А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двери паранойи" (страница 16)

   30

   Спасительному вмешательству старика предшествовала «надцатая» оргия. Признаться, я сбился со счета. В последнее время Эльвира зациклилась на трансвеститах. Она жаждала изведать «любовь мужчины с душой женщины – и наоборот». У нее была по этому поводу своя дурацкая теория инверсии, согласно которой «трансы» зависают где-то посередине между двумя полами и являются психологическими монстрами – а только такие типы и могли заинтересовать больную самку.
   Подозреваю, что в «Маканде» поначалу не нашлось соответствующего материала. Но Эльвира знала, чего хочет, и была согласна платить. В ожидании новых игрушек продолжались наши вялые кувырки при участии номеров третьего, одиннадцатого и двадцать восьмого…
   Не так уж много собралось здесь этих «номеров», и рано или поздно случай должен был свести меня с Савеловой. До сих пор не понимаю, почему этого не произошло. Возможно, ее выбрал какой-нибудь сравнительно мирный богатый дедушка, которому Иркиных прелестей хватило за глаза и надолго.
   В результате общения с Эльвирой я регулярно приобретал новые рубцы и ожоги. Она выжимала из меня соки, но я всякий раз восстанавливался за считанные часы. Это была работа на износ. Впрочем, как оказалось, я еще дешево отделался. Глисту, например, повезло гораздо меньше.
   Вскоре взбалмошной сучке захотелось сменить обстановку, и мы перебрались в номер 2-13. Тут интерьер косил под корабельную каюту. Вполне вероятно, что мне грозило когда-нибудь быть вздернутым на рее (я не удивился бы, если бы хозяева «Маканды», получив хорошие бабки за Лолу, ввели бы в прейскурант пункт «удовольствия со смертельным исходом»). Повсюду были разбросаны части такелажа, которые Эльвира использовала совершенно не по назначению.
   Теперь меня просто поражают изощренность ее ассоциативного мышления и беспредельные возможности денег. Во всяком случае, в номере была настоящая пушка, бассейн в виде шлюпки, бушприт какого-то парусника, штурвал, который одновременно мог служить приспособлением для колесования, запасы ямайского рома и целые горы конопляных (!) канатов. Широкоэкранный ящик почти непрерывно показывал жесточайшие «порно», заснятые на яхтах в открытом море, – с живыми дельфинами, угрями, рыбьей икрой и медузами…
   Впрочем, я не успел в полной мере испытать все прелести корабельного дизайна. Потому что появился номер сорок девятый – один из последних продуктов «агропромышленного» концерна.
   Я не удивился бы, даже если сохранил бы способность чему-либо удивляться, – новые запросы Эльвиры были мне хорошо известны. Я как раз торчал в бассейне, когда в номер вошла угловатая шлюха в мини-платье, туфлях на высоком каблуке и с короткой стрижкой – вошла, утрированно виляя тощими бедрами. Большой рот пылал ярко-красной помадой, а в правой ноздре поблескивало колечко. Ресницы были припорошены угольной пылью; розово-фиолетовая мазня на веках затрудняла опознание.
   Моя толстушка, наколовшаяся какой-то дрянью, занялась гостем сама, а я, как вы понимаете, без приказа в атаку не ходил. Эльвира не церемонилась, и платье «транса» вскоре затрещало в ее лапах по швам. Гость остался в чем мать родила, если не считать металлических довесков.
   Что ж, над ним (или над ней?) неплохо поработали. Стройные ноги, тонкая талия, бедра узковаты, но это на любителя подросткового стиля. Очень мило торчали маленькие остренькие грудки, казавшиеся особенно игривыми из-за колец в сосках. Над пупком тоже болталось что-то блестящее. Да, с кольцами вышел явный перебор. Но, как потом выяснилось, было еще одно, прицепленное примерно над тем местом, где у настоящей женщины находится клитор…
   Тут проревела боевая труба, и мне было велено прикрепить нашу новую «подругу» к мачте. Вблизи ее (или его?) физиономия показалась мне знакомой. Простейшую цепочку сопоставлений я выстраивал чрезвычайно медленно. Когда в результате экзекуции с заплаканного лица номера сорок девятого слезла штукатурка, я окончательно убедился в том, что это был радикально модернизированный Глист.
   Гнусное дело. Я прожил с ним в одной палате четыре года. Ловлю себя на том, что так и не узнал его настоящего имени. Он мне не нравился, но зачем же калечить созданное природой? Это позволено только дьяволу… На нормального человека подобная встреча должна была произвести кошмарное, гнетущее впечатление, однако я давно не был НОРМАЛЬНЫМ человеком. Глист, впрочем, тоже.
   Мы смотрели друг на друга, видя лишь блестящие шарики в глазницах, – и не испытывали никаких чувств, не вздрагивали от воспоминаний и не покрывались гусиной кожей от ужаса. Возможно, для Глиста психическая кома была единственным способом уцелеть, но чего стоило ТАКОЕ существование? Хотя в том состоянии (я знаю это по себе) ничто не имело значения: ни утрата мужественности, ни бесчеловечные надругательства, ни даже смерть.
   При ближайшем рассмотрении оказалось, что его (ее) организм претерпел радикальные изменения. У Глиста сформировались молочные железы и почти совершенный аналог влагалища, но все еще росли волосы на лице (я это заметил, хотя номер сорок девятый был начисто выбрит). Неприятное сочетание. Однако быстрота изменений впечатляет меня до сих пор. И дело не в чудесах хирургии. Здесь попахивало зловещим колдовством. Позже выяснилось, что примерно так оно и было, но я опять забегаю вперед.
   …Если Эльвира хотела поймать кайф, наблюдая терзания мужика в женском теле, то, по-видимому, ошиблась. Глист был спокоен, как подбитый танк, поэтому она обрушила на «транса» свою пиратскую изобретательность, заставив его орать и хныкать от физической боли, но вовсе не сожалеть о потерянном безвозвратно.
   Я наблюдал за пытками без содрогания. Госпожа трудилась в поте лица. Невинная жертва ее энтузиазма сделалась похожей на раздавленный помидор, а Эльва еще долго пыталась обнаружить остатки мужского естества.
   Не знаю, достигла ли она желаемого результата, однако все в этом мире имеет банальный конец. В завершение мне пришлось делать то, чего Глист уже не мог и никогда не сможет. Я плющил Эльву по обычной схеме «пуансон – матрица», а эта тварь откровенно скучала. Иногда даже позевывала.
   Круг замкнулся. Боюсь, что на следующем этапе ее самыми близкими друзьями могли стать бордосские доги, ослики и некрофилы вроде того араба-душегуба, тем более что Общество охраны животных сюда вряд ли добралось бы.
   Но эта тухлая перспектива исчезла в один момент. А причиной стал блуждающий ангелочек Фариа.
* * *
   Глаза Эльвиры…
   Только что они были двумя черными прорезями в белой морщинистой маске, а ресницы – лапками спрятанных внутри мертвых насекомых…
   И вдруг я увидел, как свет пробивается сквозь шлак. Маленькие миндалевидные озера света – они пробудили во мне забытую тревогу, мучительное неудобство. Впервые за много-много дней. Бесцветные, прозрачные глаза Фариа – я вспомнил их, но пока ничего больше…
   Номер сорок девятый валялся где-то в сторонке, зализывая раны. Эльвира перестала дышать; ее язык запал в глотку. От губ отлила кровь, и они превратились в сморщенное резиновое колечко.
   Я не узнавал свою хозяйку. С ней происходило что-то странное. Прежде она ни на секунду не теряла настороженности, не расслаблялась полностью; ее зрачки никогда не закатывались так сильно, чтобы упустить меня из виду. Но сейчас ее попросту отключили. Сознание исчезло, как исчезает изображение с экрана испортившегося телевизора.
   Однако и Фариа не было рядом – он находился в отдалении, неуловимый для охотников из «Маканды». Я стал свидетелем какого-то нового фокуса с проецированием, воздействием на расстоянии. Фокус заключался в кратковременной остановке жизнедеятельности чужого организма, перестройке клеток, переходе материи в свет…
   Линзы хрусталиков пульсировали в гипнотическом ритме. В могилах памяти зашевелились похороненные заживо.
   В ту же секунду я почувствовал удушье. Узел галстука затягивался сам собой. Что-то зашипело у меня под подбородком. Эльвира иногда шипела, как змея, но сейчас она явно пребывала в состоянии клинической смерти.
   Скользкая петля продолжала затягиваться, а меня не слушались скрюченные пальцы. Красные пузыри лопались перед глазами, в ушах раздавался нарастающий звон. Черные волны снова захлестнули всплывавшие на поверхность свидетельства личной катастрофы…
   Фариа, где бы он ни был, наверное, понял, что ему пора убираться.
   В легких Эльвиры еще осталось немного воздуха. Его хватило ровно на одну короткую фразу. Совершенно неузнаваемый низкий голос почти нечленораздельно прогудел:
   – Я вытащу тебя отсюда, сопляк…
   Нестерпимое сияние глаз погасло. Я повалился набок, корчась и хрипя, но почувствовал, что удавка ослабевает. Шипящий звук исчез. Я схватился за горло – оно было скользким от слизи.
   Почти сразу же после этого женское тело забилось в судорогах. Эльвира «проснулась и нашла себя мертвой». Ее глотка превратилась в бездонный колодец, жадно всосавший порцию кислорода. В следующую секунду ее вырвало, и она чуть было не захлебнулась собственной блевотиной.
   Отдышавшись и перевернувшись на живот, она медленно поползла к бассейну.
   – Что это было? – твердила она сдавленным голосом, уставившись в пустоту. – Сучий потрох, что это было?!.

   31

   С той ночи ее эксперименты прекратились. Глиста она уволила за ненадобностью. Большую часть времени Эльвочка просиживала в номере 2-24, тупо просматривая все порнофильмы подряд. Но духовным перерождением тут и не пахло. Кто-то (я знал – кто) на лету подрезал ей крылья.
   Во внешнем мире, кажется, наступил октябрь. Бархатный сезон, если забраться куда-нибудь поближе к экватору. Мне не мешало бы смотаться на курорт. Развеяться. И развеять дурь. Я подвожу к тому, что Фариа начал действовать именно в этом направлении. Свои душеспасительные делишки он проворачивал через марионетку Эльвиру. С такими способностями он мог бы запросто помыкать президентами, но это его, по-видимому, не интересовало.
   Не знаю, каким образом ему удавалось внушать Эльвире свои идеи, но в один прекрасный для меня день она позвонила Виктору из номера и объявила, что решила отдохнуть от трудов праведных. По-моему, тот не слишком удивился.
   А чему удивляться? Не было ничего странного в том, что богатой стерве захотелось расслабиться на юге и прихватить с собой дрессированного мужичка. Внешне я тогда выглядел вполне представительно, и меня не стыдно было показать на пляже. Хоть в плавках, хоть без.
   Добиваясь своего, Фариа не пожалел денег, тем более что деньги были не его. Надо полагать, Эльвира задолбала всех. Я понял, почему ее бизнес процветает. Она перла к цели, будто бронепоезд. Мне неведомо, на какие рычаги она нажимала, однако в конце концов боссы «Маканды» согласились снять свой строжайший запрет на «вывоз тела». Правда, с одним условием, имевшим для меня неприятные последствия, но, как говорится, за все надо платить. Спасибо Фариа – вызволил; без него я, наверное, умер бы «на девушке». Славная смерть – для пенсионеров.
   В общем, меня начали готовить к «свадебному путешествию». Пришлось пройти какое-то дурацкое тестирование и обследования, которые выявили мою полную безынициативность и пассивность на грани дебильности. Кстати, аппаратура здесь оказалась посерьезнее, чем в психушке. С головой, облепленной датчиками, как лягушка бородавками, я тыкал пальцами в разноцветные квадратики, отвечал на вопросы типа «Чем птица отличается от самолета?», разглядывал на экранах мониторов послойные срезы собственных мозгов и бесконечные зазубрины энцефалограмм, тупо пялился на кляксы Роршаха, которые не вызывали ни малейших ассоциаций, и беседовал с голографическими призраками, пытавшимися выяснить, что я думаю о какой-то там «свободе».
   Мною занимались продажные докторишки, но не они являлись последней инстанцией. Кто-то нарушил безмятежность моих снов. Я не помню, чтобы в них вторгались видения или голоса. Все было гораздо проще и страшнее. Лежа в своем тесном пластмассовом гробике под номером тридцать семь, я ощущал постороннее присутствие – ВНУТРИ черепа. И еще в гробике появился запах. Ни с чем не сравнимый запах.
   Кто-то препарировал мое дремлющее сознание, рылся в нем и погружался, как в трясину. Теперь я могу отождествить по крайней мере запах – это была почти нестерпимая вонь, исходившая от латиноса, который нашел меня в подземелье «Маканды».
   Когда Виктор убедился в том, что я не в состоянии не только сбежать, а даже рассказать кому-нибудь о своем завидном положении, меня снабдили пачкой совершенно настоящих документов – от свидетельства о рождении до потертого в нужных местах удостоверения дружинника десятилетней давности. Мелочь, а приятно. Какая тонкая, продуманная детализация!
   Все документы были на имя некоего Строкова Виктора Борисовича, тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения. Вручая их мне, «тезка» снова с ухмылкой похлопал меня по морде. То есть вдохновил и напутствовал.
   Кроме бумаг, у меня появились ключи от несуществующей хаты, новые украинские деньги на мелкие расходы, сотовый телефон, несколько пластмассовых кружочков, которые, оказывается, назывались жетонами, а также огромная куча всевозможных шмоток, начиная с китайских носков и заканчивая канадской дубленкой. Универсальный гардероб – на любые случаи жизни. Это барахло хранилось в номере 2-24. Там не было только галстуков. Единственный и неповторимый болтался у меня на шее.
   Через надельку появилась Эльвира, немного подавленная и вялая, но по контрасту с прошлым это мог заметить только я один, если бы придавал значение подобной чепухе. Она потрясла у меня перед носом авиационными билетами и загранпаспортами. Оказалось, что мы летим в Барселону, а оттуда нам предстоит добираться на морском пароме до Пальмы на Мальорке. Все-таки деньги – великая вещь! Даже Фариа ими не побрезговал и попользовался на славу.
   Кстати, билетов было почему-то три. Сия загадка разрешилась очень скоро. Виктор привел с собой высокую, сильную, красивую, хотя и немного мужеподобную девицу по имени Зоя. Из сопроводительного текста следовало, что «Маканда» предоставила Эльвире секретаря-референта и переводчика в одном лице.
   Я разглядывал секретаря равнодушно, как гинеколог-пенсионер. В одежде соблюден деловой стиль. Короткая стрижка под мальчика. Ниже миди-юбки виднелись стройные, но чересчур мускулистые ноги. Костяшки пальцев на руках были разбиты, а ногти коротко подпилены. Глаза настороженно метались по сторонам. Ее «анх» был оформлен в виде броши и прикреплен к лацкану пиджака.
   С моей уродиной она быстро нашла общий язык. Виктор удалился, и буквально через полчаса выяснилось, что Зоя – активная лесбиянка. Вскоре она уже кувыркалась с Эльвирой на диване, а та называла ее Зайкой.
   Меня Зайка возненавидела с первого же взгляда, несмотря на то, что я был кроток и пуглив, как овечка. Все стало на свои места – «Маканда» прикрепила ко мне пастуха, вернее, пастушку. Это и было одним из главных условий сделки. Что ж, тогда я не возражал, а потом чужая предусмотрительность обернулась членовредительством.
   Пока две дамочки знакомились поближе (ближе некуда!), я паковал свои чемоданы и надевал купленное Эльвирой барахло. Вкус у нее был будто у заслуженной гангстерской подруги. На запястье я нацепил какую-то фирменную золотую болванку со стрелками и камешками, на шею – якорную цепь с распятием, на правый мизинец – кольцо с рубином. Курили мы отныне только «мальборо» и носили солнцезащитные очки от Флетчера. Напоследок меня отправили в здешнюю парикмахерскую и маникюрный кабинет. После того как мой затылок ощетинился пятимиллиметровыми волосками, я превратился в вылитого «крестного папу» регионального масштаба.
   Пора было выдвигаться в аэропорт. Виктор лично явился проводить меня на ратный подвиг. Должно быть, я действительно считался в его заведении уникальным экземпляром и ценным кадром, приносящим кучу бабок на голом месте…
   Все вместе мы спустились в подземный гараж. Здесь нас ждал Эльвочкин бронированный «мерс» и два «вольво» с ее холуями.
   Из черной норы туннеля тянуло осенним холодком. Хозяйка набросила норку; «секретарь» Зоя была одета немногим хуже. В одной руке она держала «ноутбук», а другой многозначительно потирала тяжелую челюсть, не сводя с меня своих неласковых лесбийских глазок. Я держался скромно, получив от Виктора указание усваивать манеры и понты чуждой социальной прослойки.
   Присутствие Зайки вызвало вялый интерес у штатных телохранителей Эльвиры. В отличие от меня, они еще не знали о ее приоритетах, но в любом случае рассматривали эту девку в качестве вероятного конкурента.
   В салоне «мерса» я насчитал четверых, включая себя и вооруженного водителя. Зоя села впереди, а мы с Эльвирой – сзади, прижавшись друг к другу, словно влюбленные голубки, хотя места было предостаточно. По этому поводу я вам вот что скажу: иногда даже самые жесткие бабы теряют разум и чувство меры.
   Тачка тронулась, и гладкая ненавистная рожа Виктора наконец-то сгинула с моих глаз. Я мягко покачивался в уютной темной утробе «мерса», ничего не предчувствуя и ничего не ожидая…
   Сумерки в мозгах…
   Холод в сердце…
   Пустота вместо души…
   В автомобильном чейнджере прочно и надолго засел Кенни Джи со своим саксофоном, издавая звуки, которые для меня мало что значили и не пробуждали меланхолии.
   Кто-то плел нить событий, но я еще не подозревал об этом. Фариа готовил мой побег без моего участия. Малейшая попытка осознания могла испортить все. До определенного момента латинос оставался полновластным хозяином темной башни по имени Макс и контролировал все, что происходило в ее подвалах и на верхних этажах.
   Однако он был не в силах справиться с ветром, подувшим извне. Ветер усиливался. Начинался ураган. Бесплотные щупальца уже опутывали башню, раздвигая камни…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация