А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мне не больно" (страница 6)

   – Черт! За ним! – Ерофеев уже был на ногах. – Гонжабов, на месте!
   Они опоздали: тот, кто затаился в засаде между стволами старых, поваленных деревьев, успел уйти. Фонарик высветил темное пятно на земле. Майор нагнулся.
   – Кажись, попали!
   – Крови много, – согласился Ахилло. – Пулемет распознал?
   – Обижаешь! «МГ» – такой же как мы с тобой собирали. Только это, капитан, еще ни фига не значит! Пулеметики эти и у наших имеются.
   Они вернулись на тропу. Гонжабов уже встал, равнодушно поглядывая по сторонам.
   – Чего, цел? – поинтересовался майор.
   – Он был один, – негромко проговорил бхот, – но неподалеку были еще трое… Этого вы ранили.
   – Шерлок Холмс, – усмехнулся Ерофеев. – Это мы и без твоей телепатии поняли. Только вот кто это, а, капитан?
   – Немецкая зажигалка, немецкий пулемет… А вообще-то, мы договорились не упоминать в разговоре званий!
   – Поддел, – согласился Ерофеев. – Только мы все равно засветились. За пастухов они нас точно не приняли…
   Из оврага выбирались осторожно, но ни на склоне, ни дальше на тропе сюрпризов не оказалось. Михаил по прежнему шел замыкающим, на этот раз не застегивая кобуры. Теперь он почти не сомневался – впереди чужие. Советские десантники не стали бы пользоваться немецким пулеметом. «МГ» мог быть лишь в спецгруппе НКГБ, но едва ли это ведомство начало охоту за майором Ерофеевым. А вот спецгруппы Большого Дома немецкое оружие не применяли, на что имелся специальный приказ Ежова. Оставалось понять, что нужно немцам среди Крымских гор. Неужели та самая пещера возле Чердаша?
   Охотничий домик у Большой Бурулчи оказался пуст. Никаких следов – ни окурков, ни отпечатков подошв. Майор осторожно обошел вокруг хижины, затем вопросительно взглянул на Михаила.
   – Лучше не рисковать, – решил тот. – На их месте я так бы и сделал – оставил дом пустым, а ночью…
   – Правильно рассуждаешь!.. – согласился Ерофеев. – Ладно, померзнем. Станем поблизости, послушаем…
   Огня не разводили. Пришлось проглотить холодную тушенку, запив глотком спирта. Гонжабов от тушенки отказался. Майор, устав уговаривать, сунул ему сухарь, заслужив легкую улыбку и благодарный кивок.
   Спирт грел плохо. Спальники пришлось постелить на земле, подложив под них лишь тонкий брезент палатки. Саму палатку майор решил не ставить – слишком заметна, даже в темноте.
   Гонжабов уснул сразу, и Михаил позавидовал его нервам. Самому ему не спалось. Мешал холод и особенно сырость: Бурулча, разлившаяся после осенних дождей, шумела совсем близко. Наконец Ахилло не выдержал и осторожно подвинул спальник поближе к Ерофееву, который внимательно всматривался в темноту.
   – Все думаю: сунутся или нет? – шепнул тот, отодвигаясь и освобождая место для Михаила.
   – Я бы на их месте рискнул…
   Майор кивнул:
   – Вот и я том. Ну и холодрыга! Хочешь еще спирта?
   Ахилло не отказался. Горло обожгло, но тут же стало теплее. Даже темнота немного отступила.
   – Говорят, у немцев есть ночные бинокли, – вздохнул Ерофеев, – на инфракрасных лучах. Полезная штука, нам бы в самую пору…
   Спорить не приходилось. Время тянулось медленно, рядом все так же шумела речка, скрипели старые деревья, где-то далеко слышался крик ночной птицы. Веки стали слипаться. В конце концов Михаил попросил майора растолкать его через час и провалился в густую немую тьму.
   Разбудил его сильный толчок в плечо. Широкая ладонь легла на лицо, закрывая рот.
   – Тихо! – послышался шепот Ерофеева. – Кажись, гости…
   Михаил, стараясь двигаться без лишнего шума, приподнялся. В темноте дом был едва заметен, но вот у входа мелькнула фигура, другая. Неизвестные вошли внутрь, сверкнул луч фонарика…
   – Двое, – рассудил майор. – Кажись, с карабинами. Один пониже, совсем пацан…
   Этого Ахилло заметить не сумел – очевидно, глаза Ерофеева были позорче. Тянулись секунды, прошла минута, другая. Черные тени появились на пороге. Вновь сверкнул фонарик…
   – Эх, мать честная! – выдохнул майор. – Рискнем, а? Бери высокого, я – низкого. По счету три!
   Ахилло поднял парабеллум. Ерофеев вздохнул и негромко произнес: «Раз… Два… Три… Давай!»
   Оба выстрела слились в один. «Высокий» дернулся, но вторая пуля свалила его с ног. «Низкий» тоже упал, однако тут же вскочил и сгинул в темноте.
   – Эх ты, мать твою! Ушел! Неужели промазал?..
   Майор расстроился не на шутку. Он даже вскочил, желая броситься вдогон, но тут же опомнился.
   – Хреново, Михаил! Первый раз с такого расстояния не попал. Может, все же подранил, а? Ведь прямо в сердце целил!
   – Не расстраивайся, майор, – Гонжабов присел рядом, всматриваясь в темноту. – Этого не свалишь пулей…
   – И ты еще на мою голову! – махнул рукой Ерофеев. – И с каких это чертей я его не достану?
   – Он бхот, как и я. Он владеет тем же искусством…
   Майор обиженно засопел:
   – Смеешься, да? Он чего, музыкант? «Искусство»!..
   – Погоди! – остановил его Ахилло. – Вы хотите сказать, что он владеет каким-то боевым искусством?
   – Это искусство не только для боя. Я заметил, как он двигался. Такому учили только у нас.
   – Где это – «у нас»? – вскинулся Ахилло.
   – У нас, – невозмутимо повторил бхот. – Можете разжечь костер, они не вернутся…
   Тем временем Ерофеев осторожно подобрался к крыльцу, где лежало неподвижное тело.
   – Готов! – сообщил он, вернувшись через несколько минут. – Прямо в голову. Вот…
   Огонек зажигалки высветил окровавленную командирскую книжку и новенький наган.
   Костер упорно не желал разгораться, пришлось плеснуть спирта. Наконец тьма отступила, и ладони сами собой потянулись к пламени.
   – Ты, Гонжабов, готовься, рассказывать будешь про свое искусство, – велел Ерофеев. – А мы покуда поглядим. Ну-ка, капитан…
   Ахилло внимательно осмотрел командирскую книжку.
   – Вот! – показал он. – Скрепка из нержавейки. Наша бы обязательно след оставила.
   – И бумага другая, – кивнул майор. – На мелочах гансы горят! Ну чего, значит таки немцы? И вроде как нам с ними по дороге, а? Ладно, кажись самое время тебя послушать, гражданин Гонжабов.
   Бхот не ответил, узкие темные глаза глядели прямо в огонь. Наконец он поднял голову:
   – Попытаюсь говорить понятными вам словами… В Тибете есть монастырь, где я был когда-то монахом. В 1920-м году, если по вашему счету, его захватили повстанцы. Там был создан советский военный объект. Несколько лет назад бхоты, что там служили, подняли мятеж. Пролилась кровь. Те, что уцелели, пошли на службу в ту страну, откуда прибыли ваши враги…
   – К Гитлеру, значит! – зло бросил майор.
   – Тот, кого ты назвал, лишь «бейбо» – бумажная кукла. Настоящий владыка не ведом ни вам, ни мне. Он узнал, что на этой земле найден источник Голубого Света. Вы называете его излучением, мы – кровью злой колдуньи Бранг Сринмо. Дело не в словах… Среди тех, кто идет перед нами, есть бхоты.
   – А если они доберутся до пещеры первыми? – поинтересовался Ахилло.
   По смуглому лицу Гонжабова скользнула легкая усмешка:
   – Доберутся. Доберутся – и умрут. И вы умрете. Ни бхоты, ни русские, ни немцы – не хозяева Голубого Света. Хозяева давно ушли, но оставили тех, кто из рода в род сторожит тайну. Ни их, ни вас не выпустят из пещеры. Поэтому с вами послали меня…
   – Тоже мне, спаситель! – буркнул майор. – Ох, уж эти попы!..
   – А по-моему, логично, – не согласился Ахилло. – Не зря же нас из Столицы сюда прислали.
   Майор не стал возражать, но еще долго бурчал что-то по поводу служителей культа, поминая попа, попадью, попову дочку и весь монаший чин, от послушника до игумена.

   Когда сквозь высокие кроны забелел рассвет, Ерофеев с Михаилом тщательно обыскали убитого. Одежда оказалась советского производства, зато обувь явно иностранная, как и нож, спрятанный у пояса. На груди мертвеца болталась цепочка с католическим крестиком.
   – Недосмотрели – спешили, видать, – заключил майор. – Да и планер посадили далеко. Эх, сюда бы десяток моих ребят…
   Теперь тропа вела в гору. Деревья расступились, следов стало больше – этой дорогой ходили и ездили чаще. Несколько раз встречались знакомые окурки – любитель «Казбека», похоже, не пострадал прошлой ночью. Наконец тропа нырнула в широкую долину и вновь резко пошла вверх. Слева показался ровный ряд огромных скал, возвышавшихся на сотни метров над дорогой. Они были на верном пути – у подножий гигантской Караби-Яйлы.
   Вскоре встретилась развилка. Влево вела неширокая дорога с глубокими колеями от колес татарских арб. Ерофеев еще раз взглянул на карту и велел сворачивать.
   …Нитку заметил Ахилло. Вначале он принял ее за паутинку, но затем опомнился и крикнул. Майор, шедший впереди, был уже в полушаге от протянувшейся через дорогу нити. Ерофеев замер, всмотрелся и негромко чертыхнулся. Нить вела к связке гранат, тщательно спрятанных у самой тропы.
   Трогать «сюрприз» было опасно, но майор рассудил, что следом за ними может проехать ни в чем не повинная колхозная арба. Поэтому он приказал своим спутникам отойти подальше, а сам остался на месте. Михаил выбрал небольшую ложбинку и устроился поудобнее, заранее заткнув уши и уложив рядом Гонжабова. Потянулись долгие минуты, и вот наконец страшной силы взрыв сотряс лес. Через несколько секунд появился довольный Ерофеев, умудрившийся отделаться лишь звоном в ушах…
   Теперь шли осторожно, постоянно оглядываясь. Тропа становились все круче, наконец лес кончился, и дорога вышла на крутой каменистый склон. Впереди темнел высокий скальный венец с небольшой расщелиной посередине – воротами на Караби. Здесь, у кромки леса, перекурили, а затем, накинув рюкзаки на плечи, начали не спеша подниматься.

   Серые скалы медленно приближались. Михаил, отвыкший от подобных подъемов, уже начал предвкушать близкий отдых, но внезапно простая и ясная мысль заставила его застыть на месте.
   – Кондрат!
   – Чего, устал, капитан? – Ерофеев повернул к Михаилу покрасневшее от напряжения лицо. – Ниче, уже близко!
   – Я не о том! Место удобное. Мы как на ладони…
   – Черт! И вправду…
   Майор остановился, неуверенно поглядывая то на близкий проход, то на каменистый склон за спиной.
   – Слышь, Гонжабов. Ты, вроде, ясновидящий. А ну-ка оцени!
   – Идти опасно. Возвращаться – еще опаснее, – в ровном тихом голосе внезапно послышалось что-то похожее на насмешку. Майор сплюнул:
   – Объяснил! Михаил, ствол – в руку. Ослабь лямки, чтоб сразу в рюкзак скинуть, если чего. А ты, Гонжабов, падай, когда, не дай Господь, стрелять начнут…
   Бхот ничего не ответил, лишь слегка пожал плечами, словно опасность ему не грозила.
   Скалы дышали покоем, серое небо казалось совсем близким. Ерофеев, шедший по-прежнему первым, поравнялся с ближним выступом. Впереди оставались какие-то полсотни метров подъема. Дорога шла круто вверх. Рюкзаки вновь налились свинцом, и майор поднял руку, командуя минутный привал. Садиться не стали, просто сошли с тропы поближе к серой скальной громаде.
   – Хорошо б до ночи Яйлу пройти, – в руках у Ерофеева зашелестела карта. – Заночуем, а с утра – к Чердашу… Че, капитан, оглядываешься?
   – Высоко поднялись, – Ахилло смерил взглядом пройденное расстояние. – За километр будет. Где-то на третий разряд – в самый раз!
   – Всего-то? – хмыкнул майор. – Тоже мне! Что, гражданин Гонжабов, Тибет повыше?
   На смуглом лице бхота промелькнула легкая усмешка.
   – Ну пошли. Поднимемся – чай сварим!
   Майор поудобнее закинул за плечи рюкзак с притороченной палаткой, сделал шаг – и тут же ударил первый выстрел…
   …Падать пришлось прямо на камни. Михаил ударился коленом, чертыхнулся и, сбрасывая рюкзак, перекатился ближе к скале. Парабеллум был уже в руке, но стрелять бесполезно: пули били откуда-то сверху. У самой скалы, где была мертвая зона, Ахилло приподнялся и бросил взгляд на тропу. Ерофеев тоже успел подкатиться к скале, только метрами двумя выше. Гонжабова же не было ни внизу, ни вверху – бхот исчез, словно был соткан из тумана.
   Удивляться не было времени, невидимый враг караулил каждое движение. Михаил попытался пододвинуться ближе к тропе, но цокнувшая о камень пуля заставила вновь отползти.
   – Капитан! Дуй сюда! Только по-над стеночкой…
   Ерофеев, сжимая пистолет в руке, внимательно вглядывался в скалистый гребень. Ахилло осмотрелся и быстро пополз, прижимаясь к холодному камню. Дважды пули щелкали о скалу совсем рядом, но Михаилу везло, и через пару минут он был уже рядом с майором.
   – Ну чего, влипли? – вздохнул тот. – Самое место гад выбрал. Ни вперед, ни назад!..
   – Думаешь, он один?
   Ерофеев пожал плечами:
   – Хрен его знает. Стреляет один – это точно. Из карабина бьет, нашего, кавалерийского, 30-года… Гонжабова видал?
   – Нет.
   – Вот злыдень! Того и гляди, перебежит – недаром шпион немецкий…
   Они переговаривались шепотом, то и дело поглядывая по сторонам. Невидимый стрелок не показывался, но стоило сделать неосторожное движение, как сверху летела пуля.
   – Вот чего, – решил, наконец, Ерофеев. – Если б кто вниз рванул, за скалу, да с другой стороны поднялся. Там круто, но я бы рискнул. Все равно, е-мое, кранты!
   – Я пойду…
   Ахилло прикинул расстояние до края скалы и по спине пробежали мурашки. О том, что надо еще подниматься по отвесной стенке, он старался не думать.
   – Прикрой меня, майор.
   Ерофеев покачал головой:
   – Ну, давай, раз такой смелый. Выживем – с меня бутылка.
   Он вскинул пистолет и прищурился. Михаил вздохнул и бросился вниз, прижимаясь к неровной скале. Ударил выстрел, другой. В ответ заговорил пистолет майора. Ахилло бежал, не оглядываясь, надеясь лишь на то, что под ноги не попадется непрошеный камень. Наконец, скала завернула вправо. Михаил одним прыжком преодолел оставшееся расстояние и через секунду уже был в безопасности – между ним и невидимым снайпером оказались метры глухого камня. Ахилло на миг присел, потер виски руками и заставил себя встать.
   – Не спеши!
   Гонжабов стоял рядом, скрестив руки на груди, лицо его было спокойно и бесстрастно. Их глаза встретились, и Михаил ощутил страшный, нечеловеческий холод. Сердце замерло.
   – Смерть рядом, но сегодня не твой черед. Иди!
   Он отвернулся, словно дальнейшее его совершенно не касалось. Михаил, не зная, что ответить, вновь потер ноющий висок, сунул парабеллум за пояс и стал пробираться вдоль скалы. Вначале показалось, что подняться наверх невозможно – камень нависал над головой, не давая ни одного шанса, но затем Михаил заметил трещину, небольшую, узкую. Оставалось сбросить ботинки…
   Первый метр дался легко, но затем дело пошло хуже. Ахилло никак не мог заставить себя забыть, что висит над пропастью. Нельзя было даже остановиться, передохнуть, слишком неверна опора – можно лишь ползти, выискивая углубления в камне и прижимаясь к холодной скале… Метр, еще метр, еще…
   Сердце вырывалось из груди, пальцы отчаянно болели, глаза заливало желтым огнем. Еще минута – и ослабевшие руки разожмутся. Михаил попытался забыть обо всем, сосредоточившись на каждом движении. Подтянуться, медленно перебросить тяжесть тела, поставить ногу… И вдруг он почувствовал облегчение – скала из отвесной стала пологой. Ахилло подтянулся и упал животом на ровную поверхность. Он был наверху.
   Где-то рядом по-прежнему сухо бил карабин, ему отвечал пистолет майора. Ахилло, сжав в руке парабеллум, оглянулся, прислушиваясь. Враг неподалеку – метрах в двадцати. Михаил закусил губу и, пригибаясь, побежал на звуки выстрелов. Уже на бегу он понял, что снайпер должен быть где-то совсем близко. Но тут стрельба стихла. Ахилло замер, боясь пошевелиться. Минута, другая – и вот совсем рядом вновь заговорил карабин. Михаил легко вспрыгнул на ближайший валун, повернулся – и увидел врага.
   Неизвестный склонился над краем скалы, прижав приклад к щеке. Выстрел, еще один… Стрелок чуть отодвинулся в сторону, доставая новую обойму. Соображать было некогда, но Ахилло успел заметить, что его противник невысок и худ, почти мальчишка. Узкие глаза – азиат, не иначе, бхот, как и Гонжабов… Михаил вскинул руку и выстрелил, целя прямо в голову.
   Отдача ударила в кисть. Ахилло недоуменно поднял глаза – площадка была пуста. Он отступил на шаг, оглянулся – и тут же сильный удар выбил оружие. Михаил поднял руку, защищаясь, но покачнулся и упал – еще один удар пришелся в живот.
   Ему повезло, он рухнул не на затылок, а на плечо, перекатился, но тут его ударили вновь – по ногам. Михаил привстал и замер. Враг стоял в нескольких шагах, скуластое лицо насмешливо скалилось, правая рука подымалась для нового удара. Враг бил издалека, даже не прикасаясь…
   Ахилло перекатился в сторону, вскочил, согнулся от нового удара. Послышался негромкий издевательский смешок. Скуластый парень вновь поднимал руку…
   …Вспомнились слова Гонжабова. «Искусство…»
   Он отскочил назад, выхватывая нож. Снова смешок, удар – рука разжалась от боли. Михаил пригнулся и побежал. Удар пришелся по спине…
   Уже падая, он все же успел расстегнуть ворот куртки. Под мышкой был спрятан наган. Михаил лежал на животе, стараясь не двигаться, рука осторожно тянулась к кобуре. Тот, за спиной, кажется, уверен в победе. Сейчас он подойдет ближе. Еще секунда, еще…
   Сзади послышались шаги. Пора! Резко повернувшись, Михаил выхватил наган и, почти не целясь, выстрелил. Невысокая фигура в десантном комбинезоне дернулась, Ахилло выстрелил второй раз, третий. На скуластом лице проступила гримаса боли, темные глаза сверкнули ненавистью. Бхот зашипел, словно раненая кошка, и мягко упал на камень. Все еще не веря, Ахилло, пошатываясь, встал и выпустил оставшиеся пули прямо в голову упавшего врага. Тело лежало неподвижно – бхот был мертв.
   Кости ломило болью, но, вздохнув поглубже, Михаил понял, что не ранен. Только сейчас он начал понимать, с чем столкнулся. Среди сослуживцев ходили слухи о таинственных восточных школах, где обучали бить на расстоянии. Ахилло не верил – выходит зря!
   Он помассировал налитую болью шею и крикнул, подзывая майора. Своего голоса Михаил не узнал: из горла вырвался хрип, словно его захлестнула удавка…

   Глоток воды немного помог, но вставать Ахилло не спешил, так и оставшись на месте схватки. Ерофеев между тем перетащил вещи наверх, сходил на разведку ко входу на Караби, убедившись, что на плоскогорье пусто, а затем обыскал труп.
   – Скрепки из нержавейки, – заметил он, показывая Михаилу красноармейскую книжку. – Че, Гонжабов, твой?
   Тот был уже здесь, такой же равнодушный и спокойный.
   – Он бхот. Мальчишка чему-то учился, но был нетерпелив…
   Тем временем Ерофеев нащупал в нагрудном кармане убитого нечто, не замеченное ранее. Расстегнув пуговицы, он присвистнул:
   – А ну, Гонжабов! Это уж точно по твоей части!
   Михаилу тоже стало любопытно, Он не без труда встал и подошел поближе. На широкой ладони майора лежала маленькая бронзовая статуэтка – широкоплечий, кривоногий демон с клыкастой многозубой пастью и выпученными, словно от боли, глазами.
   – Декаданс, – не удержался Ахилло. Божок был хотя и отвратен, но сделан с немалым искусством.
   – Нарак-цэмпо, демон смерти, – прозвучал бесстрастный голос. – Мальчишка вообразил себя его слугой…
   Худая смуглая рука взяла статуэтку, подержала секунду, словно взвешивая. На узких губах мелькнула усмешка:
   – Теперь он твой, капитан. Амулет не принесет счастья, но сможет защитить. Бери, сильному он прибавит силы…
   – Бери, бери, – кивнул Ерофеев. – Трофей! А лихо ты, Гонжабов, исчез. Вас что, учат этому?
   – Не только этому, – бхот отвернулся, явно не желая продолжать разговор.
   – Ладно, – рассудил Ерофеев. – Дырки для орденов крутить рано… Про бутылку, капитан, напомни – поставлю. А то еще немного, и остались бы мои сопляки без батьки. Ты-то, кажись, холостой?
   Ахилло кивнул, думая совсем о другом. Убитый был врагом, зэк Гонжабов – союзником, но они были слишком похожи…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация