А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лежачий полицейский" (страница 28)

   Глава 44

   – Запоминай свою новую биографию.
   Толстая тетрадь вызвала у меня приступ тоскливой скорби. Со школы ненавижу заучивать наизусть всякую муру.
   Коловорот шуровал у плиты. Творя очередной кулинарный шедевр. Расписной под хохлому передник придавал ему курьезный вид. Сейчас он завернет птицу в фольгу и отправит ее для неполной кремации в духовку. А потом вытрет запачканные жиром руки о передник. И посетует, что теперь придется его стирать.
   Вопреки предчувствиям, исписанным в талмуде оказался только первый листок. Мелкий убористый почерк с длинными хвостами буквы «р» и четкими подпунктами. Машинально пролистав пустые страницы, я с облегчением вздохнула. Но тут же спохватилась: у Свет Соколовых не может быть такого куцего послужного списка.
   – И это все? Ты насочинял мне эту бодягу, чтоб опозорить? Три строчки муры про какую-то несчастную дурочку. Маловато будет, – с раздражением напала я на Коловорота.
   Занятого очередным разговором с кем-то многословным и виноватым. На вопросы Коловорота: «Почему не в срок?», «Мне по фигу, кто виноват», «Не смеши мою жопу, она и так смешливая», – невидимый собеседник отбрехивался подолгу. Наверное, врал, хотя я бы ни в жисть не решилась врать Николаю Воротову. Пусть у него и такая веселая задница.
   – Получается, что я практически не жила. Где трепетные любовные страсти, где преданные поклонники, спешащие на помощь? В конце концов – где реальный человек?
   – Отвянь по-хорошему, – прикрыв телефонную трубку рукой, предупредил автор моей биографии.
   Показав ему язык, я перебралась в другое помещение. Где плюхнулась на диван, закинув голые ноги на спинку. Повиснув практически вниз головой. Подходящая поза, чтоб доподлинно выявить свою подноготную.
   Возраст почти совпадал. Пол – тоже. На этом сходство заканчивалось. Ура! Оказывается, теперь я круглая сирота. Которая с упорством носорога этим осиротением занималась аж два года. Сначала не выдержала мать, устав от упражнений дочери. Дочь, то есть я, неплохо закончила обычную школу и попутно – художественную. Ага, еще одно совпадение, я тоже имела честь учиться в художке. В отличие от меня, дальше со Светой случилось чудо – она с первого захода поступила в «Муху».[3] Где вместо диплома получила привычку использовать героин не по назначению. И когда у нее на дурь времени хватало? Вот если бы мне улыбнулось там заниматься, я бы расстаралась.
   На сиденье поблизости от моего лица приземлился Коловорот. Лишенный передника, но с портновской рулеткой в руках.
   – Это хорошо, – вслух обрадовалась я.
   – Что именно? Хорошо, что ты сидела на игле? – более неподдельного изумления не придумаешь.
   – Да нет, что она, ну то есть я, умела рисовать. Я тоже художку закончила. – Боюсь, в моем голосе присутствовала изрядная доля спеси.
   – Читай, читай, художница. – Меня побарабанили по лодыжке, благо ноги вознеслись выше головы. – А я пока тебя измерю. Так, нога тридцать шестого размера. И не хихикай, вовсе не щекотно. Длина ноги – а от какого места ее отмеряют? Да не ржи ты, не щекотно ни разу. Где у тебя талия? Ага, вот она, шестьдесят восемь. Так и запишем. Да перевернись ты в нормальное положение!
   Щекотка довела меня до изнеможения. От малейшего прикосновения становилось смешно.
   – Ты меня случаем не для гроба меряешь?
   – Так точно. Там размер талии – самое первейшее дело. Руки подыми, бюст охватывать будем. Хотя что тут охватывать? Ты лифчик носишь?
   От злости я попрыгала на диване. Надеясь, что тот развалится. В подвижном состоянии измерения моего торса были невозможны. И Коловорот оставил попытки выяснить километраж моей попы. Только шлепнул пару раз. Не больно, но появился повод обидеться и загрустить.
   – Поосторожнее, синяков наставишь! И вообще твоя писанина меня категорически не устраивает. Раз я покидаю пенаты и эмигрирую фиг знает куда, то нечего завирать всякую чушь. Меня там никто не знает. Значит, я настоящая несчастная сирота без дураков. Исправляй – пусть будет автомобильная катастрофа, – возражение было озвучено низким голосом, который когда-то так волновал Игоря.
   – Ладно. Хрен редьки не слаще.
   Значит, родителей я угробила. Только почему от этого лишилась волос?
   – Болела долго. Вши завелись, – нашелся Коловорот.
   Вшивая сирота. Не вдохновляет. Надо бы насочинять что-то более трагичное. Снова заглянула в тетрадь. Надеясь выцедить хоть каплю полезных сведений. Которых не последовало по причине временного отсутствия источника информации. Оторопев, я завертела головой. Надеялась, что Коловорот надумал сыграть со мной в прятки и притаился где-то поблизости. Пустая комната тонула в полумраке, и только сквозь неширокое окно проникала полоса света. В которой вихрился столбик пыли, доказывая недавнее присутствие хозяина.
   Коловорот был обнаружен по воплям, исходящим со двора. После разговора с мамой окна перестали быть закрытыми. Я свесилась через подоконник, чтобы в полной мере насладиться небывалым зрелищем. Коловорот с кроссовком наперевес сигал по газону. Попеременно вляпываясь босыми ногами в разноудаленные собачьи кучи.
   В данный момент он почти настиг Карлоса. В надежде вразумить нерадивую скотину с помощью уцелевшего предмета обуви. Невзирая на неотвратимость наказания, волк, не выпуская второго кроссовка из пасти, нарезал круги. Изредка вскуливая и ловко уворачиваясь. Невидимый моему глазу, хохотал бородатый сторож. Остальная свора волков присоединилась к Карлосу. Вмиг от вожделенного кроссовка не осталось ничего целого. Коловорот трагично задрал ногу, осмотрел подошву и припечатал трехэтажным напутствием всю волчью родню до седьмого колена.
   Решив, что прощен, Карлос предоставил в полное хозяйское пользование обрывок стельки. Положил его на траву. После чего аккуратно прилег перед трофеем, словно показывая: «Ах какой я хороший песик». Через него кубарем перекатилась парочка собратьев, тиранивших остатки добычи.
   – Ты его поленом огуляй, смирнее будет, – посоветовал невидимый сторож.
   – Он уже не поймет, за что, – отказался Коловорот, шаркая ногами по траве. – Ты бы хоть прибирал за ними, что ли.
   – Я убираю. Только все это без толку. Им вольер надобен. Или на цепь. У меня вон как – проволока повдоль двора натянута, а собака к ней прицеплена. Ходит туда-сюда. И гадит исключительно в этом подвластном ей районе. А вы их забаловали. Носятся где желают. И гадят от души.
   – Это ты точно подметил, – уже более спокойным голосом ответил Коловорот. – Ты мне шланг включи, я отмоюсь.
   – Это я запросто. Мне воды не жалко. Только тут надо мыла с пуд, а то и больше.
   – Вот и неси.
   – Чево? – вдруг всполошился сторож.
   – Того. Мыло, говорю, давай.
   – И пару тюбиков зубной пасты, – присоединилась я к обсуждению. – Проверенное средство. Честное слово! Любой запах удирает.
   – И пасту неси, – покорно попросил Коловорот.

   Глава 45

   – Ты некоторое время поживешь в городе…
   Я ужаснулась. Название было мне знакомо. Но не настолько, чтоб перечислить хотя бы две достопримечательности. Одну я знала. Гордиться особо нечем, ее знают все. Когда-то город славился колокольчиками. Которые, на мой взгляд, не стоили того, чтоб возникло желание посетить такие дебри.
   Тут же пришла мысль: а как же концерты, магазины, кто меня будет кормить?
   – Да я там с ума сойду от скуки, – запротестовала я, вскакивая. – Вы что, такие бедные? У вас же бабла до хрена! Отправили бы меня за границу. Я страшно уважаю жаркий климат, океан. И еще – я совсем не против перебраться в Австралию. Слышала, там большие проблемы с молодыми детородно настроенными яйцеклетками.
   Подозрительно рассматривая свои ноги, Коловорот однозначно прикидывал, как бы их обнюхать. Что было невозможно, но крайне желательно.
   – Да не пахнет! – зло выкрикнула я. – Ни чуточки. Я бы заметила.
   – Что ты спросила? – миролюбиво поинтересовался Коловорот, расправляя закатанные брючины.
   – Ничего. Просто я не представляю, что мне делать в этом захолустье.
   – Много чего. Нормальный город. Лето в деревне проведешь. Там у меня дом. А ты вроде как моя племянница.
   – Вшивая сиротка, – уточнила я.
   – «Что она делать будет»? – передразнил меня Коловорот. – Скоро осень. Печь топить надо? Надо. Еду готовить надо? Пока сезон, за грибами походишь. Там лес рядом. Только далеко не заходи – заблудишься.
   Судя по интонации, последнее уточнение было сделано для проформы. Уж кто-кто, только не он станет убиваться, если меня медведь придавит в лесу.
   – На кой черт мне грибы? Я их только в супе видела. Я там не приживусь! Понял ты, сухарь плесневелый.
   Плесневелый сухарь наклонился вперед так, что мы оказались в опасной близости.
   – Ты меня на «понял» не бери. Понял? – типичным для шпаны голосом выпалил он. И прибавил насмешливо: – Я некоторое время посмотрю за тобой. Но не обольщайся – недолго. Пока местные к тебе не привыкнут. А ты с ними лишних разговоров не разговаривай. Они только прикидываются простачками. Любопытные – жуть. Впрочем, что я тебе рассказываю, сама все увидишь.
   – А зимой? Я там подохну.
   – Дура. Это ты тут подохнешь. А там будешь жить. Впрочем, насчет зимы – посмотрим, – туманно успокоил он.
   Было около девяти вечера. Непривычное время для отхода ко сну. Обычно я колобродю до трех ночи. Замучивая организм до одури. Чтоб потом провалиться в сон, как в омут. Это если нет рядом Игоря. Но что теперь вспоминать про бессонные ночи рядом с любимым человеком? Скрипнув зубами, я прилежно забралась под одеяло и закрыла глаза. Перетерпев некоторое время, открыла их снова. Сон не шел.
   Некстати вспомнился эпизод из прошлого. Мы еще влюблены и едем с Игорем по каким-то неотложным делам. А через асфальт такие штуки приделаны. Выпуклые и длинные.
   – Это что за фигня? – Мне не нравится, что приходится все время притормаживать.
   – Лежачий полицейский, – довольным голосом учителя разъясняет Игорь.
   – Кошмар. Для чего?
   – Ну, чтоб скорость сбрасывать. Тут людное место, – вопреки очевидной безлюдности уточнил Игорь.
   Мне кажется, я и есть тот самый лежачий полицейский. Через которого все норовят медленно и матюгаясь переехать. Всех он бесит и всем мешает. Хотя, в принципе, он – просто фигня на ровном месте. Досадное препятствие. Помеха. С которой ничего не поделать.
   Страх опутывал мысли. Творя что-то непотребное в районе солнечного сплетения. Там свернулась калачиком холодная гадюка. Гадюка была беспокойная, ей не нравился мой живот, и иногда она кусала меня в районе желудка. Боль была острой. За ней следовали приступы тошноты. И это все от того, что я не умею бояться. Неужели совсем недавно я мечтала совершить подвиг? Вот идиотка.
   Пришлось прокрасться на кухню и заварить себе чай. Сладкий чай с лимоном помогает во всех случаях – так утверждала моя мама. Стало полегче.
   У двери скулили, намекая на свою осведомленность о моем присутствии. Я приоткрыла дверь и вышла покурить. Карлос, презрев привычки, обрадовался мне и даже боднул головой.
   От избытка чувств на все голоса орали птицы. Нет. Невозможно спать в такой вечер. Светло. Шум, гам и сплошные радости бытия.
   Только вот незадача – мне помирать поутру.
   – Карлос, ты будешь по мне скучать? Скучай по мне. Так, немного.
   Я сбегала за жареной свининой, чтоб повысить уровень памяти прожорливого волка.
   – Когда меня не будет, ты как унюхаешь свинину и сразу скажешь себе: вот, была такая хорошая девочка, угощала меня.
   Старательно облизывая жир с моих пальцев, Карлос тихо урчал от удовольствия. Остальные собаки тесной группой сидели поодаль. Я решила восстановить справедливость и принесла все, что оставалось на сковороде. Куски мяса полетели как из рога изобилия над головой Карлоса. В первый миг он отнесся к моему порыву весьма благосклонно. А когда проник в суть моего опрометчивого замысла, взревел медведем и раскидал сообщество. Покусившееся на долю вожака.
   – Сука ты, хотя и кобель.
   Раздосадованная, я тщательно отмыла с рук лобызания Карлоса под струей горячей воды. Кто его знает, над какой именно собачьей запчастью трудился его розовый теплый язык до моих рук? Противная скотина. Никакого преклонения перед царицей природы. Никакого уважения к сородичам. Сам – ам, а другим не дам. Проглот, не достойный моего подарка. Мясо сожрал, переварит и не вспомнит.
   Меня тоже никто не вспомнит. Игорь, скорее всего, будет стыдиться. Сочтет любовный роман досадной ошибкой. Станет критически приглядываться к милым, порядочным девушкам, выискивая в них червоточину. Теперь его избраннице перед свадьбой придется выдержать длительный период ухаживания. Лет этак в десять. Он такой – один раз обжегся, теперь будет скрывать под маской радушия мнительного инквизитора. Будет проверки каверзные устраивать, провокации. Сопоставлять случайно брошенные фразы, выстраивая из них доказательную базу.
   Боюсь, он теперь в душу никого не пустит. Может, даже злиться на себя будет – надо же, угораздило связаться с наркоманкой.
   Может, посомневается немного, но обсуждать меня с друзьями не станет. Не такой он человек. А жаль. Думаю, та же Ритка заронила бы в его голову сомнения о моем недуге. Или, к примеру, Барабас, хотя мы не так долго были знакомы. Интересно, что с ним сейчас? Карабас наверняка при маме, блаженствует. Меня пронзила острая игла зависти. Вот уж кому повезло. Мечтал именно о такой женщине и тут же получил.
   Сволочная штука – я мечтала помочь маме, а получила от нее по голове.
   Мысли нарезали круги. Игорь, Карабасы, моя дрянная инициатива вычислить маму. Способна ли я после всего случившегося начать новые отношения, довериться кому-то, кроме диктаторски настроенного Коловорота. Коловорот – особый разговор. С ним так сложно, проще по минному полю вальсировать. Цинизм из него так и прет. И эта, как ее? Ирония. Как только увидит меня, прямо оживляется. Я для него повод отточить новую остроту. Жаль, что блестящие, невероятно хлесткие ответы у меня рождаются уже после его ухода.
   – Какого фига ты не спишь?! Вставать в четыре! Брысь в кровать! – Сердитый голос Коловорота погнал меня в дом.
   Во сне мне привиделось огромное поле, поросшее чертополохом. Я пробиралась к восходу, проваливаясь в ямы, наполненными маленькими волчатами. У которых глаза горели рубиново-красным светом. Мимо промчалась приличных размеров сова с действительно задранной челюстью. Мне стало смешно, и я тут же провалилась в яму. Волчата раскрыли пасти и вместо языков высунули колокольчики. От звона будильника я проснулась.
   Зеркало не прибавило мне оптимизма. Волосы начали заметно отрастать, отчего голова производила впечатление плесневелого апельсина. От постоянного беспокойства нос заострился, а глаза казались огромными. Осмотрев зубы, я решила, что не все еще потеряно.
   – Проснулась? – проревел Коловорот в надежде меня разбудить. – Проснулась, сам вижу. Сегодня – последний день твоей бестолковой жизни. Готовься к казни. Присутствие приговоренного обязательно. Одевайся теплее, на улице прохладно. Не хватало, чтобы ты вдобавок простыла.
   Простудиться вдобавок к казни – это нечто.
   – Это ты Карлосу мясо скормила? Зря. Он облевал весь газон. Ему свинину жрать нельзя. У него печень слабая.
   Нет, определенно: что я ни сделаю из лучших побуждений – все во вред.
   После завтрака, сдобренного приправой в виде инструкций, мы мирно отправились смотреть, как меня будут убивать. Режиссер, в отличие от меня, нисколько не нервничал. Заранее отрепетировав весь спектакль. Сколько понадобилось подготовительной работы, какие люди были задействованы и главное – кто она, эта бедная наркоманка? Которая с блеском сыграла последнюю роль в своей жизни? Голосом профессионального палача Коловорот утверждал, что девочка погибла накануне и по своей вине. Он так старался убедить меня в этом, что я ему не поверила.
   Когда ее тело нелепо двигалось к земле, я сжалась в комок, упрятав лицо в колени.
   – Смотри! – приказным тоном велел Коловорот.
   Он желал моего внутреннего убеждения в завершении прошлой жизни. Ему хотелось пришибить меня этим кошмарным зрелищем.
   И ему это удалось.
   С той точки, где мы находились, были нечетко видны подробности. Но запасливый Коловорот всучил мне большой черный бинокль.
   – Смотри.
   Против собственной воли я успела разглядеть нелепые худенькие локти, недавно ободранное колено, хотя все эти мелочи меркли перед отвратительным мясом расквашенного лица.
   – Она не бритая. У нее прическа, как у меня до…
   – Правильно. Лысой тебя Игорь не видел.
   Ну все предусмотрел. Вдруг Игорю захочется проститься с прошедшей любовью.
   – На ней моя одежда!
   – Представляешь, у нее даже твои документы, – доверительно сообщил Коловорот, отступая на безопасное расстояние.
   Меня вырвало недавним завтраком и какой-то тягучей гадостью. Желудок рвался наружу, не вмещаясь в горло, отчего было больно.
   – Держи. Водичка. И салфетки, – прибавил он, обходя меня с другой стороны, чтоб не запачкаться.
   – Дурак. Я сейчас умру.
   – Ты только что это сделала.
   Сраженная шоком, молчала случайная дворничиха. Чирикали воробьи. Меня разобрала икота.
   – Финита. Отчаливаем. Скоро тут будет слишком многолюдно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация