А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алтарь победы" (страница 10)

   Эту женщину он уже встречал несколько месяцев назад в Пешаваре. Тогда она была совсем в другом одеянии. Тогда у нее были длинные темные волосы, а сейчас модная короткая стрижка и совсем другой макияж. Но не узнать ее он просто не мог. Это была Саида Сулейманова, поселившаяся в одном из домов на соседней улице и каждый вечер выгуливающая свою собаку.
   Исламабад. Пакистан. За месяц до дня «Х»
   Маджид прилетел в Лахор полторы недели назад. Он все-таки пришел на следующую встречу с профессором Дроуэром, посчитав, что обязан вернуться в Пакистан и рассказать обо всем профессору Гюльсум Сайед, которая так тепло к нему отнеслась. Дроуэр передал ему билеты, деньги и адреса в Карачи, где он мог связаться с нужными людьми. Разумеется, среди этих людей был и боливийский коммерсант сеньор Эхидо, который отнесся к поискам прибывшего молодого человека с большим пониманием и даже рекомендовал поехать из Карачи в Лахор, где профессора легче было найти.
   Эхидо знал, о чем говорил. Карачи был слишком плотно наводнен американскими и английскими агентами, чтобы здесь можно было спрятать и оборудовать новую лабораторию Гюльсум Сайед. А вот в Лахоре, который находился далеко на севере, такая возможность была. Либо в самом Лахоре, либо в двух крупных городах, находившихся рядом – Мултане и Фейсалабаде, куда доступ иностранцам был обычно запрещен. В огромной стране насчитывалось более ста пятидесяти миллионов человек населения. При этом в столице – Исламабаде – жило не больше миллиона человек, тогда как в Карачи жило больше десяти миллионов, в Лахоре – больше пяти миллионов, а в Фейсалабаде – почти два миллиона. При этом Лахор находился почти на самой границе с Индией, и здесь было самое неспокойное место. Однако американские аналитики и местный резидент считали, что именно в этих местах могла быть спрятана тайная лаборатория талибов, о которой, возможно, знали и пакистанские спецслужбы, предпочитавшие не трогать ученых, результаты работы которых могли быть использованы и в интересах самого Пакистана.
   Маджид поселился в «Гранд-отеле», который находился в центре города, и начал свои безуспешные поиски. И хотя мистер Эхидо любезно предоставил в его распоряжение внедорожник с водителем, на котором они безрезультатно наматывали сотни километров, с самого начала было ясно, что искать лабораторию в этом городском конгломерате все равно, что искать иголку в огромном стоге сена. К тому же не было никакой уверенности, что лаборатория находится именно в районе Лахора. Ведь она могла быть где угодно в стране, раскинувшейся на восемьсот тысяч квадратных километров, от жаркого южного побережья до холодных предгорий Гималаев.
   Разумеется, сама активность Маджида ничего не стоила. Мистер Эхидо задействовал всю местную агентуру, тратя огромные деньги на поиски лаборатории и понимая, как важно обнаружить ее еще до того, как работа ученых будет закончена. Но все поиски пока были безрезультатны. Как человек, который много лет провел на Востоке, Эхидо понимал, что вычислить лабораторию практически невозможно. Можно лишь найти предателя, который за большую сумму денег укажет, где может находиться такая лаборатория. Специалисты считали, что она должна быть в достаточно крупном городе, чтобы ученые не привлекали внимания остальных жителей. Рядом должны быть удобные дороги для доставки необходимого оборудования и техники. А самое главное – о такой лаборатории обязательно должны знать пакистанские спецслужбы, которые будут делать все, чтобы о ней не узнали ни их американские союзники, ни их вечные индийские соперники, ни вездесущая английская разведка, которая все еще сохраняла очень сильные позиции в этой стране.
   Именно поэтому он больше всего надеялся на продажность одного из сотрудников местных спецслужб, связанных с охраной атомных объектов и лабораторий, чем на безуспешные поиски Маджида, прибывшего в Пакистан. Но этот молодой человек был нужен не для того, чтобы в одиночку найти лабораторию или ученых, которых невозможно было найти. Его вызвали в Пакистан для решающего разговора с Гюльсум Сайед, которая могла несколько изменить свою позицию в результате своей встречи с молодым человеком. Ведь они были лично знакомы. Однако, кроме поиска возможных осведомителей среди сотрудников пакистанских спецслужб, следовало задействовать и самого Асифа Шахвани, которого сеньор Эхидо готовил для активных действий.
   Отовсюду приходили сообщения о возможности террористического акта неслыханной мощи, который могли провести в любой точке земного шара против западной цивилизации. Агентурные сообщения были неутешительными, все знали и готовились к взрыву, не зная где, когда и кто будет проводить подобную акцию.
   Эхидо и Бруланд летали буквально по всей стране, посещая каждый крупный город, пытаясь вычислить и найти необходимых им людей, пока однажды им не позвонили из Исламабада. Этот день сеньор Эхидо запомнил на всю жизнь. В американском посольстве сообщили, что он может встретиться с одним из руководителей пакистанской разведки, который уже давно и негласно сотрудничал с американским посольством и Агентством национальной безопасности. Степень его секретности была такова, что о нем почти никто ничего не знал, и только крайняя необходимость в поисках лаборатории вынуждала посольство согласиться на контакты столь ценного агента с представителем ЦРУ в Пакистане мистером Эхидо.
   Встреча состоялась в отеле «Марриотт». Его номер был заранее оборудован скэллерами и скремблерами, которые исключали возможность всякого прослушивания их разговора посторонними лицами.
   Вошедший мужчина был высокого роста, подтянутый, чисто выбритый, в европейском модном костюме, в галстуке. У него были модные узкие очки без оправы. Гостя можно было принять за британского юриста родом из южной Азии, чем за сотрудника пакистанской спецслужбы. По-английски он говорил безупречно. Это был Валид Нури Шариф-хан, представитель известного аристократического рода, среди предков которого были правители Пенджаба и прилегающих к нему областей.
   Эхидо получил досье на своего собеседника. Послужной список Валида Шариф-хана производил впечатление. Он проработал почти два десятка лет в разведке, был награжден высшими орденами Пакистана. Его успешные операции изучались курсантами в Академии Генерального штаба не только Пакистана, но и соседних стран. Он получил прекрасное западное образование. Родом из аристократической семьи, он с детства учился в закрытых учебных заведениях, окончив школу в Швейцарии, а затем получил высшее образование в лучших учебных заведениях Великобритании и США. Особо указывалось, что уже несколько лет он поставлял исключительно ценную информацию в американское посольство, выплачивающее ему крупные гонорары. Он купил себе дом на южном побережье Франции, куда часто летал отдыхать. Одним словом, это был один из тех современных офицеров, на которых, собственно, и держались армия и спецслужбы этого государства. Эхидо с удовольствием пожал руку гостю, показывая ему на глубокие кресла, стоявшие в его сьюте.
   – Вы, очевидно, знаете, кого именно я представляю и почему мы решили с вами встретиться, – начал Эхидо.
   – Я работаю в разведке уже давно, чтобы знать, чем именно вы занимаетесь в нашей стране, – усмехнулся Валид Шариф-хан. – Ваша деятельность слишком известна, мистер Эхидо.
   – Надеюсь, что не так широко, как вы говорите, – пробормотал польщенный этими словами Эхидо. – Но у нас возникла небольшая проблема, которую мы хотели бы решить с вашей помощью.
   – Я вас слушаю.
   – Речь идет о подпольной лаборатории, которая работает на территории вашего государства, – осторожно пояснил Эхидо. – Мы пытались обнаружить ее с помощью наших информаторов, но она слишком хорошо спрятана. Учитывая, что ваша страна имеет собственные интересы в сфере ядерных разработок, мы беспокоимся, что эта подпольная лаборатория может оказаться опасной и для вашей страны, и для других государств.
   – Я вас понимаю, – кивнул Валид Шариф-хан. – Скажу откровенно, что мы тоже встревожены сообщениями об этой лаборатории. Поэтому мы сейчас прилагаем все силы, чтобы найти ее. Раньше эта лаборатория находилась в районе Карачи, но в прошлом году ее перебазировали в другое место.
   – Это нам известно. Но куда?
   – Мы пытаемся ее обнаружить, – покачал головой Валид Шариф-хан, – и считаем, что она переехала куда-то на север. Однако наши поиски не были абсолютно безрезультатными. В результате нам удалось узнать, что этой лабораторией руководит профессор Бегум Гюльсум Сайед, которая считается очень известным ученым в этой области. У нее погиб сын в Афганистане во время американского налета, и она винит в этом исключительно ваших соотечественников, мистер Эхидо.
   – К сожалению, там произошла трагедия, – кивнул Эхидо, – и мы даже считаем, что были обязаны вовремя извиниться перед ней и попытаться прояснить ситуацию. Но, к сожалению, это не было сделано, и в результате мы получили непримиримого врага. Это очень печально. Однако на этом наши неприятности не закончились. Несколько месяцев назад к ней присоединился и другой известный ученый, Хозван Джабри из Германии. Он араб по происхождению и один из лучших специалистов в области ядерного синтеза. Боюсь, что в данном случае решающим фактором оказались деньги, а не месть.
   – Джабри? – нахмурился Валид Шариф-хан. – Насколько я знаю, он был убит в Исламабаде, его тело отправили в Дамаск, где и похоронили. У нас было официальное подтверждение его похорон.
   – Вас обманули, – сообщил Эхидо, – он жив до сих пор. Вам просто подсунули двойника.
   – Какого двойника?! Откуда вы знаете?
   – Этого человека застрелили в Исламабаде, намеренно изуродовав лицо, а потом похоронили в Сирии. Но израильтяне внимательно следят за такими учеными. Они не поверили в его убийство и сумели достать фрагменты тела, которые позже сравнили с результатами анализов Джабри в Дюссельдорфе, где тот проходил обследование в местной клинике. Оказалось, что это два разных человека. Поэтому мы уверены, что Джабри жив.
   – У нас не было такой информации, – признался Валид Шариф-хан.
   – Мы долго не верили, пока русские не провели свою проверку, – сообщил Эхидо. – Через свое посольство они потребовали эксгумацию трупа ученого. Оказывается, он приезжал и в Россию для совместной работы. Сирийское правительство разрешило эксгумацию. В результате оказалось, что там похоронен совсем другой человек.
   – О такой подмене мы даже не могли подумать, – воскликнул Валид Шариф-хан.
   – Поэтому угроза возросла тысячекратно, и у меня есть категорическое указание руководства найти эту лабораторию любым способом. Мы готовы выплатить крупное вознаграждение тому, кто укажет нам, где находится эта лаборатория. Вы меня понимаете?
   – Конечно. Но деньги не главное. Нужно найти того, кто захочет взять деньги и сдать нам лабораторию.
   – В таком случае найдите, – попросил Эхидо. – У меня есть лимит на пять миллионов долларов. В случае вашей успешной работы один из этих миллионов получите вы, а три – тот, кто сможет указать нам точное место. Для ваших соотечественников это неслыханный гонорар, на который они могут безбедно существовать в течение всей жизни.
   – Очень большие деньги, – согласился гость. – Я думаю, что мы сумеем найти людей, которые подскажут нам местонахождение лаборатории. Но вы должны понимать, что об этом сразу узнают и наши спецслужбы. Сохранять такой секрет долго просто не получится. И вам просто не отдадут таких известных ученых, если мы даже сумеем их обнаружить.
   – Я ценю вашу откровенность, – кивнул Эхидо, – и могу сообщить вам, что мы не собираемся никого арестовывать или депортировать в нашу страну. Как только вы укажете нам место, где находится лаборатория, мы ее сразу и гарантированно уничтожим. Вместе со всеми сотрудниками, которые находятся там.
   Валид Шариф-хан улыбнулся, поправил очки.
   – Говорят, что мы, восточные люди, излишне жестоки, – заметил он, – но, кажется, вы превосходите нас во всем. А Киплинг говорил, что нам никогда не сойтись друг с другом, Востоку и Западу.
   – Он ошибался, – добродушно заметил Эхидо, – у нас есть общие ценности и общие враги. Сколько ваших сослуживцев погибло от рук террористов?
   – Да, конечно. Мы пытаемся с ними бороться, но в нашей стране это очень трудно. Здесь слишком много сочувствующих им людей. Поэтому наша протяженная граница с Афганистаном напоминает решето, сквозь которое в обе стороны спокойно проходят любые группы людей с вооружением, взрывчаткой, наркотиками.
   – Это наша общая проблема, господин Шариф-хан, и мы должны решать ее вместе. Надеюсь, вы сумеете обрадовать меня в ближайшие несколько дней. Я хочу вас просто предупредить, что мое «коммерческое» предложение действует на определенный период. Чем дальше, тем меньше денег. А через месяц предложение вообще снимается. Мне нужен конкретный результат в ближайшие несколько дней. И тогда миллионы, которые я пообещал, будут вручены человеку, который нашел эту проклятую лабораторию в вашей стране.
   Гость задумчиво потер подбородок.
   – Я сделаю все, что можно, – пообещал он, – и постараюсь найти для вас эту лабораторию. Но почему вы так уверены, что сумеете уничтожить ее? А если она находится в центре крупного города? Вы будете наносить по ней точечный удар ракетами или поднимете ваши высокоточные самолеты?
   – Мы найдем способ уничтожить лабораторию, не нарушая экологию ваших городов, – пообещал Эхидо.
   Валид Шариф-хан улыбнулся. Он оценил юмор американца.
   – И еще, – добавил Эхидо, – у меня будет к вам личная просьба. Считайте, что она не менее важна, чем поиски лаборатории. За нее не платят такие деньги, однако вы станете моим другом, а я – вашим должником на всю оставшуюся жизнь. Хотя гонорар вы, конечно, получите, но гораздо меньший, чем за обнаружение лаборатории.
   – Что еще нужно нашим союзникам?
   – В горах Кандагара против нас действует неизвестный глава службы безопасности их организации, который несколько раз нам очень мешал. Там он известен под именем Идриса аль-Исфахани. Но у нас есть подозрение, что это не настоящее его имя. Я передам вам данные на этого человека.
   – Какие данные? – уточнил Валид Шариф-хан. – Мы тоже пытаемся найти этого человека, но наши агенты сообщают, что он никогда и ни с кем не контактирует.
   – Иногда он делает исключение, – возразил Эхидо. – Я уже сейчас могу сказать, что этот тип высокого роста, с подвижным лицом, внимательными умными глазами, очень хорошо говорит по-арабски, но с явным английским акцентом. Чувствуется, что у него было хорошее образование. Возможно, военное…
   – Поздравляю, – кивнул пакистанец, – у нас не было таких данных.
   – Мы тоже кое-что умеем, – улыбнулся Эхидо. – Учтите, что он нас очень интересует. И если бы вы смогли для начала хотя бы узнать его имя, то мы были бы очень вам благодарны.
   – В пещерах Кандагара свои законы, – осторожно сказал Валид Шариф-хан, – но если это живой человек, а не бесплотный дух, то мы его найдем. Пусть не за такую сумму, которую вы готовы потратить на поиски лаборатории, но платить все равно придется. Иначе никто и ничего не будет нам рассказывать. В наших местах люди верят только Аллаху, а за все остальное нужно платить наличными.
   – Хорошо, – согласился Эхидо, – будем считать, что вы найдете для меня этого типа за особую плату. Я трезвый реалист, чтобы требовать у вас его голову. Но имя может обойтись мне не так дорого. Только его настоящее имя. Надеюсь, что вы сможете меня порадовать, уважаемый Валид Шариф-хан.
   Ривердейл. Северный Бронкс. Нью-Йорк. Штат Нью-Йорк. Соединенные Штаты Америки. За три недели до дня «Х»
   С тех пор как он впервые увидел Саиду рядом со своим домом, прошло уже больше недели. Она привычно выходила на прогулку по вечерам со своей лохматой собакой, а он, рассчитывая время, закрывал магазин как раз в тот момент, когда она появлялась на улице. Разумеется, они не разговаривали и не общались друг с другом, лишь привычно улыбались при встрече. Иногда он позволял себе наклониться и погладить собаку. После встречи с Самантой он нашел себе помощника – молодого шестнадцатилетнего вьетнамца, который с удовольствием оставался в его магазине по вечерам, отпуская товар покупателям. Вьетнамец очень гордился тем, что мог в столь юном возрасте зарабатывать деньги и помогать своей семье.
   Фоксман сообщил Физули о Саманте Льюис, которую проверяли все эти дни. Выяснилось, что она живет на Манхэттене, несколько лет провела в Африке, жила в Марокко и Тунисе, где, очевидно, была завербована в одну из ячеек «Аль-Каиды». Она вернулась в Америку в прошлом году и купила себе небольшую квартиру. Считалась свободной художницей, однако ее картины, выставленные в нескольких галереях, никто не покупал.
   – Типичный комплекс неудачливой «творческой личности», – прокомментировал Фоксман, – нет ничего хуже этого. Когда человек не получает признания, ему кажется, что все вокруг ему завидуют и не дают пробиваться. А его скрытый гений не может быть понят его современниками. При этом любят приводить в пример Ван Гога, не продавшего ни одной картины. Но это лукавство. Даже тогда все друзья и знакомые художники точно знали, что он гений. Просто его необычная манера была не совсем понятна широкому кругу зрителей. Он опередил свое время. Саманта не нашла признания ни в Америке, ни в Европе, озлобившись, уехала в Африку, где у нее тоже ничего не получилось. Зато принадлежность к тайному обществу делает ее значимой в собственных глазах.
   – Получается, что все можно легко объяснить? – усмехнулся Физули.
   – Нет. Все не так просто. Каждый человек исключительно сложная система, на которую воздействуют десятки, сотни факторов. И мы часто не знаем, как поступим в тот или иной момент нашей жизни. А тем более как поступит другой человек. Она уже встречалась с вашим сикхом, который был у вас в магазине.
   – Почему моим? Я даже не знаю его имени, – возразил Физули.
   – И еще мы особо проверяем вашего вьетнамца, его могли вам подставить.
   – Мальчику только шестнадцать лет. И вы сами мне его рекомендовали. Кажется, его дедушка эвакуировался с вашими солдатами из Ханоя. А парень стопроцентный американец, вырос в Нью-Йорке. Он даже плохо говорит по-вьетнамски. Может, вы оставите его в покое? – разозлился Физули.
   – Мы делаем это для вашей безопасности, – пояснил Фоксман.
   После этого разговора Физули понял, что просто не может даже улыбаться собаке, с которой ежевечерне сталкивался около своего дома. Ведь в таком случае американцы сразу начнут проверять, кем является хозяйка такого чудесного пса.
   Он как раз размышлял над тем, как можно заговорить с Саидой, когда она вошла в его лавку. Гусейнов сделал вид, что продолжает читать журнал, лишь на мгновение подняв голову. Она подошла к вьетнамцу и попросила банку маринованных грибов. Тот достал банку. Она попросила что-то еще. Он недоуменно пожал плечами, посмотрев в сторону хозяина.
   – Что случилось? – поднялся со своего места Физули. Он помнил, что в магазине были установлены не только прослушивающие «жучки», но и камеры наблюдения.
   – Сумах, – пояснила Саида, – мне нужен сумах. Его обычно продают в турецких магазинах. Это такой красный порошок, кислый и приятный. Его кладут в суп или даже смешивают с мясом для праздничных пирожков. Неужели у вас нет сумаха?
   – Мы не заказывали этой пряности, – развел руками Физули, – но если вы сможете написать мне название по буквам, я спрошу у наших поставщиков.
   Женщина достала ручку, блокнот и попыталась написать. Но ее ручка не писала. Физули чуть усмехнулся. Понятно, что она нарочно принесла такую ручку.
   – Я сейчас принесу, – сказал он, но вьетнамец уже услужливо протягивал ручку.
   – «Сумах», – написала Саида по-английски и добавила цифру два.
   – Завтра, – не разжимая губ, прошептала она, – ночью.
   Он забрал бумагу, кивнув в знак согласия. Она расплатилась и вышла из магазина. Этот клочок бумаги он просто съел, когда отправился в туалет. И весь день напряженно ждал телефонного звонка Джонатана Фоксмана. Но тот не звонил. Очевидно, соседка и любительница сумаха, с которой каждый день сталкивался Физули, не очень беспокоила американца.
   Ночью, в половине второго, Гусейнов надел темный спортивный костюм и вылез из квартиры по аварийной лестнице. Дежурившие у его дома двое сотрудников уже дремали, ведь они привыкли к его размеренной и спокойной жизни. Вот уже несколько месяцев он спал по ночам дома, никогда не выходя из квартиры позже десяти часов вечера. Физули спрыгнул на землю, оглядываясь по сторонам, и заторопился к соседнему дому. Отсюда его никто не мог увидеть. У дома он прошел за ограду и перелез в чужой сад, чтобы выйти на улицу, где находился ее дом. Наконец он вышел на соседнюю улицу и сразу увидел Саиду, которая была в спортивном костюме и в кедах, словно собиралась совершить пробежку по улицам. И хотя здесь был Северный Бронкс, но в Нью-Йорке нельзя было выходить на улицу в столь позднее время для подобных пробежек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация