игры. Одного за другим. На время…
   В этой партии слишком много пешек, за которыми не видно крупных фигур. Тут и не пахнет божественной властью – все хаотически движется, объятое кошмаром…
   И щенку Максу, вкусившему темной силы, даже немного жаль, что этот сон заканчивается слишком быстро.
* * *
   Я снова выползаю из щели, как таракан после воздушного налета.
   Исход той же ночи. Интерьер, в общем-то, прежний, но слегка приукрашен человеческими телами, застывшими в разнообразнейших и живописнейших позах. Не трепещите – среди них только один мертвец. Тот самый, помешанный на длинноствольных пушках, – он слишком усердно пытался попасть в меня из своей плевательницы. У него свернута шея, а через огромную дыру в груди виден ворс коврового покрытия. Левая рука сожжена до локтя. Испарились даже кости. Несколько мгновений он держал в ней килограммовый плазменный шар, в который превратился его пистолет.
   Другие Мамины охранники и сподвижники вырублены мною при скромном участии Фариа. Не спрашивайте, как это получилось, – батальные эпизоды целиком в компетенции босса. Когда у меня перед глазами перестало мелькать, дело уже было сделано. И все из-за груды прессованного углерода и самоуверенности этих смешных ребят! Не хотели платить, мерзавцы. Понятно, платить все равно пришлось – хозяйке, когда мы наконец смогли поговорить тет-а-тет. И не только платить…
   (Развязать Маме язык было несложно. Босс провел с нею небольшой сеанс внушения. Через пятнадцать минут она тарахтела, как стукач в следственном изоляторе ГПУ. Еще через десять минут я знал об эмигрантке Эльвире все. Или почти все. Оставалось только взять билеты на самолет. Но вот тут-то и возникли проблемы…)
   Не знаю, куда подевался Фариа, но, по-моему, он обеспечивает невмешательство посторонних в наше рандеву. Учитывая, что сейчас около шести утра, это не так уж трудно. Если в других помещениях творится то же самое, что и здесь, то не представляю, как нам избежать огласки, дурацких слухов и эпидемии дремучего мистицизма. Свидетелей более чем достаточно.
   Когда началась заварушка, что-то случилось со временем. Я оказался в вялотекущем кошмарике. Людишки Мамы вдруг сделались очень медлительными, и Фариа успел отключить четверых, пока босс, вынырнувший из своего запредельного могильника, занимался ее ближайшим окружением, в том числе Гошей и маленьким гаденышем. Лично я видел только реактивного седовласого призрака с электрошокерами вместо рук. Вполне вероятно, что сам я выглядел еще внушительнее.
   Но не все можно свести к вульгарному членовредительству. Имели место массовый гипноз и ритуальные действия, дискредитирующие высокое звание цивилизованного человека. Результаты следующие: на столе рядом с канделябром (бронза, подделка под восемнадцатый век) лежат чьи-то глазные яблоки. Где находится их обладатель, неизвестно. Я поднимаю взгляд и вижу зловещий черный силуэт. Это клон Виктора, неведомым образом подвешенный под шестиметровым потолком, – пародия на пикирующего ястреба. Он еще жив, но не более сознателен, чем насекомое, забравшееся в чучело птицы. Я не понимаю, с какой целью это сделано, да и не должен понимать. Я начинаю побаиваться своей темной половины, чего раньше со мной никогда не случалось.
   Не хотелось бы впадать в роковую ошибку инквизиции и приписывать боссу демоническую природу и злой умысел, но от его бурной деятельности становится не по себе. Впрочем, для меня это привычное состояние в течение последних пяти лет – я все время не «в себе», а где-то поблизости. Ладно, проехали.
   Пока мамочка отходила после допроса с пристрастием, бросая в мою сторону опасливые взгляды, я потягивал слабый раствор мочи, который в этой стране называют пивом, и размышлял о своем неопределенном будущем. Занятие абсолютно бесполезное, так как босс и Фариа обо всем позаботились.
   В Зеленом зале уже нет публики, а крупье и охранники выглядят не более предприимчивыми, чем заспиртованные эмбрионы. Старик прогуливается среди них с бокалом шампанского в руке. Анжелка и Равиль благоразумно испарились до начала бойни.
   Мама послушно топает к выходу – она все еще пребывает в легком трансе. Едва ли не впервые в жизни ей пришлось ощутить чье-то абсолютное превосходство. Падение с Олимпа вышибло из нее апломб. Не знаю, надолго ли. Но пока она семенит рядом, как беременная такса, и пытается понять, что произошло с ее охмуренным войском.
   Внезапно она останавливается. Ее губы трясутся, а глазные яблоки выкатываются так далеко, что я на всякий случай готовлюсь их подхватить.
   Оказалось, один из охранников сидит к нам спиной; небольшой лоскут кожи на его затылке завернут вверх, открывая картинку в духе Дали. В черепе проделано идеально очерченное квадратное отверстие, сквозь которое можно разглядеть серое вещество. По нему (веществу) ползают крупные коричневые муравьи. Черт знает, откуда они взялись зимой в центре города!
   Некоторое время я с интересом слежу за ними. На самой толстой извилине торчит регулировщик и движениями усов управляет стройными колоннами рабочих насекомых. Лично я не вижу в их поведении ничего экстраординарного. Идет нормальный процесс переноса информации.
   Охранник поворачивает к нам голову. Он – само внимание и жаждет выполнить любое приказание. Фариа приближается к нему сзади и с улыбочкой устраняет демаскирующий фактор, ловко орудуя длинными пальцами без всякого инструмента. Теперь дефект скальпа сможет обнаружить только парикмахер, да и то, если будет стричь его налысо. Мама реагирует адекватно. Из ее подсознания изливается тоскливый ручеек матерщины…
   Я и сам с недоверием обвожу взглядом зал, насчитывая не менее десятка человекообразных муравейников. Задаю «консультанту» безмолвный вопрос: неужели все они непоправимо изменены? Вместо ответа Фариа продолжает демонстрировать свои безукоризненные фарфоровые протезы – ухмылку сфинкса-оборотня.
   В отличие от охранников, я осознаю степень деформации и глубину зависимости. Я не ощущаю даже элементарной свободы. «Подвигался» внутри тела и понял, как трудно будет слететь с катушек. Впервые за долгое время мне захотелось, чтобы это действительно произошло, чтобы диагноз Сенбернара оказался верным.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация