А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двери паранойи" (страница 14)

   26

   Что толку описывать сотню или две почти одинаковых дней и ночей, кормежек и пробуждений? Утром голос разрезал пустоту, как фара мотоцикла, ворвавшегося в темный туннель. Я мгновенно вскакивал. В каждом боксе, кроме самых дальних, торчал идиот вроде меня и поспешно одевался. Потом туалет, душ, завтрак – это все неинтересно. Естественные потребности я отправлял предельно «естественно» – то есть бездумно. Тем же самым рядом со мной в общем туалете занимались потрясающие красотки и делоноподобные мужики.
   После этого каждый действовал в соответствии с индивидуальной программой. Лично я, например, на второй день оказался в солярии, а затем в спортивном зале. Черт подери, это было нечто! Из меня, изможденного новичка, по-видимому, собирались слепить Аполлона. Идея не вызывала во мне ответного энтузиазма, как, впрочем, и любая другая. А ведь стимулов тут было предостаточно. Под ультрафиолетовыми излучателями загорали обнаженные женщины – и среди них ни одной старой или уродливой!
   Я прошелся, разглядывая татуировки на интимных местах, пятнышки от уколов, свежие шрамы и чашеобразные груди с имплантантами, словно картинки в энциклопедии. Обилие роскошной плоти меня нисколько не взволновало… до тех пор, пока я не наткнулся на бледную немочь, распростертую на лежанке. По-моему, это была Савелова.
   У меня возникло что-то похожее на мыслишку, и я на мгновение ощутил нечто похожее на испуг, но тут же в голове взорвался чужой голос, который заставил меня поморщиться и забыть обо всем. Я сжал руками раскалывающийся череп. Голос был как раскаленное клеймо, прижатое к мозгу. Он выжег скверну из сознания и заодно разбудил страшную боль во всем теле, но и она сразу же стерлась из памяти.
   Я разделся возле свободного аппарата, улегся, потом с полчаса грел свои мощи и – тщетно – дохлую змею на шее. Когда я лежал на животе, ко мне приблизился некто в белом халате. Зловещая безликая фигура. Местный доктор Менгеле. Голос запретил мне оборачиваться. Я успел лишь заметить, как блеснул скальпель в его руке…
   Он сделал разрез под моей правой лопаткой. К этому моменту я был готов – хозяин временно отменил боль. Почти. Боль оказалась вполне терпимой. Я даже не матерился.
   Докторишка ковырялся минут пять, загоняя мне под кожу какой-то предмет, а потом заштопывая рану. Короче говоря, из солярия я вышел с перевязанным туловищем и неприятным зудом, причем на таком месте, до которого самому было бы трудновато дотянуться.
   В спортивном зале я увидел двух знакомых свиноматок в купальниках, таскавших неподъемное железо в обществе упитанного мужичка, которому действительно не мешало бы сбросить вес. Этот Винни-Пух выгодно отличался от нас троих хоть немного осмысленным взглядом. Во всяком случае, потел он явно не оттого, что пару раз приподнял детские гантельки. В метре от его порозовевшей морды подрагивали две пары упругих шаров с ярко выраженными ниппелями.
   Я проследовал мимо равнодушных секс-бомб, не удостоивших меня своим вниманием, и установил на штанге минимальный вес. Но и этого оказалось много. Я с трудом сделал пару приседаний, но голос заставлял повторять попытки снова и снова. В конце концов меня едва не придавило грифом.
   Так я корячился до обеда. Теперь это представляется удивительным – несомненно, «анхи» существенно повлияли на мой метаболизм. Что бы там ни было, в последующие дни я неправдоподобно быстро набирал вес и наращивал мышечную массу. Спокойный сон, хорошая жратва, полное отсутствие стрессов – как говорил Абдулла в фильме «Белое солнце пустыни», что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?
   Возможно, кому-то трудно понять безразличие, с которым я и еще полсотни физически здоровых мужчин и женщин мирились с этим полуживотным существованием. Никто из нас не осознавал своего положения, никто не испытывал скуки, несмотря на отсутствие общепринятых развлечений и даже телеящика. Раз в неделю я находил в боксе номер тридцать семь сменную одежду. Единственное, с чем я никогда не расставался, это с галстуком, которым меня пометили, будто барана в заповеднике. Все реакции были доведены до полного автоматизма, и даже желание посетить сортир возникало строго по местному расписанию.
   Позже мне довелось узнать, что основная моя функция состоит все-таки не в том, чтобы жрать, спать и загорать. Однако это не добавило ни светлых, ни темных тонов в однообразно серый фон, подавлявший активность сознания. Лично мне те пятьдесят несчастных из «Маканды» напоминают радиоприемники, каждый из которых был настроен на одну-единственную станцию, но и та лишь изредка передавала членораздельный сигнал, а в остальное время эфир был заполнен немодулированным шумом.
* * *
   В течение двух недель не происходило ничего достойного упоминания. Канули в небытие дни-близнецы. Они слились в неразличимое пятно на моей биографии, будто хозяин засветил кадры фотопленки. Подозреваю, что все это время я занимался исключительно своим телом. Зато вскоре меня уже можно было узнать по старой фотографии. Параметры приближались к допараноидным: при росте метр девяносто я весил под восемьдесят килограммов, и это был отнюдь не жир. На голове отросли волосы, правда, гораздо более темные, чем раньше, а справа над ухом появилось седое пятно. К тому же я заимел равномерный загар, подозрительно белые зубы и, скажем прямо, превратился в привлекательного самца.
   Единственное, что меня беспокоило, это боль, все чаще возникавшая внизу живота, особенно после физических нагрузок. Впрочем, «беспокоило» – не то слово. Я просто отметил незнакомый симптом и, поскольку хозяину было все равно, терпел, когда боль усиливалась.
   А она усиливалась с каждым днем…

   27

   Наконец настал день моего знакомства с «клиентом». Об этом меня оповестил хозяйский голос – под вечер, часов около пяти, когда я крутил педали на велотренажере. Пришлось срочно принять душ, напялить вечерний костюмчик и отправляться на работу.
   Впервые с момента моего «пострига» я оказался за пределами служебного комплекса. Новые впечатления, абстрактные, словно сменяющиеся картинки в калейдоскопе, не вызывали эмоций. У меня по-прежнему не было никаких проблем с выбором маршрута. Я двигался, будто бомбардировщик, летящий в режиме следования рельефу местности. В результате я, скорее всего, очутился в одном из соседних зданий.
   Здесь я должен был найти комнату 2-24. Интерьеры холлов отличались скороспелой роскошью, растиражированной дизайнерскими фирмами. Народу было мало, и никто никем не интересовался. На позолоченной ручке комнаты 2-24 висела табличка «Не беспокоить!». Возникло некоторое противоречие с управляющей программой. Тем не менее внутреннее давление пересилило, и я постучал.
   – Входи, – раздалось из-за двери. Голос оказался знакомым, почти родным.
   Я вошел.
   Тогда мне было все равно, а теперь могу сказать, что впервые в жизни я увидел столько несопоставимых вещей одновременно. Огромная сумрачная комната; на окнах – полузакрытые жалюзи; посередине – круглая кровать, на ней не меньше десятка подушек и подушечек разной толщины; люстра под потолком, а рядом – железная клетка, подвешенная на толстых ржавых цепях. Цепи закреплены в кронштейнах, намертво привинченных к полу. В глубине – бар и внушительная батарея всевозможного пойла. Возле одной из стен установлен грубо обработанный деревянный крест с кожаными ремнями на перекладине. Под крестом – зловещего вида плеть, телевизор «филипс классик лайн» и большой алюминиевый таз. Повсюду множество зеркал, в том числе кривых. На низком столике – наручники, початая бутылка французского коньяка, детская соска, телефон и черная роза. На дальней стене – отталкивающие африканские маски, а также огромное полотно с разноцветными отпечатками чьих-то мощных ягодиц – стопроцентный высококачественный «боди-арт».
   В довершение всего на низком кожаном диване в окружении скалящихся масок сидели двое – Виктор и усыпанная бриллиантами сорокалетняя корова, от которой сразу же поступил беззвучный и фатальный для меня сигнал: «Ты – мой!»
   Эти двое непринужденно беседовали; Виктор называл корову Эльвирой. Смех и грех! В ней было килограммов семьдесят одного только мясного филе, но сало и кости тоже, наверное, весили немало…
   При виде моего заклятого врага я не ощутил дискомфорта. Во мне не было страха и ярости. Неудобство причиняла разве что боль внизу живота.
   Виктор тоже смотрел на меня равнодушно и беззлобно – я стал для него не опаснее, чем выставочный пудель.
   У Эльвиры глазки были черными, обведенными траурными тенями, отчего даже ее похоть приобретала мрачноватый оттенок. В руках она вертела цветные фотографии – вблизи я узнал на них себя. Фас, профиль, полный рост, без одежды и в «приподнятом настроении». Не помню, чтобы меня когда-нибудь фотографировали в «Маканде», но эти ублюдки умели вырезать из памяти лишнее.
   – Вот он, ваш красавец! – сказал Виктор. – Номер тридцать седьмой по каталогу. Он в прекрасной форме, не так ли?
   Она скептически хмыкнула. По-моему, просто по привычке. Она была не из тех, кому можно всучить товар с дефектом. В течение нескольких минут она разглядывала меня из своих темных амбразур.
   Воспользовавшись паузой, Виктор плеснул коньяку в две серебряные стопки. Все это время я стоял неподвижно, не испытывая ни малейшей неловкости. Если бы мне приказали, я продемонстрировал бы свои принадлежности с таким же безразличием.
   – Я могу делать с ним все что угодно? – спросила наконец бриллиантовая корова с плотоядным интересом, который не предвещал мне ничего хорошего.
   – Все, что оговорено в контракте, – мягко уточнил Виктор. – Пожалуйста, помните о штрафах за нанесение необратимых повреждений. И, естественно, вывоз за пределы нашей территории строго запрещен. Впрочем, это практически невозможно.
   Она обвела комнату неопределенным взглядом.
   – Здесь неплохо, но…
   Виктор понял ее по-своему.
   – Никаких скрытых камер и микрофонов. Абсолютная гарантия безопасности.
   – Это не важно, – перебила его Эльвира. – Постановщик помех у меня всегда с собой. Я о другом. Иногда бывает полезно сменить обстановку…
   – Нет проблем. Ресторан, корты, бассейн, кинотеатр, приличное общество. Готов поклясться, что скучать вам не придется. Кстати, если вам все же захочется поснимать, любое оборудование к вашим услугам. Фильм на память – вы меня понимаете?.. С этой минуты эта комната, ключи и номер тридцать седьмой находятся в вашем полном распоряжении.
   Они обменялись дежурными улыбками. Похоже, оба были довольны сделкой. Эльвочка раздвинула накрашенные губы, и я увидел крупные зубы, которыми можно колоть орехи.
   Проходя мимо, Виктор потрепал меня по щеке. Этот презрительный жест поставил окончательную точку на кривой моего падения. Из врага, подлежавшего уничтожению, я превратился в безопасного кретина, которого только что сдали в аренду богатой шлюхе.
   – Чуть не забыл. – Виктор щелкнул пальцами у двери. – Должен вас предупредить: никогда, ни при каких обстоятельствах не снимайте с него галстук. И обещаю вам, что он будет послушным мальчиком.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация