А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алтарь победы" (страница 8)

   – Конечно, – согласился Дроуэр, – так будет правильно.
   Маджид поднялся. Немного подумал. Достал из кармана десятифунтовую бумажку и положил ее на стол.
   – Это за мое пиво и кофе, – пояснил он. – Я не могу позволить, чтобы вы за меня платили. Не в этот раз. Извините меня. До свидания.
   Он повернулся и пошел к выходу. Дроуэр усмехнулся. «Мальчишка», – подумал профессор.
   Вечером этого дня он встретился с Бахыш-ханом, который ждал его в небольшом доме на окраине Кембриджа.
   – Вы его убедили? – поинтересовался Бахыш-хан.
   – Не уверен. Но он начал сомневаться. Во всяком случае, обещал подумать до завтра. Шансы пятьдесят на пятьдесят, но я полагаю, что в конечном итоге он может согласиться.
   – Надеюсь, что согласится, – вздохнул Бахыш-хан. – Между прочим, наша версия выглядит не такой уже невозможной. Ведь там действительно не было никаких известных руководителей, только двое вождей племен. Это не тот уровень, ради которого нужно было наносить мощный ракетный удар.
   – Об этом нужно было сказать вашим друзьям из военного командования, – резко возразил Дроуэр, – в моей стране эта глупая война в Афганистане вызывает все больше и больше нареканий. Если Тони Блэр решил идти у вас на поводу, это еще не означает, что мы должны нести такие потери.
   – Решение принимало ваше правительство, – напомнил Бахыш-хан.
   – Под сильным давлением вашего прежнего президента, – парировал Дроуэр. – Хотя вы, наверно, правы. Мы сами принимали такое ошибочное решение, позволяя нашему премьеру втянуть нас в эту изнурительную и никому не нужную войну.
   – Что вы сказали ему насчет меня?
   – Сообщил о вашем аресте и пообещал, что вас наверняка осудят.
   – И как он отреагировал? – нервно спросил Бахыш-хан.
   – По-моему, обрадовался. Во всяком случае, я бы не рекомендовал вам в ближайшие десять или двадцать лет попадаться ему на глаза, – усмехнувшись, добавил Дроуэр.
   Бахыш-хан негромко выругался, отвернувшись от своего собеседника. Всегда обидно слышать подобные слова, даже из уст союзника.
   Карачи. Пакистан. За полтора месяца до дня «Х»
   Ранение в плечо оказалось болезненным. Правда, пуля пробила ему плечо навылет, но главная опасность была не в этом: он едва не умер от заражения крови. Врачи с трудом спасли его, отправив на лечение в Карачи. Там, в больнице, его и арестовали. Еще четыре месяца, раненный и измученный, он провел в тюремном лазарете, рассказывая следователям, где и когда мог получить эти ранения.
   Асиф Шахвани всегда верил, что действует правильно. Он сражался на стороне белуджей против иранцев, которые убивали и вешали лидеров белуджей, стремясь не допустить сепаратистского движения на юго-востоке страны в Белуджистане. Он сражался против неверных в Афганистане, взрывал пакистанских чиновников и офицеров, продавшихся Западу в родной стране, и никогда не сомневался в том, что делает. Но когда он получил ранение в спину от талибов и попал в тюрьму на родине, его решимость в справедливость собственной борьбы несколько поколебалась. А когда он вышел наконец из тюрьмы, то узнал, что в Карачи взорвали его бывшего наставника и учителя муллу Мумтаза Рахмани, которому он верил больше, чем самому себе. Асиф не знал, что ему делать. Он даже не мог предположить, что из тюрьмы его выпустили по просьбе американцев, которые собирались использовать этого человека, так и не понявшего, что именно произошло в Кандагаре в прошлом году.
   Сначала ему дали возможность попытаться как-то устроиться. Но о смерти Мумтаза Рахмани уже знали не только в Белуджистане, но и по всему Пакистану. Его ученик не имел шансов не только вызвать доверие у своих бывших соратников, но и вообще рассчитывать хоть на какое-то снисхождение. Затем выяснилось, что дядя самого Асифа отказался от него, заявив, что не хочет иметь ничего общего с предателем. Существовать приходилось на оставшиеся деньги, а жить в каком-то небольшом доме, который ему удалось снять за гроши. Так долго продолжаться не могло. Асиф пытался встретиться со своим дядей, ходил к своим бывшим знакомым, но везде его встречали закрытые двери. В полном отчаянии он вышел на улицу, не зная, что ему теперь делать. После перенесенных страданий и унижений это был уже не прежний сильный и уверенный в себя Асиф Шахвани. Теперь это была лишь его тень.
   На самом деле вся его беда состояла лишь в том, что он слишком верил своим наставникам и честно сражался во имя великой идеи. Он взрывал и убивал официальных лиц, не задумываясь о том, как будет жить дальше. Вся его дальнейшая судьба казалась ему непрерывной борьбой за идеалы, в которые он поверил в молодости. Так легко было переезжать из города в город, получая нужные документы, деньги, оборудование, технику. Теперь всего этого у него не было. И самое главное – не было никаких накоплений, ведь он убивал не во имя денег, а во имя великой идеи. И если бы ему даже предложили какую-то сумму, он бы с негодованием отверг ее. Разве нужны деньги смертнику, готовому отдать жизнь против неверных. Разве нужны эти материальные символы человеку, готовому на все ради своей борьбы? Но оказалось, что деньги нужны, и едва от него отвернулись его соратники, как он начал попросту голодать. Работать он не умел, устраиваться куда-либо не хотел, а оставшиеся деньги стремительно таяли. У него остались последние рупии, которые можно было потратить на еду. Кроме одежды, которая была на нем, у него больше ничего не было. Даже часы, которые пришлось оставить в тюрьме, когда врач приносил ему дорогие лекарства, чтобы спасти его от заражения крови.
   Он брел по улице, когда рядом с ним остановился внедорожник «Ниссан», за рулем которого сидел незнакомый ему человек. По виду он напоминал местного, но было понятно, что он не пакистанец. Мужчина наклонил голову.
   – Салам аллейкум, Асиф, – вежливо сказал он, – садись в машину, я давно тебя ищу.
   Асиф не заставил себя долго ждать. Даже если этот незнакомец – посланник Иблиса, ему было уже все равно. Он залез в автомобиль, усаживаясь рядом с неизвестным. Тот тронул машину.
   – Ты, наверно, меня не помнишь, – сказал незнакомец. – Я сеньор Эхидо, близкий друг твоего наставника Мумтаза Рахмани, да упокоит Аллах его душу.
   – Да, – кивнул Асиф, – он был моим воспитателем.
   – Я знаю. Может, ты меня вспомнишь? Мы встречались в прошлом году в доме достопочтимого Мумтаза Рахмани.
   – Возможно, – пожал плечами Асиф.
   – Я тогда привозил тело его убитого брата Самандара, – напомнил сеньор Эхидо.
   – Теперь вспомнил, – кивнул Асиф, – уважаемый Мумтаз Рахмани очень переживал за своего брата, хотел похоронить его как подобает мусульманину и очень благодарил вас за помощь.
   – Значит, вспомнил, – улыбнулся сеньор Эхидо.
   – А сам Мумтаз Рахмани погиб так страшно и нелепо, – вздохнул Асиф. – Говорят, что враги взорвали его, когда он выезжал из Карачи. И вместе с ним погибли трое его телохранителей. Я был в тюремной больнице и ничем не мог ему помочь. Но его останки привезли в Хошаб и там похоронили. А сейчас везде говорят, что он был предателем и работал на американцев. Я в это не верю.
   – И я не верю, – кивнул сеньор Эхидо. – Я ведь боливийский бизнесмен и давно знал нашего друга. Он был честным и неподкупным человеком…
   Нужно было видеть в этот момент глаза сеньора Эхидо. Но он смотрел вперед, стараясь не встречаться взглядом со своим собеседником.
   – Правильно, – согласился Асиф, – это был очень набожный и святой человек… А из него сейчас сделали предателя. Мне так обидно, что все об этом говорят. Но я им все равно не верю.
   – За день до его гибели мы с ним встречались. Он очень переживал за тебя, говорил, что должен помочь тебе выйти из тюрьмы, и просил меня позаботиться о тебе.
   Асиф молчал, вспоминая свои мучения и скитания.
   – Но меня отозвали в Боливию, – пояснил сеньор Эхидо, – и поэтому я ничего не успел сделать. А когда вернулся, мне сообщили, что тебя уже выпустили. Я долго искал тебя в Хошабе, но там ты так и не появился.
   – Мне никто не верит, – сообщил Асиф, – они все считают меня предателем.
   Он понуро опустил голову.
   – Давай для начала я отвезу тебя в баню, – предложил сеньор Эхидо, – потом мы переоденем тебя в новую одежду и найдем тебе достойное жилье. Воля покойного Мумтаза Рахмани для меня священна. Я верил ему и буду верить тебе. И мы найдем тех предателей, которые взорвали и убили твоего наставника.
   – Да, – поднял голову Асиф, скрипнув зубами, – я докажу всем, что он был невиновен. Я всем докажу, что всегда был на его стороне. Никто не посмеет назвать меня предателем.
   Эхидо с некоторым любопытством посмотрел на своего бледного от волнения пассажира, но ничего более не сказал. В салоне уже дурно пахло, и он первым делом отвез своего пассажира в баню, а затем приказал сжечь его одежду, купив Асифу новый комплект одежды и заменив на нем все, даже обувь.
   Какой страшный фанатизм, думал Эхидо. Этого человека предали, бросили, отправили в тюрьму. Он едва не умер от ранения и заражения крови. Мучился, скитался, жил впроголодь. Презираемый всеми за своего наставника, оказавшегося прохвостом, отвергнутый, растоптанный, забытый, никому не нужный, он готов снова идти убивать и мстить во имя каких-то неведомых целей. В чем истоки этого фанатизма, в который раз спросил себя Эхидо. Выходит, что он – порождение ограниченных людей, не способных к широкому мышлению. Да, любой фанатизм направлен прежде всего против самого себя.
   Через три часа Асиф Шахвани уже обедал в небольшом ресторане рядом с отелем, где снял комнату. Оставив ему немного денег, сеньор Эхидо приехал в американское консульство, где его уже ждал Джастин Бруланд.
   – Я его нашел, – сообщил Эхидо. – Он в таком взвинченном состоянии, что готов был поверить кому угодно и во что угодно. Даже если бы я ему сказал, что погибший Мумтаз Рахмани был святым, он бы наверняка и этому поверил.
   – Нам пришлось долго уговаривать местные власти выпустить его из тюрьмы, – покачал головой Бруланд, – за ним тянется целый шлейф преступлений. В том числе взрыв в Лахоре.
   – Я об этом прекрасно знаю, – сказал, понизив голос, Эхидо.
   – Господи, – испугался Бруланд, – неужели мы его и тогда контролировали?
   – А вы как думали?
   – Вы тоже были в Лахоре? В момент взрыва?
   – Конечно. Наша машина стояла совсем рядом. Даже ближе, чем в Карачи, где мы с вами наблюдали безвременную кончину нашего друга Мумтаза Рахмани.
   – Значит, вы сидели и наблюдали, как он взрывает машину, убивая столько людей? – тяжело задышал Бруланд.
   – Нет. Мы бегали по улицам с криками о помощи и просили его не убивать столько людей, – зло ответил Эхидо. – Я не понимаю смысла ваших вопросов. Он работал под нашим контролем, но выполнял задание своих руководителей. Он известный террорист, который виновен в смерти невинных людей. Я могу даже выступить свидетелем на суде, если меня позовут и мое руководство даст согласие на мое выступление, чего никогда и нигде не будет. Разве мало террористов, которые действуют под контролем спецслужб? По-моему, все они так или иначе завязаны на эти спецслужбы, и любой террористический акт бывает кому-то выгоден. Конкретным людям, организациям, группам. Наивно считать, что все террористы действуют бесконтрольно. Да, мы следили за ним в Лахоре. Но у нас была задача именно следить, а не арестовывать этого типа и тем более мешать ему. Да, мне тоже жалко людей, которые там погибли. Но мы обязаны были не вмешиваться, чтобы он мог спокойно уйти. Нам нужен был живой террорист, за которым мы наблюдали.
   – И погибшие люди вас не интересовали…
   – Не нужно так патетически, – поморщился Эхидо. – Послушайте, что я вам скажу. Идет война. Война цивилизаций. На карту поставлено наше будущее. Если мы видим, как эти типы убивают друг друга, то мы должны всего лишь отстраненно наблюдать, как они это делают. Пусть сами разбираются друг с другом. У меня был приказ – только наблюдать, что я и сделал. Вы меня понимаете? Давайте больше не будем вспоминать об этом.
   – А если бы он должен был взорвать бомбу в центре Вашингтона или Чикаго, вы бы тоже только «наблюдали»?
   – Нет. Я думаю, что в этом случае у меня был бы другой приказ.
   – А если бы вы получили аналогичный приказ? – не унимался Бруланд.
   – Я бы его выполнил, – свистящим шепотом произнес Эхидо. – Я профессиональный разведчик, мистер Бруланд, полковник американской разведки с многолетним стажем. И я знаю, что победа не достается малой кровью. Если нужно жертвовать фигурами, чтобы выиграть партию, мы обязаны это делать. Никакие сентиментальные рассуждения о цене человеческой жизни нас не должны останавливать. Или мы, или они. Я хочу, чтобы победили мы. А чего хотите вы? Только не говорите, что вы пацифист. Так не бывает. Повторяю: идет война, и вы обязаны выбирать. Либо вы на стороне своей страны и своей цивилизации, либо вы проявляете человеколюбие – и тогда террористы устраивают следующий взрыв где-нибудь в вашем городе. Вас это больше устраивает?
   – Меня вообще не устраивает ваша позиция, – махнул рукой Бруланд, выходя из комнаты.
   Эхидо поднял трубку городского телефона, набрал номер. На другом конце трубку снял Асиф Шахвани.
   – Пообедал? – добродушно спросил Эхидо.
   – Да, спасибо. Я уже в номере. Здесь очень удобно.
   – Надеюсь, что удобно. Ты немного отдохни, а потом мы с тобой поговорим. И не забывай, что наша главная задача – найти тех, кто так не любил твоего наставника.
   – Мы их найдем, – уверенно произнес Асиф, – и клянусь Аллахом, я сам вырежу их сердца.
   – Не сомневаюсь. Только не нужно говорить по телефону такие страшные вещи, – посоветовал ему Эхидо. – Завтра увидимся. До свидания.
   Он положил трубку, недобро усмехнулся и подумал: «А ведь действительно вырежет. Наш мистер Бруланд просто не понимает, куда он попал и с кем имеет дело. Здесь кипят первобытные страсти и животные чувства. Нужно просто уметь направлять их в нужное русло».
   Ясенево. Москва. Россия. За полтора месяца до дня «Х»
   На этот раз генерал Стриженюк прибыл с докладом, чтобы сообщить последние новости, поступившие в его отдел. Он долго и подробно рассказывал обо всех операциях, пока не дошел до Ветерана. И здесь он запнулся. Денисов остро взглянул на него.
   – Я вас слушаю, Евгений Андреевич. Что у нас по Ветерану?
   – Ничего, – ответил Стриженюк. – Дело в том, что он позвонил нам из Лос-Анджелеса, сообщив номер своего телефона, который приобрел после приезда в США. Мы пытались найти его в Лос-Анджелесе, но оказалось, что он переехал в Сиэтл, не сообщив нам об этом. Когда мы попытались найти его там, оказалось, что он уже в Нью-Йорке. По-моему, он просто играет с нами в кошки-мышки, не собираясь предоставлять никакой информации. Я по-прежнему считаю, что американцы давно перекупили его и он не собирается работать на нашу службу.
   – У нас есть номер его телефона, и мы знаем, как его искать – ведь он сообщил нам свои данные, на которые ему выдали документы, – напомнил Денисов. – Если бы он хотел порвать с нами, то зачем ему надо было сообщать такие данные? Вы пытались с ним связаться?
   – Мы смогли найти его в Нью-Йорке, – сообщил Стриженюк, – он приобрел небольшой магазин в Ривердейле, это в Северном Бронксе. Наши операторы проверили там все и считают, что его плотно опекают американцы. Поэтому мы приняли решение не пользоваться ни Интернетом, ни тем телефоном, который он нам давал. Сейчас продумываем вопрос с посылкой связного, но это должен был человек, которому он безусловно доверяет и может принять даже без обычного в таких случаях опознавательного знака или пароля.
   – Ваши предложения?
   – Аналитический отдел считает, что мы можем обратиться к азербайджанцам, которые могли бы предоставить нам такого человека. Одного из тех офицеров, с кем он работал и кого хорошо знает. Но в таком случае мы не сможем гарантировать сохранение подобной информации. Вполне возможны утечки, которые произойдут на этапе его общения со связными. Это будет вне нашего контроля.
   – Тогда давайте свой вариант.
   – Пока его нет. Но есть одно предложение…
   – Что именно?
   – Очень своеобразное предложение. Один из наших аналитиков предлагает отозвать из Центральной Азии агента Стрелу и попробовать ее в Америке. Она хорошо говорит по-английски, и они лично знакомы. Встречались в Пешаваре, когда он там находился.
   – А как сама Стрела? Она чувствует в себе силы отправиться в незнакомый регион?
   – Не совсем незнакомый. Она несколько раз бывала в США по делам своего фонда. Вернее, фонда имени своего мужа.
   – Тогда продумайте это предложение, – согласился Денисов. – Если удастся послать ее в Нью-Йорк, может получиться достаточно интересная схема. Что у нас еще?
   – Насчет погибшего ученого из Германии, – сообщил, чуть покраснев, Стриженюк.
   – Его, кажется, похоронили в Сирии, – вспомнил Денисов. – Что там еще может быть?
   – По своим каналам израильтяне передали нам сообщение, что немецкий ученый арабского происхождения Хозван Джабри не был убит в Исламабаде, – сообщил Стриженюк.
   – Как это не был убит? – не поверил Денисов. – Мы же получили подтверждение из нашего посольства в Исламабаде! А потом получили сообщение от нашего резидента в Сирии. Я не совсем понимаю, что у нас происходит, Евгений Андреевич?
   – Мы сами не все понимаем, – признался Стриженюк, – но израильская разведка послала сообщение не только нам. Они передали это сообщение американским, немецким и британским коллегам.
   – Почему они так считают? Какие у них есть основания для этого? Насколько я помню, его застрелили в Исламабаде, а потом похоронили в Дамаске. Кому выгодно его воскрешение? По-моему, они просто перестраховываются.
   – МОССАД не стал бы посылать подобные сообщения, если бы они не были уверены, – тихо сказал Стриженюк, – а в данном случае похоже, что они уверены. Дело в том, что убийца сначала выстрелил ученому в лицо, а только потом – в сердце. Первый выстрел практически снес половину черепа и изуродовал лицо. Его отправили в Сирию и похоронили там в закрытом гробу. Насколько нам стало известно, израильтяне с самого начала сомневались в том, что убитый был именно Хозваном Джабри. Они каким-то образом сумели организовать эксгумацию и добыли несколько фрагментов тела похороненного. А затем сравнили их с данными Хозвана Джабри, которые хранились в клинике в Дюссельдорфе. И обнаружили их полное несоответствие.
   В кабинете воцарилась тишина. Оба генерала довольно долго молчали, словно осмысливая услышанное.
   – Так, – наконец сказал Денисов, – час от часу не легче. Значит, Ветерана и его напарника не просто так отправили в Америку. Они готовят какой-то террористический акт.
   – Теперь об этом можно говорить более уверенно, – согласился Стриженюк, – но пока мы не имеем устойчивой связи с Ветераном. Если удастся послать Стрелу, то нам будет гораздо легче. Они могли бы просто встречаться как мужчина и женщина. Они почти ровесники, оба мусульмане…
   – Но оба из бывшего Союза, – напомнил Денисов, – и американцы легко это выяснят. Один из Баку, другая из Махачкалы. Учитывая, что его семья погибла в Дагестане, в Дербенте, это может показаться им весьма подозрительным. Как считают ваши аналитики, они просчитывают эту ситуацию, имея в виду то, что американцы легко установят подробности биографий обоих?
   – Наши аналитики считают, что подобное «соседство» как раз говорит в пользу версии об их сближении. Как это ни парадоксально. Ведь если мы посылаем ее в Америку, то должны понимать, насколько быстро американцы смогут выяснить, откуда прибыли Ветеран и Стрела. И это как раз работает на нашу версию. Американцы могут просчитать, что мы не такие дилетанты, чтобы подставляться столь глупым образом. Ведь это действительно совпадение, о котором мы даже не предполагали. А вот гибель семьи Ветерана в Дагестане – это уже факт, который нам на руку. После гибели семьи он психологически должен тянуться к бывшим землякам или к знакомым, которые будут из той же местности. И это объясняет его отношения с нашей связной.
   – Слишком сложно. Учитывая, что времени не так много, нужно иметь в виду, что американцы не будут устраивать психологические тесты для нашей пары. Могут просто на время нейтрализовать Стрелу, устроив ей автомобильную аварию или нечто в этом роде. Нужно продумать вариант, при котором они не будут столь явно встречаться и общаться друг с другом. Я на этом настаиваю.
   – Хорошо, – согласился Стриженюк, – возможно, мы немного перестраховываемся. И должны больше опасаться ее арабских связей, чем ее происхождения из Дагестана. Сейчас американцы больше боятся не Россию, а Талибан или «Аль-Каиду», опасаясь террористических актов с их стороны. Поэтому упор будет сделан на ее арабские связи, а с этой стороны у нее как раз все нормально.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация