А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вендетта. День первый" (страница 11)

   – Ну, решать, конечно, тебе, – протянула разочарованно Княгиня. – Хотя... Не исключено, что и я присоединилась бы к тебе, студентка.
   За прошедшие дни и недели после того самого важного разговора Настя многое обдумала. То, что произошло с ней раньше, навсегда осталось в прошлом. Но это вовсе не значит, что она забудет все, простит. Какой же наивной она была! Не просто наивной, а непроходимой дурой, идиоткой, дебилкой!
   – У меня две возможности, – сказала девушка. – Или попытаться трусливо бежать, избегая столкновения с судьбой, или принять бой. Раньше бы я, конечно, выбрала первый вариант. Но теперь я знаю, что надо остановиться на втором. Просто так я не позволю убить себя!
   Княгиня удивленно взглянула на Настю и заметила:
   – А ты изменилась, студентка! Может, ты и права. И я тоже не позволю, чтобы с твоей головы хотя бы волос упал!
   Настя ложилась спать и просыпалась с одной только мыслью – о свободе. Она попала в тюрьму по своей собственной глупости. И ей повезло, что она осталась в живых. Правильно говорил следователь Воскобойников – надо молчать. Молчи, скрывайся, таи и мысли, и мечты свои...
   У Насти было много времени, чтобы восстановить в памяти события последних лет. И пришла к выводу, что сын Остоженского, Максим, использовал ее для своих целей. Вернее, для целей отца. Сначала вскружил ей голову, а потом, когда все было закончено, элементарно бросил. Настя еще не знала, с какой целью Максим с ней сблизился, но уж точно не из-за того, что влюбился в нее. Скорее всего, чтобы иметь доступ к источнику информации – он ведь постоянно выспрашивал ее об отце и его работе. Выходит, она сама косвенным образом причастна к гибели папы...
   Осознавать это было горше всего. «Проще всего сейчас сдаться, – размышляла Настя днем и ночью – в пошивочной мастерской, во время уборки территории, в бане, в библиотеке, в бараке. – Сломаться, раскиснуть, сложить лапки. И свернуть ласты, как выражается Елена Павловна. Это будет Остоженскому только на руку – еще одна свидетельница отправится на тот свет».
   Настя ожидала удара от любого, ведь каждый, кто находился в колонии, мог работать на мафию. Ну нет, голыми руками ее не возьмут. Она будет сопротивляться до последнего, она просто так не расстанется с жизнью!
* * *
   Шли дни, недели, месяцы. В середине следующего, 1991-го, года Елена Павловна сказала:
   – Не понимаю я, студентка. О тебе забыли, что ли? Или решили оставить тебя в покое? Но с какой стати? Или... или они ждут! Вот ты выйдешь на волю, там тебя и хлопнут. Скажем, трамвай переедет, или ты в котлован с кипятком упадешь.
   Настя помнила о словах начальника колонии – он обещал помочь ей с амнистией или условно-досрочным освобождением. Очередная амнистия была намечена на ноябрь, к годовщине революции. Но события августа 1991 года перечеркнули все планы. По колонии быстро распространился слух: «Горбача турнули». По радио было объявлено о том, что Государственный комитет по чрезвычайному положению принял на себя всю полноту власти по причине стойкой неспособности президента Горбачева исполнять свои обязанности. Но спустя всего три дня все завершилось – попытка свергнуть форосского пленника не удалась, путч провалился, а членов ГКЧП арестовали.
   Вслед за тем сняли начальника колонии – он, оказывается, во время путча сказал что-то не то или поддержал не того, кого надо. А может быть, его просто «ушли», пользуясь подвернувшейся возможностью. В колонию пришел новый, молодой и прыткий, чрезвычайно неприятный и амбициозный тип. Настя поняла, что об амнистии, во всяком случае в нынешнем году, она может забыть.
   Тетя Оля навестила племянницу всего один раз и сразу же сообщила, что родственников заключенных подвергают кошмарным и унизительным досмотрам, которые она, интеллигентная женщина (и просто женщина!), не может терпеть. Настя смирилась с тем, что ее никто не навещает, и зла на тетку не держала: та присылала к праздникам короткие письма и сообщала о последних новостях в родном городе, который из Ленинграда превратился в Петербург.
   1992 год принес много перемен – Советский Союз прекратил существование, Горбачев ушел в отставку, на карте появилась новая страна – Российская Федерация. Елена Павловна, регулярно получавшая «малявы» с воли, сообщила:
   – У них там теперь рыночная экономика. Цены отпустили, каждый продает кто во что горазд. Вот ведь хрен лесной – «сели» мы в одной стране, а на волю выйдем в совершенно иной! И что нас там ждет, студентка, а? Может, лучше так до конца жизни на зоне и остаться?
   Новую амнистию приурочили уже не к годовщине революции, а ко Дню независимости России. Анастасия попадала под амнистию.
   Княгиня, узнав, что ее подопечная выходит на волю, даже слезу пустила.
   – Вот, студентка, сбылась твоя мечта! Только пообещай мне, что никаких глупостей делать не будешь! А то знаю тебя – с перочинным ножиком отправишься к Остоженскому и попытаешься сделать ему фудзияму...
   – Харакири, – слабо улыбнулась Настя.
   – Ну, все едино! – ответила Елена Павловна. – Забудь о нем, студентка! Он птица высокого полета. Я же вижу – ты что-то задумала, но мне не говоришь. Не доверяешь, стало быть, а меня это обижает. У тебя имеется шанс начать новую жизнь, им и воспользуйся. У тебя семья есть, квартира в Питере, да и сама ты не дура. Вот окончишь свой университет, найдешь хорошее место – и в долгий путь на долгие года! Ты уж мне пиши, не забывай...
   Настя обняла женщину и сказала:
   – Вас, Елена Павловна, я никогда не забуду. Вы мне жизнь спасли. Я не только писать буду, но и на свидание приеду.
   Княгиня вытерла предательские слезы.
   – Не думала и не гадала, что дочку обрету. Ты, студентка, мне дочкой и стала! Я как тогда, в изоляторе, тебя увидела, так сразу сердце и екнуло. Ну, думаю, вот она, моя кровиночка!
   Насте было тяжело расставаться с Княгиней, которой предстояло сидеть и сидеть. Девушка сообщила тете Оле о том, что ее выпускают, но ответа не получила. Колонию она покинула в начале июля 1992 года.
* * *
   День был жаркий, солнце нещадно палило, а вещи у Насти были зимние. И все же, зажав в руках большой кулек, девушка, щурясь на солнце, чувствовала себя счастливой. Она свободна! Вернее, совсем как булгаковская Маргарита, невидима и свободна. Да, да, невидима и свободна!
   У ворот колонии Настю никто не встречал. Она надеялась, что тетя Оля или дядя Дима приедут в Нерьяновск, однако, по всей видимости, что-то не получилось. Ничего, она сама доберется до родного города.
   Больше всего Настю радовало то, что ее не встречали люди Остоженского. Всех, вышедших в тот день, забрали родственники, приехавшие на машинах, и только она одна долго плелась по трассе. А потом села в дачный автобус, который повез ее в Нерьяновск.
   Деньги (новые банкноты суверенной России) ей перед самым выходом всучила Княгиня. Настя не стала отказываться, понимая, что наличность ей пригодится. Она провела в заключении два года и четыре месяца. Много это или мало?
   Оказавшись в центре Нерьяновска, Настя отправилась на вокзал, где попыталась купить билет до Москвы, оттуда она намеревалась добраться до Петербурга. Билетов на ближайшие четыре дня не было. Тогда Настя, протянув молодой кассирше почти все деньги, сказала:
   – Может быть, вы все же посмотрите? Мне очень надо... Очень!
   Кассирша, спрятав банкноты, взяла трубку телефона, переговорила с кем-то и заявила:
   – Вам сильно повезло, только что сняли бронь с нескольких мест. Вот ваш билет!
   Прижав к груди заветный билет (и пусть плацкарта, пусть верхняя полка, пусть боковушка около туалета, лишь бы прочь из Нерьяновска!), Настя вышла из здания вокзала. Город сильно изменился – всюду возникли ларьки, киоски, новые магазинчики, закусочные, рестораны и даже казино. Поезд отправлялся под вечер, и у Насти было еще около шести часов.
   Она прогулялась по центру, прошла по Театральной площади и посмотрела на окна квартиры, в которой жила когда-то их дружная семья. Семья, которую уничтожил Глеб Романович Остоженский. Окна были закрыты тяжелыми красными портьерами.
   Настя села в трамвай и доехала до остановки «Стадион». Она должна это сделать, должна!
   Девушка не без труда по памяти отыскала дом, в котором проживали Хрипуновы, на скамейке у подъезда увидела нескольких старушек. Марии Прокофьевны среди них, к счастью, не было. Представившись заблудившейся приезжей, она спросила, как доехать до вокзала. Словоохотливые старушки стали тотчас давать рекомендации. Настя взглянула на окна квартиры, ставшей для нее роковой, надо же, кирпичи под окнами жилища Хрипуновых почернели.
   – А здесь что, пожар был? – спросила Настя.
   Одна из старушек закивала:
   – Да здесь такое было! В следующем месяце будет ровно два года.
   – Нет, Пантелеевна, не в августе все произошло, а в июле! – заявила другая бабулька. – В этом месяце два года, в этом!
   – Прокофьевну бы сюда, она бы точно спор разрешила... Царство ей небесное! – заметила, перекрестившись, третья.
   – А что, она умерла? – поинтересовалась Настя.
   Итак, главной свидетельницы обвинения уже нет на свете. Ну что ж, достопочтенной глазастой Марье Прокофьевне Петуховой было ведь под восемьдесят.
   – Умерла, умерла, – поддакнула старушка, – с полгода уже как. Тромб у нее оторвался. Что-то в нашем доме в последнее время много мертвяков, прямо напасть! Теперь тут племянник ее живет, так у него всю ночь музыка и бабы. А участковому хоть бы хны, ему племяш Прокофьевны на лапу дает, и тот делает вид, что все в порядке. Просто колдовство какое-то!
   – Я же говорю – порчу на дом навели, – резюмировала ее товарка. – А все началось с них!
   Бабулька ткнула костлявым пальцем в окна квартиры Хрипуновых.
   – Верно, верно говоришь, Ильинична, – закачали головой другие. – Все с Хрипуновых и пошло! У них квартиру разнесло – газовый баллон взорвался. Покойный Степан-то Игнатьич хранил газовый баллон для дачной плиты зимой здесь, вот и доигрался. Вся квартира полыхала, потолок обвалился, стекла у всех повышибало.
   – А потом и жена его, Лидия Мироновна, тоже преставилась, – заявила другая старушка. – Сорок дней не прошло, а она вечером с работы возвращалась из поликлиники да оступилась и в канализационный люк провалилась, шею себе сломала. Впрочем, поделом ей! Она, как муж только помер, сразу к полюбовнику своему бородатому переехала.
   – Переехала, потому что в квартире все сгорело, – встряла еще одна бабка. – А потом у того, у Иванова-то, обнаружили рак в мозгах. Еще бы, он ведь в Чернобыле был, реактор тот тушил. А вот скажите, излучение-то радиационное, оно как, сквозь стены проходит? Может, он нас всех тут заразил...
   Старушки стали обсуждать животрепещущую тему, а Настя, бросив взгляд на квартиру Хрипуновых, пошла к трамвайной остановке. Итак, за прошедшие без малого два с половиной года свершилось многое. Умерла Марья Прокофьевна, и в смерти старушки ничего подозрительного не было. А как быть со смертью Хрипуновых? Особенно занимало Настю то, что их квартира полностью выгорела. Как будто кто-то пытался уничтожить улики. Только почему «как будто»? Дядя Глеб постарался, и она, идиотка, сама навела его на след бывшего патологоанатома. Взрыв баллона подстроили и квартиру сожгли, чтобы изуродованный труп Хрипунова не вызвал подозрений – наверняка его сначала пытали, выбивая месторасположение тайника. Знала ли Лидия Мироновна о протоколе, Настя могла только предполагать, однако вряд ли неверная жена случайно угодила в открытый канализационный люк, скорее всего, ее туда спихнули.
   И Настя уже не сомневалась в том, что Глеб Романович Остоженский напрямую причастен к этим злодеяниям. Генерал-майор сделал все так, чтобы никто и никогда не узнал правду об истинных обстоятельствах смерти прокурора Лагодина. Только вот почему дядя Глеб так и не предпринял вторую попытку уничтожить ее в колонии?
* * *
   Девушка вернулась на вокзал, заняла место в зале ожидания и принялась мысленно сортировать известные ей факты. Время пролетело незаметно, и женский голос объявил, что на первый путь прибывает скорый поезд до Москвы. Наконец-то Настя смогла расположиться на верхней полке и заснуть.
   В столице ей пришлось задержаться на два дня, так как билетов до Петербурга на ближайшее время не было. И вот наконец Настя прибыла в свой родной город. Как же долго она мечтала об этом моменте, сколько раз во сне ей виделся родной дом!
   Настя оказалась около родительской квартиры, но на звонки никто почему-то не реагировал – судя по всему, никого в квартире не было. Настя попыталась открыть дверь ключами, которые у нее были с собой, но ничего не вышло: замки оказались новые. И пришлось снова ждать.
   Тетя Оля появилась только во второй половине дня – нагруженная несколькими объемными сумками, она вышла из лифта и увидела племянницу, сидевшую на коврике около входной двери.
   – Добрый день, тетя Оля! – воскликнула девушка и бросилась к женщине.
   На лице тетки отразилось легкое смятение, а затем возникла деланая улыбка.
   – Настенька, вот сюрприз! – произнесла она, ставя сумки на пол. – А что ты здесь, скажи на милость, делаешь?
   Девушка изумилась:
   – Но ведь вам должны были отправить телеграмму от моего имени о том, что я попала под амнистию и выхожу на волю!
   – Ничего не получали! – заявила тетя Оля.
   Отчего-то тетя Оля не спешила открывать дверь и впускать Настю в ее собственную квартиру. Девушка поведала тетке о том, как добиралась из Нерьяновска через Москву в Петербург. Наконец тетка открыла дверь и сказала:
   – Ну проходи же, что ты стоишь...
   Последние слова были произнесены раздраженным тоном и походили больше на приказание, нежели на приглашение. Настя переступила порог родительской квартиры. Первое, что бросилось в глаза, – новые обои, новый гарнитур в прихожей, новая люстра, навесной потолок.
   – Вы сделали ремонт? – удивилась девушка и провела рукой по обоям. – Как красиво! Тетя Оля, большое вам спасибо!
   – Туфли снимай! – буркнула тетка.
   Настя открыла дверь и прошла в гостиную – ноги утонули в ворсистом белом ковре. От прежней обстановки, несколько аскетичной и старомодной, но все же родной ей, не осталось и следа.
   – Живо в ванную! – приказала тетя Оля. – Настя, ты должна тщательно вымыться. Извини, но ведь ты из... из тюрьмы вернулась. У тебя же вши могут быть!
   Тетка запихнула племянницу в ванную (при этом сгребла разнообразные флаконы и баночки, стоявшие на полках, сунув ей в руки увесистую бутыль с этикеткой, на которой было изображено странное, какое-то уродливое насекомое), затем вручила Насте большую бурую мочалку, кусок хозяйственного мыла и рваное полотенце. Девушка еще нежилась в горячей воде, когда в дверь постучали.
   – Настя, освобождай ванную! – донесся голос тети Оли. – Скоро Саша и Рита с работы придут!
   Когда Настя вышла из ванной, тетя Оля тотчас ринулась туда, посыпала ванну ядовито-зеленым порошком с резким хвойным амбре, чем-то спрыснула и принялась отчаянно тереть. Насте сделалось несколько не по себе – разве она зачумленная или прокаженная, что тетка так усердно драит ванну после того, как она в ней искупалась?
   – Я приготовила тебе раскладушку, – заявила тетка, трудившаяся в ванной. – На лоджии. Сейчас, слава богу, тепло!
   Балкон оказался застекленным и превращенным в небольшую уютную комнатку с навесными шкафчиками и несколькими фикусами в горшках. Настя опустилась на раскладушку и подумала, что наконец-то находится дома. Только вот почему-то на душе было муторно.
   Затем тетка позвала ее на кухню (там тоже все было новым), поставила перед Настей сковородку с жареной картошкой, бутылку ряженки и сказала:
   – Ты, наверное, проголодалась, Настя! Если бы я знала, что ты приедешь, то приготовила бы что-нибудь вкусное.
   – Что вы, тетечка Оленька, картошка ваша – просто объеденье! – воскликнула девушка, набросившись на еду.
   Первый раз за время их общения тетя Оля слабо улыбнулась.
   Вскоре в прихожей раздались голоса, и на кухню вошли двоюродный брат Насти Саша (он отпустил усы и заметно возмужал), молодая красивая женщина в просторном сарафане, не скрывавшем то пикантное обстоятельство, что она беременна (это была супруга Саши Рита,) и, наконец, дядя Дима, муж тети Оли. Он за прошедшие два с половиной года ничуть не изменился, разве что начала проклевываться на темени лысина.
   Саша был очень рад видеть кузину, обнял ее и поцеловал. Рита оказалась милой женщиной, а Настя, кивнув на ее живот, спросила:
   – И когда ждете прибавления в семействе?
   – Во второй половине сентября! – ответили с гордостью будущие родители.
   У Саши была масса вопросов, но тетя Оля выслала его из кухни под предлогом того, что ей и отцу надо поговорить с Настей.
   – И вообще, милые мои, вы собирались в кино, не так ли? Насте все равно надо в себя прийти, отдохнуть...
   Дождавшись, когда молодые люди уйдут, тетя Оля, присев рядом с племянницей, сказала:
   – Ты сама видишь, Анастасия, что Риточка беременна. В нашей квартире, как ты понимаешь, места для молодоженов и их ребенка нет.
   – Тетя Оля, конечно же, я согласна с тем, чтобы Саша и Рита жили в моей квартире! – откликнулась девушка. – И их малыш, когда появится на свет, тоже. Кстати, вы уже знаете, кто у них родится – мальчик или девочка?
   – Мальчик, но это неважно, – отрезала тетя Оля.
   Настя захлопала в ладоши:
   – А имя уже придумали? Разумеется, Саша и Рита могут жить здесь, сколько захотят. И я чем смогу, тем им и помогу. Боже, подумать только, я стану теткой, хотя бы и двоюродной! А как бабушка? Я хочу ее увидеть! И забыла совсем сказать: вы сделали отличный ремонт в квартире, все такое красивое и новое! Но куда вы дели вещи мамы и бумаги папы? В кладовке храните или на антресолях? Право же, тетя Оля, не стоило так тратиться и обновлять всю квартиру! Это же наверняка влетело вам в копеечку!
   Тетка, поджав губы, произнесла странным тоном:
   – Да, Настя, ремонт действительно влетел нам в копеечку. Хотя Дима все сам делал, у него же золотые руки. Но что не сделаешь ради благоустройства жилья собственных детей! А теперь давай начистоту – зачем ты сюда пожаловала?
   Настя опешила от такого вопроса.
   – Тетя Оля, я не понимаю, что вы имеете в виду, – произнесла девушка. – Меня освободили по амнистии, и, конечно, я отправилась домой. Куда же мне еще следовало ехать? Вы – мои единственные родственники, не считая бабушки. И это, в конце концов, моя квартира...
   Дядя Дима что-то бурчал, но тетя Оля прикрикнула на него:
   – Дмитрий, иди лучше телевизор смотри и оставь нас с Анастасией наедине! – А когда тот удалился, женщина заявила: – Твой арест в Нерьяновске стал для всех нас подлинным шоком. Еще бы, ты, старательная студентка, и вдруг – воровка!
   – Тетя, все совсем не так, я не воровка! – возразила Настя. – Точнее, в квартиру к Хрипуновым я, конечно, проникла, но если бы ты только знала, с какой целью! Кстати, мне теперь известно, что Хрипуновы умерли. И он, и она! Протокол, разумеется, уничтожен. Понимаешь, все связано со смертью папы и мамы...
   Тетя Оля вдруг выкрикнула:
   – Анастасия, оставь смерть моей сестры и ее мужа в покое! Факт остается фактом – тебя поймали с поличным, арестовали, судили, приговорили к трем с лишним годам и отправили в колонию, где ты до недавнего времени и отбывала наказание, по моему мнению, вполне заслуженное. Думаешь, тебе одной было тяжело? А о нас ты подумала? Какой это был для нас шок, какой позор! Хорошо, что из соседей и друзей никто не знает. Даже бабушке, когда она была жива, ничего не сообщили...
   – Что? – воскликнула потрясенная Настя. – Бабуля умерла? Но когда? И почему вы ничего мне не сообщили?
   Тетя Оля нехотя пояснила:
   – Да, мамочка умерла, уже почти год прошел. И кстати, из-за тебя! Дима случайно проболтался о том, что ты в колонии, у мамы случился сердечный приступ, в больнице она и умерла. Вот видишь, что ты наделала, Анастасия! Смерть родной бабки на твоей совести!
   – Тетя Оля, это нечестно, – тихо проговорила Настя. – Я не желала бабушке смерти. Я не хотела, честное слово. Мне очень жаль...
   – Все вы, кто сидел, такие! – взвилась тетка. – Только о себе и думаете, только на себя одеяло тянете! А о нас, своих родственниках, ты подумала? Ты там на всем готовом жила, о будущем не заботилась, что в жизни происходит, не ведала. А как Союз развалился, здесь такое началось! Цены сразу до небес взлетели, инфляция скакнула, а зарплаты как были крошечные, так и остались!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация