А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мне не больно" (страница 12)

   – Стиль старой русской разведки! – усмехнулся Бен. – «Рекомендуем» – звучит!..
   – Вечно ты перебиваешь! – возмутилась сестра.
   – Продолжаю… «Первое – разработку линии „Официальное подполье" временно прекратить. Второе – начать разработку запасного варианта»…
   – Это мы уже сообразили, – вновь не выдержал Бен.
   – «Третье. Обратить особое внимание на поиски контактов с Тернемом. При этом обязательно следует учитывать новую информацию, которая будет вам направлена дополнительно…» Вот эта информация…
   Чиф достал еще один лист бумаги, но читать не спешил.
   – Да что случилось? – не выдержал Бен. – Тебя что, обратно отзывают?
   – Еще нет, – Чиф нерешительно подержал бумагу в руках и вновь положил ее на стол. – Сначала послушайте, а потом сами скажите…
   Он секунду помолчал, затем стал читать ровным, спокойным голосом:
...
   – «При направлении группы „Пространственный Луч" в СССР руководство исходило из потенциальной угрозы существования в этой стране оборудования пространственной связи, что может угрожать безопасности Тускулы. Ввиду этого вам ставится задача выйти на контакт с Александром Тернемом – участником экспериментов профессора Глазенапа. В силу открывшихся в последнее время данных, существование в СССР подобного оборудования можно считать доказанным. Вчера, после получения вашего № 23, состоялась беседа с господином Косухиным Степаном Ивановичем. Беседа проходила в кабинете Его Высокопревосходительства Председателя Государственной Думы РТОТ господина Богораза в его присутствии. В ходе беседы было выяснено следующее:
   В 1920 году в ходе выполнения спецзадания командования РККА господин Косухин познакомился с уже известным вам Волковым-Венцлавом, который имел приказ помещать выполнению программы „Мономах". Волков, по имеющимся данным, является личностью с измененной биологией, возможно, вследствие экспериментов, проводившихся по указанию Дзержинского в 1918 году. В результате последующих событий господин Косухин был вынужден эмигрировать на Тускулу. Исходя из этого, существование могилы на Донском кладбище и факт „похорон" в апреле 1921 года могут считаться мистификацией:
   1. Друзей господина Косухина, стремившихся сбить Волкова-Венцлава и его агентов со следа.
   2. Самого Волкова-Венцлава с целью скрыть факт невыполнения приказа. Поэтому слова Волкова и лиц, назвавшихся „Чижиков", „Иваныч" и „Тарек" не могут считаться достоверными, поскольку не исключена возможность введения их в заблуждение или сознательной лжи с их стороны.
   Однако в ходе беседы выяснилось обстоятельство, на которое в 1921 году не было обращено должного внимания. В это время (апрель 1920 – август 1921 гг.), после ликвидации установки „Пространственного Луча" в Париже, на Земле не действовала ни одна установка подобного типа, известная кому-либо из участников проекта. Ввиду этого появление господина Косухина на Тускуле может быть объяснено только одним – наличием подобной установки в руках иных лиц. Дать какие-либо объяснения по этому поводу господин Косухин не смог или не пожелал, кроме соображений, которые он изложил Его Превосходительству в беседе с глазу на глаз.
   Не считаю возможным скрыть, что ввиду деликатности проблемы, господин Косухин потребовал проведения тщательного расследования, до окончания которого объявил о своей отставке со всех государственных и общественных постов. Его Превосходительство категорически отверг такую возможность, равно как и отстранение вас, уважаемый Иван Степанович, от руководства группой „Пространственный Луч". Само расследование, прежде всего относительно наличия в СССР упомянутой установки, поручается вам. Прошу сообщить свои предложения в ближайшее время.
Ваш Казим-бек. № 41–20»
   Чиф спрятал бумагу и вопросительно посмотрел на Бена.
   – Так в чем дело? – удивился тот. – Ну, бурные биографии у наших родителей, и что? Дядя Генри занимался чем-то сверхсекретным, отсюда и ложная могила…
   – Помнишь слова Венцлава?
   – Про колдунов и упырей? Уж не знаю насчет осинового кола, но нервы тебе надо подлечить. Кстати, Лу, где твой обещанный анализ крови? Лу, чего молчишь?
   – А? – девушка встрепенулась. – Нормальный анализ. Лейкоциты в норме, РОЭ и сахар – тоже в норме.
   – Ну и порядок, – наставительно произнес Бен. – Упырь нашелся! Да он тебя специально из равновесия выводил, чудик! Неужели не ясно?
   – Ясно, ясно, Бен, – Чиф задумался, поглядел на Лу. – Вот что, сходи-ка полей фикус!
   – Я?! – Бен от возмущения даже привстал. – Ну знаешь! По-моему, мы вроде как делом заняты…
   – И хорошо полей! Как понял?
   – Так бы и сказал, что мне надо вон выметаться, – буркнул Бен, наконец-то сообразивший, что злосчастное растение совершенно ни при чем. – Лу, если он тебе будет глупости говорить, зови!..
   Чиф подождал, пока хлопнула входная дверь и повернулся к девушке:
   – А теперь выкладывай! И не вздумай спрашивать: «о чем»?
   – О чем? – невозмутимо отозвалась Лу, вставая. Выйдя в соседнюю комнату, она тут же вернулась и положила на стол небольшой листок бумаги.
   – Читай! Все в норме!..
   Их глаза встретились, и девушка, не выдержав, первой отвела взгляд.
   – Ты врач, Лу! Ты не имеешь права…
   – Имею, – негромко проговорила она. – Именно потому, что я врач. Подробности сообщу только на Тускуле…
   – Это приказ, Любовь Леонтьевна!
   Девушка дернула плечом, отвернулась.
   – Как хочешь… Но лучше бы ты просто мне поверил, Джон… Хорошо!.. Кровь, если ты помнишь, состоит из плазмы, красных кровяных телец – эритроцитов, затем белых – лейкоцитов…
   – Помню, – поторопил Чиф. – Можешь не читать лекции.
   – …а также кровяных пластинок, называемых иногда «тромбоцитами». Все это у тебя в наличии, причем в оптимальном количестве…
   – Не тяни, Лу!
   – А ты не перебивай… Тогда я решила исследовать кровь под микроскопом. В общем, получилось вот что…
   Девушка вооружилась карандашом и начала что-то быстро рисовать на бумаге. Чиф внимательно следил, время от времени кивая и подсказывая, но затем умолк, глядя как карандаш летает по бумаге, оставляя легкие следы в виде странных ромбов, окружностей и цилиндриков.
   – Постой… – наконец, не выдержал он. – Кажется, сообразил. И что из этого? Высокая сворачиваемость?..
   – Не только… – девушка помолчала, нерешительно постукивая карандашом по рисунку. – Понимаешь…
   В дверь поскреблись:
   – Еще поливать?
   – Сгинь! – резко бросила Лу. Из-за двери послышался горький вздох. – Понимаешь, Джон, по всем показателям ты абсолютно здоров, а этого… не должно быть. Твоя кровь не совсем…
   – Человеческая? – понял Чиф. Девушка замялась.
   – Да. Обычный человек с такой кровью жить бы не смог. Значит, есть серьезные изменения в нервной системе, во всех кроветворящих органах…
   – И в костном мозге… Странно, ведь меня каждый год обследовали!..
   – Это никак не проявляется, – вздохнула девушка. – Нужен очень мощный микроскоп, чтобы увидеть. Джон, а тебе не делали переливания крови?
   – Нет, – Чиф медленно встал и отвернулся. – Равно как пересадок селезенки и спинного мозга. А я-то думал!… Вот, смотри…
   Он положил на стол листок с анализом и прикрыл глаза. Прошла секунда, другая – листок медленно взмыл вверх.
   – Это каждый из нас может, да?
   – Практически каждый, – кивнула девушка. – Знаешь, я тоже подумала, что это мы все такие, поэтому проверила свою кровь, а заодно и Бена. У нас есть отклонения, но минимальные…
   Белый листок по-прежнему висел в воздухе, чуть подрагивая от еле ощутимого сквозняка.
   – Минимальные… – задумчиво повторил Чиф. – Смотри!
   Листок дрогнул и начал медленно опускаться вниз, коснулся ладони, вновь дрогнул, но не остался лежать, а чуть наклонившись набок, пошел сквозь руку…
   – О Господи! – девушка вскочила, отшатнулась.
   – Это у меня лет с четырнадцати. Родители просили никому не говорить… В общем, сквозь стены проходить не могу, но кое-что…
   Рука дрогнула, а затем резко упала на поверхность стола. Лу охнула: кисть прошла сквозь дерево – раз, другой…
   – Хватит, я поняла… Джон, я, наверное, должна была тебе сказать раньше, но такое считается врачебной тайной… Еще до твоего рождения тетя Полли и дядя Генри попали в какой-то научный центр. Там был огромный красный кристалл, похожий на рубин, через который пропускали синее излучение… У тебя очень сильные генетические изменения…
   Чиф молчал, по-прежнему глядя в сторону. Девушка тряхнула головой:
   – Да приди в себя! Какая, в конце концов, разница? Забудь обо всем до возвращения, а там, если хочешь, зайди в лабораторию медицинского центра. Да и то – надо ли? Ведь ты нормален!..
   – Пока нормален, – негромко возразил Чиф. – До четырнадцати лет у меня такого не было. Значит, изменения только начались… Ты как, Лу, любишь лягушек потрошить?

   Бена пришлось звать долго. Он обиделся, заявив, что намерен отныне ночевать у входной двери рядом с фикусом – его единственным другом. Заманить его удалось только напоминаем, что ужин уже на столе.
   После ужина Чиф закрылся в лаборатории, попросив не беспокоить. Несколько удивленный Бен, собиравшийся проводить пробный сеанс связи, пожал плечами и устроился в гостиной на диване, лениво перелистывая словарь советских неологизмов, специально подготовленный кафедрой современного русского языка университета в Сент-Алексе. Лу, закончив свои дела, присела рядом, погрузившись в чтение отобранного у брата журнала.
   Бен, испытывая некоторое недоумение, старательно штудировал словарь. Язык предков, по его мнению, превратился в какую-то тарабарщину. Полагалось говорить вместо «жалованье» – «зарплата», «синема» превратилось в «кино», причем с ударением на втором слоге, отчего «синематограф» стал «собачьим театром». Особенно удивили загадочные «октябрины», заменившие «день Ангела». Слова же «Вторчермет», «Охмадет», «Наркомзем» и «Тяжмаш» Бен старался пропускать, не читая. Окончательно добил его СЛОН, превратившийся из симпатичного животного в страшный концлагерь на Соловках. Бен напрягал память, запоминая, но в глубине души понимал, что в самый неподходящий момент обязательно сорвется, назвав, к примеру, наркома «милостивым государем», а трактористку Пашу Ангелину – «мадемуазель»…
   – Бен, это же страшно! – Лу отложила в сторону журнал и растерянно потерла виски.
   – Что именно? – брат взял в руки журнал и с выражением прочел: «Деревья по ветру качались, шумело поле спелой ржи. В овраге кулаки собрались, точили острые ножи. Желая заслужить награду, о преступленьи вели речь: устроить тайную засаду и пионера подстеречь…» И что тебя удивило? Растопчинский стиль, конечно, но чего ты ожидала?
   – Да при чем тут стиль! – возмутилась сестра. – Знаешь, о чем тут? Один бойскаут узнал, что его отец совершает должностное преступление, и сообщил в контрразведку. А дядя этого бойскаута вместе с другими родственниками подстерег парня и прикончил. Представляешь?
   Бен зевнул:
   – Помнишь песню про Хорста Весселя? У нас, кажется, есть пластинка. Типичное тоталитарное мышление. «Наши маленькие детки нынче служат в контрразведке…»
   – И ты так спокойно об этом говоришь? Они же больные! Дети доносят на родителей, родители подстерегают детей в засаде… Что мы тут можем сделать, не представляю…
   – Лу, прежде всего – меньше эмоций, – наставительно заметил брат. – Пойми, ты имеешь дело с произведением художественной литературы, написанным в пропагандистских целях…
   Сестра помотала головой:
   – Это действительно было где-то на Урале. В предисловии сказано – реальный факт. Горький заявил на съезде писателей, что этому бойскауту надо поставить памятник…
   – А кто такой Горький? – равнодушно отозвался Бен, перелистывая журнал. – Хватит читать такое, вкус испортишь!.. Лу, мы имеем дело с болезнью. А если так – надо не возмущаться, а лечить. Вот завтра я схожу кой-куда, понаблюдаю за местными Гомерами, может, и этого Гатунского встречу. Что ему передать от тебя?
   – Что он гвок, – буркнула сестра.
   – Охотно. Только не поймет. Наш фольклор они не изучают… Интересно, чего там Джон поделывает? Он просил меня настроить передатчик, наверное, хочет поговорить с Казим-беком… А помнишь, мы мечтали о том, какие тут у нас будут приключения? Как будем спасать приговоренных сталинскими сатрапами, расклеивать листовки, создавать партизанские отряды? Помнишь, когда мы играли в «красные-белые», никто не хотел быть красным, кроме Джона?
   – Почему? – удивилась Лу. – Я тоже часто была за красных, по-моему, ты тоже.
   – Из-за Джона…
   – Факт есть факт. Ну, а насчет приключений, так по-моему, уже на первом курсе все стало ясно. Ты же сам говорил, мы тут не нужны.
   – Это и обидно, – подхватил брат. – Ну ладно, я, как известно, циник и эгоист, и вообще, мне наши дела ближе. Но представь себе, если бы Президент Сэм объявил набор волонтеров. Да половина наших стариков записалась бы! Прибыли бы сюда с трехцветными знаменами…
   – В Европе больше миллиона русских. Некоторые из них пытаются вернуться. Насколько я знаю, бойскауты сообщают о них в контрразведку, а суды приговаривают к расстрелу…
   – А народ безмолвствует, – задумчиво проговорил брат.
   – Отчего же безмолвствует? Рукоплещет! Народ счастлив, что существуют колхозы, лагеря и НКВД. В этом-то и ужас. Боюсь, сумей мы, или кто другой, опубликовать или распространить материалы о репрессиях – на Западе их уже немало, нас бы просто не захотели слушать. Нет, тут что-то не так…
   – Поэтому мы не будем больше играть в «красные-белые», – кивнул Бен. – Наше дело – выполнять приказ руководства, не вмешиваясь во внутренние дела товарища Сталина и его шакалов. А жаль! Честно говоря, я бы с удовольствием занялся хотя бы этим безусым. Чиф – гений! В первый же день вышел на что-то очень важное… Чушь какая-то – подпольное Политбюро прямо в центре Столицы!..
   – Официальное подполье, – отозвалась сестра. – Умные диктаторы назначают не только министров, но и руководителей подполья. Взамен гарантируется нечто вроде личной безопасности. Чифа, по-моему, и вывели на такую структуру. Могу себе представить, кого бы они отобрали нам для Тускулы!
   – Постой-постой, – заинтересовался Бен. – Но в таком случае они бы не стали допрашивать его о дяде Генри. Согласились бы – и все.
   Лу развела руками:
   – Нам их логики не понять. Боюсь, придется отбирать людей самим. Погляжу-ка завтра на этого художника. Может, у него есть знакомые – из тех, кто не побоялся…
   Она вновь взяла журнал и принялась перелистывать критические статьи в конце номера. Тут дело пошло спокойнее, и девушка даже начала проявлять нечто, похожее на обычный читательский интерес. Бен вновь погрузился в словарь, пытаясь представить, как нужно обращаться к разным должностным лицам, а также к соседям по очереди и трамвайным попутчикам. При должном усилии все это можно заучить, но обращаться к особам женского пола со словом «товарищ»!.. «Товарищ, вы не желаете сходить со мной на „Норму"?..»
   Неожиданно отворилась дверь. Чиф вошел в комнату, секунду-другую постоял на пороге, затем присел к столу.
   – Леди, джентльмены, прошу…
   Бен и Лу переглянулись, но переспрашивать не стали.
   – Проводим деловую игру. Бен, ты руководитель группы «Пространственный Луч». Обстоятельства – наши. Состав – ты и Лу. Время – начиная с завтрашнего утра. Твои действия?
   Бен щелкнул пальцами:
   – О'кей, товарищ командир, приступаю… Завтра Лу отправляется к нашему больному. Кроме оказания помощи, она попытается установить контакты с его знакомыми из числа местной богемы. Сам я иду к Бертяеву, где буду побольше слушать и поменьше говорить. А послезавтра постараюсь сходить на демонстрацию, чтобы ощутить местный шабаш изнутри. Ну, а в перспективе…
   Он помолчал, затем заговорил совсем другим тоном:
   – По-моему, ключ в Бертяеве. Уверен, он не просто «внутренний эмигрант», как здесь принято выражаться. Думаю, именно через него удастся начать отбор людей для Тускулы. Затем надо прощупать «официальное» подполье. Если это не провокаторы, то продолжим переговоры, но уже без всяких условий с их стороны. Они представляют кандидатов, мы – отбираем. И осторожно выходим на Тернема. Тут возможны варианты…
   – Лу? – Чиф повернулся к девушке. Та пожала плечами:
   – Я в руководители группы никогда не намечалась, но с Беном, как ни странно, согласна… Я хочу устроиться в научный центр, где можно провести исследование по психиатрии. Куда устраиваться и каким образом, еще не знаю, но постараюсь поскорее выяснить. Думаю, если Бен был руководителем группы, то не посмел бы держать меня взаперти!
   – Надейся, надейся, – хмыкнул брат, тут же заработав подзатыльник.
   Чиф помолчал, затем кивнул и наконец кивнул:
   – Хорошо, действуйте. Только, Бен, учти: ничем другим вы с Лу заниматься не должны. Все ясно?
   – А ничего не ясно, – отпарировал тот. – Это что, продолжение деловой игры?
   – Уже нет. С завтрашнего утра ты руководитель группы. Казим-бек назначение утвердил. Вот твой личный шифр.
   Бен повертел в руках небольшой белый конверт и, не распечатывая, сунул в карман:
   – Чиф… Джон… Тебя что, отзывают на Тускулу?
   – Не дождешься! – усмехнулся Косухин-младший. – Я подал рапорт Казим-беку, чтобы он разрешил мне действовать самостоятельно и по отдельной программе. Тебе подчиняться не буду. Возможно, скоро мне придется уехать, по крайней мере, на время. Вопросы есть?
   – Вопросы? – поразился Бен. – Ну, знаешь! Какая еще отдельная программа? Ты чего надумал? Разве это по-товарищески?
   – Вам неясен приказ, Александр Леонтьевич?
   Бен моргнул, все еще не веря, затем криво усмехнулся:
   – Куда уж яснее, Иван Степанович!
   Он поглядел на сестру, но Люба Бенкендорф смотрела куда-то в сторону, явно не желая вступать в разговор.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация