А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Царь-Космос" (страница 34)

   Глава 12. Кукушка лесовая

   1

   На трамвае Зотова решила не ехать, пешком пошла. Рассудила просто: народу днем на улице полно, всем в лицо не заглянешь, а на трамвайной остановке почти наверняка шпика выставят. Хорошо бы еще шинель сменить на что-нибудь цивильное, но тратить на это время не хотелось. Авось и так обойдется, в военном многие ходят.
   Надо было спешить на вокзал, однако замкомэск все еще не могла определиться. Вокзалов много, во все стороны «железка» раскинулась. А куда податься? Не на польский же кордон, как поручик советовал! Вспомнят ей поляки прошедшую войну, да и швали эмигрантской там полно.
   Решила не торопиться, по городу побродить. Была мыслишка заглянуть в Дхарский культурный центр, повидать Родиона Геннадьевича, но, подумав, Ольга идею не одобрила. Чумная она сейчас, незачем хорошим людям лишние неприятности. Соломатину она позже напишет, а вместо подписи что-нибудь понятное изобразит, чтобы наверняка догадался. Нарисует, допустим, Шушмор – и всех их разом возле розовых камней.
   С тем Ольга и пошла гулять. Час был еще не поздний, солнце обещало теплую весну, ноги сами несли вперед, и девушка даже не заметила, как начала напевать что-то знакомое, фронтовое. Хорошо еще, не в полный голос, мурлыкала больше. Опомнилась, язык прикусила, и только тогда поняла, где оказалась. До подъезда, где ее квартира, метров двести всего. Что значит привычка!
   Замкомэск перешла на другую сторону улицы и хотела уже повернуть назад, но передумала. Захотелось на подъезд взглянуть. Вдруг охрану сняли? В квартире ее два входа, парадный и черный, можно рискнуть, зайти напоследок через лестницу, которой прежде прислуга пользовалась, из вещей самое нужное взять. Подумав, эту идею она отвергла, но поглядеть все же решила, из принципа. А чтобы не рисковать, свернула направо, в небольшой переулок. Если до перекрестка дойти, до следующего переулка добраться, то можно попасть дворами к подворотне, что почти напротив ее подъезда. Выглянуть, обстановку оценить – и назад. Разведка по всем правилам!
   В переулках было тихо, редкие прохожие спешили по своим делам, и Ольга решила, что все идет правильно. Сейчас поглядит на знакомые окна, рукой помашет, а потом об отъезде подумает. Только не на поезде, уж больно на вокзалах чужих глаз много. Безопаснее добраться до одного из пригородных рынков, куда крестьяне на подводах из окрестных уездов съезжаются. Договориться за червонец да и отправиться малой скоростью в Богородицк или Клин. А там видно будет.
   В подворотне пахло кошками. Девушка оглянулась, ничего опасного не заметила и неспешно прошла вдоль стены. Выглянула, вздохнула.
   …Подъезд, возле него – двое в штатском, братья-близнецы тех, что в прошлый раз были. Ждут, подметки стаптывают, всех, кто мимо проходит, внимательными взглядами провожают.
   Ольга отступила назад, в кошачий сумрак подворотни, прикинула, что надо бы все же на окна взглянуть.
   – Привет, Зотова!
   Знакомая лапища на плече. И голос тоже памятный.
   – А я за тобой уже минут двадцать иду. Хоть бы назад поглядывала, дуреха!
   Крепкие ладони охлопали карманы, коснулись кобуры на поясе.
   – Никак папиросы себе не купишь? Что за цимес[24] горло всякой дрянью портить?
   Развернули.
   Яков Блюмкин, агент «Не-Мервый», довольно кривил толстые губы. В полутьме подворотни странным огнем горели черные глаза.
   – Что ж ты, Зотова, смерть ищешь? Я так и знал, что к дому своему пойдешь, ровно кошка какая.
   Хмыкнул, дернул длинным носом, принюхался.
   – Точно, кошка. По кошачьей тропе. Ну что, Зотова, продолжим? Я уже тебе говорил, две возможности есть, вот и выбирай. Без толку помрешь – или исповедуешься мне, как отцу, сыну и духу святому в одном моем еврейском обличии.
   Руки не отпускали, держали крепко, черные глаза глядели в упор. Ольга дернулась, отвела взгляд.
   – Отпусти, Блюмкин! Я же все передала, товарищ Ким сказал, что согласен на переговоры…
   – Передала, передала! – Яков довольно хохотнул. – Сама предложила, сами и сделала, отпускать же тебя я не собирался. Сперва про свой отдел расскажи, людишек обрисуй, про бумаги вспомни. Ты же ремингтонистка, все входящие-исходящие видеть должна. А заодно и о девке этой, Наталье Четвертак, доложись. Что за цаца такая ценная, всем нужна, всем интересна? Где спрятана, как найти? А я тебя, Зотова, бить не буду, если и помрешь, то человеком, а не куском визжащего мяса. Начинай, начинай!..
   Замкомоэск чуток подумала, вздернула подбородок.
   – Зверюга ты, Блюмкин, нелюдь. Только не это страшно, нагляделась я на всякую сволочь. Страшно то, что ты видом человек. Ногами ходишь, словами говоришь. Небось, женат и дети есть.
   Яков ничуть не удивился, хмыкнул.
   – Женат, само собой. Дочка у меня, такая же черная. И нос, точно мой, шнобель.
   – А у меня так ничего и не сложилось. Представляешь, Блюмкин, пришла я с фронта да влюбилась, как дура последняя. Сама себя не помнила, словно в тумане все. А он женатый, да еще сосед по квартире, вторая комната по коридору. Я с ним даже поговорить не успела, супруга его законная почуяла что-то да крик подняла. Соседи сбежались… А я их, Блюмкин, постреляла, лупила в упор, пока патроны не кончились. С тех пор и стала в кобуре махорку держать, понял?
   «Не-Мертвый» разжал хватку, вынул из кармана желтую папиросную коробку, открыл.
   – Рассказала, называется, аф алэ сойним гезукт[25]! Жалобить меня решила, что ли? На вот, покури, чтобы в мозгах посветлело. Нет у меня охоты тебя, Зотова, убивать, и не зверюга я вовсе. Но приказ имею, и все нужное из тебя вытрясу, если понадобиться, то и с кишками. Бери папиросу!
   Кавалерист-девица покачала головой, кобуру табачную расстегнула.
   – Я лучше махорки, привычнее как-то. Знаешь, Блюмкин, и я тебя убивать не хочу. Покалечу слегка, ногу прострелю. Больно будет, ну да ничего, отлежишься. Жена бульону куриного сварит, в госпиталь, прямо в палату принесет…
   Яков зажевал папиросу, взглянул искоса.
   – Табаком кидаться вздумала? Ты это бро…
   Сухо ударил выстрел. Черные глаза удивленно округлились, моргнули.
   – Ну, с-сука!..
   Девушка успела отступить на шаг. Тяжелое тело рухнуло на тротуар, дернулось, захрипело. Замкомэск спрятала в кобуру маузер «номер один» и мысленно поблагодарила белого офицера Семена Тулака. Уговорил-таки не ходить по городу с махоркой на поясе.
   – С-сука, сука гадская, залц дир ин ди эйгн, штейнер ин арцн…[26]
   Ольга обошла лежащего и, не оглядываясь, поспешила покинуть пропахшую кошками подворотню. Во двор, потом переулком до ближайшего перекрестка… Выстрел наверняка слышали, но Блюмкин наводить на ее след не станет, не в том его интерес. Мелькнула и пропала мысль о том, то опасных зверей следует добивать. Она – не зверь, и война уже кончилась.
   Пули догнали уже во дворе. Первая истратила злобу впустую, сумев лишь прожечь дыру в шинели, вторая и вовсе прошла мимо, прожужжав возле уха.
   Попала третья.
   Девушка охнула, схватилась за онемевшее плечо, попыталась устоять на ногах. Упала. Еще ничего не успев сообразить, вскочила и бросилась бежать вглубь двора. Но сапоги, внезапно отяжелев, заставили перейти на шаг, потом остановиться…
   – Держи! Держи ее!..
   Кричали на улице. Резкой трелью ударил милицейский свисток. Ольга закусила губу, чтобы не закричать, выхватила маузер и медленно, с трудом передвигая непослушные ноги, побрела в сторону уже близкого переулка. Сзади кричали, свисток не умолкал, но замкомэск упрямо шла вперед, пытаясь продаться сквозь заступившую путь серую пелену. Она еще сумела подумать, что ранение не слишком тяжелое, разве что кровью можно изойти, но это не беда. Сейчас дойдет до своих, ее подберут, перевяжут, укроют чем-нибудь теплым. Ничего с ней, с гимназисткой седьмого класса, не случиться!..
   – Оленька, доченька! Да куда же ты? – спросила мама.
   Замкомэск Ольга Зотова попыталась ответить, но так и не нашла слов.

   2

   Ключей от комнаты не выдали. Незнакомый вахтер в плохо сшитом штатском костюме потребовал удостоверение, долго его изучал, а затем неохотно кивнул в сторону лестницы:
   – Вам в кабинет к товарищу Киму. Поторопитесь!
   Сотрудник Техгруппы Научпромотдела ЦК Семен Тулак спорить со служивым не стал, впрочем, как и спешить. Сдал шинель в гардероб, долго расчесывал черные цыганские кудри возле огромного старорежимного зеркала…
   Войск на улицах стало заметно меньше, и на них уже перестали обращать внимание. Вечерний выпуск «Известий» сообщил о проводящейся в городе «передислокации в связи с переходом на летне-весенние условия квартирования», что окончательно успокоило даже самых пугливых. Зато Главная Крепость оказалась оцеплена намертво. Внутрь пускали не всех, выпускали же, если верить слухам, и вовсе лишь по специальному разрешению то ли Предреввоенсовета, то ли Генерального. Аборигенов, обитавших здесь с весны 1918-го, эти строгости ничуть не пугали. Не впервой! Вспоминали дни болезни Свердлова, а также бурный Х Съезд. Не иначе, рассуждали они, очередная заковыка с мордобоем на Политбюро. Семену уже успели шепнуть, что Вождь при смерти, и ожидается, якобы, экстренное заседание ЦК.
   Поручика мало интересовали тайны Мадридского двора. На службу он явился в последний раз. Не из чувства долга перед большевистским Синедрионом, а в слабой надежде узнать о судьбе сгинувшего без следа Вырыпаева. Уходить, не узнав об участи брата-скаута, офицер считал бесчестным. Вызов к товарищу Киму был весьма кстати.
   У кабинета Кима Петровича оказалось неожиданно людно. Секретарь отсутствовал, зато в приемной толпился десяток молодых крепких ребят в новых темно-зеленых гимнастерках, но без нашивок и петлиц. На вошедшего поглядели без особой симпатии, и Семен сразу же почувствовал себя не слишком уютно. Зато возле окна он сразу же приметил знакомое лицо. С этим человеком они никогда не были – и не могли быть! – друзьями, но поручик внезапно успокоился. По крайней мере, какая-то ясность.
   – Здравствуйте, товарищ Лунин! На Чукотку едем?
   Молодой комиссар протянул правую руку, потом спохватился.
   – Извини, товарищ Тулак. Извини – и здравствуй, вот тебе левая, она к сердцу ближе. Напомню, что в прошлый раз мы на «ты» перешли, от чего оказываться не вижу причины. А до Чукотки еще дожить нужно. Твои в группе все целы?
   Какой-то миг поручик колебался, но потом решил, что хуже не будет.
   – Ольге Зотовой пришлось бежать. Вырыпаев пропал куда-то, в общежитии нет, на работе тоже. Не звонил и писем не присылал. Я хотел спросить у товарища Кима.
   Лунин поглядел странно, покачал головой.
   – Трубку тебе выдать успели?
   Поручик порылся в кармане, достал «billiard».
   – Масонерия! – голубые глаза Николая Андреевича потемнели. – Тем хлопцам, что до вас были, еще и зажигалки подарили, с надписями. «Спи спокойно, дорогой товарищ!»…
   Семена передернуло. Комиссар если и шутил, то уж слишком мрачно.
   – …Что же касается Чукотки, товарищ Тулак, то могу тебе доложить, что дорога туда хоть и долгая, но начинается, как известно, с первого шага. Его мы, считай, уже сделали.
   Поручик вновь оглядел заполненную парнями в одинаковых гимнастерках комнату.
   – Мы… Мы арестованы?
   – Приглашены. – Лунин недобро усмехнулся. – Чаю, правда, не обещают. А вот товарища Куйбышева, председателя ЦКК, не выпускают из квартиры. И не его одного.
   Офицер впервые пожалел о своей принципиальности. Надо было не играть в рыцарство, а уходить еще вчера, да не одному, а с закомэксом Зотовой. Девица нервная, того и гляди, дров наломает. С другой стороны, грешно пропускать такое. Где еще увидишь схватку Красных Скорпионов? Может, для этого судьба и сберегла его, добровольца декабря 1917-го? «Я твердо знаю, что мы у цели, что неизменны судеб законы…»
   – Всем – добрый день!
   Товарищ Ким вышел из кабинета. Трубка в зубах, черная кожаная папка под мышкой.
   – Николай Андреевич!.. Товарищ Тулак!..
   Рукопожатие вышло сильным и энергичным. Поручик, догадываясь, что сейчас все завертится, решил воспользоваться моментом.
   – Товарищ Ким! Виктор Вырыпаев исчез.
   – С ним все в порядке, – шкиперская бородка дрогнула. – Виктор Ильич включен в состав особой группы, за него не волнуйтесь… Ну, что товарищи? Пошли!
   Знакомый широкий коридор, Сенатский корпус, второй этаж, до конца и налево. Семен сразу понял, куда они идут и невольно удивился. Отчего-то казалось, что они спустятся на первый этаж, где кабинет Троцкого или поднимутся на третий, к товарищу Каменеву.
   Их опередили. В знакомой приемной трое молчаливых молодых людей в одинаковых гимнастерках окружали стол секретаря, прижав к стене мрачного темноволосого мужчину с густыми черными усами. Тот затравленно озирался, но даже не пытался вырваться.
   Семен его узнал и вновь удивился. Иван Павлович Товстуха, главный помощник Генерального. Вот, значит, до чего дошло.
   Еще двое в таких же гимнастерках стояли у двери в сталинский кабинет.
   – Лунин и Тулак со мной, – товарищ Ким кивнул на дверь. – Остальные – согласно плану.
   Поручик почему-то решил, что энергичный любитель трубок проложит себе путь ударом сапога, но тот приоткрыл дверь очень аккуратно, словно крышку от ящика с ручным бомбами.
   – Разрешите?
   – Здравствуйте, товарищи! Хорошо, что заглянули. Проходите!..
   Товарищ Сталин ждал их посреди кабинета. Улыбался, сжимая зубами потухшую трубку-носогрейку, маленькие желтые глаза смотрели спокойно и с легкой хитринкой.
   – Вижу, кто-то с утра пораньше затеял ряд перемен в нашем политическом строе. Думаю, надо посоветоваться на этот счет. Садитесь, товарищи!..
   Он кивнул на стулья, стоявшие у большого Т-образного стола, а сам прошел на свое место под большим портретом Карла Маркса. Товарищ Ким положил черную папку на стол, но садиться не стал. Вынул трубку изо рта, спрятал в карман.
   – Товарищ Сталин! По приказу Председателя Реввоенсовета Троцкого в Столицу введены войска. В Главной Крепости сейчас находится батальон Частей стратегического резерва РККА. Лубянская площадь и здание ГПУ блокированы. Такое положение нетерпимо, уже идут слухи о военном перевороте. Нужно решить вопрос немедленно. Товарищ Троцкий скоро придет в ваш кабинет вместе с товарищем Каменевым и в вашем присутствии подпишет приказ о выводе всех войск. Требуется только одно…
   Ким Петрович немного помолчал, взял в руку папку.
   – Наш отдел создан для того, чтобы приказы руководства выполнялись незамедлительно и точно. В декабре прошлого, 1922 года, Вождь дал указание о перемещении вас, товарищ Сталин, с должности Генерального секретаря ЦК…
   Зашелестела бумага.
   – Цитирую: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека…» Письмо подлинное, оно заверено секретарями и стенографистом. Прошло больше трех месяцев, а этот вопрос до сих пор не рассматривался.
   Сталин молчал, вместо него ответил Николай Лунин.
   – Письмо предназначено будущему съезду, товарищ Ким. Вы не должны вмешиваться, пока решение не принято. Иначе это и в самом деле напоминает переворот.
   Любитель трубок дернул плечами.
   – Я бы подождал, но Троцкий не хочет, против него в ЦК началась травля, и он опасается, что съездом будут руководить его враги. Войска вы видели. Троцкий их выведет и должности Генсека не получит, но вам, товарищ Сталин, нужно сейчас же написать заявление об отставке. Скажу сразу, что с этим согласно большинство Политбюро. Диктатора Троцкого они не хотят…
   – И желают договориться на моих костях, – негромко перебил Сталин. – Знаю, уже сообщили… Зиновьеву кто-то очень умело подсунул памятное всем вам «обезьянье» дело. Григорий, известный храбрец, решил, что его собираются сделать крайним. Царем обезьян, понимаешь… Товарищ Ким, я сумею объяснить членам Политбюро суть этой дурацкой интриги. Жаль, что я не послушал вас, товарищ Лунин.
   – Вчера арестован Григорий Каннер, – резко бросил товарищ Ким. – У него найдена большая картотека, там компрометирующие материалы на руководства партии и Совнаркома. Он признался, что собирал эти сведения по вашему приказу. Более того, сообщил, что через управляющего делами ЦК Ксенофонтова устанавливал слежку за людьми, изымал материалы. Были случаи незаконных арестов…
   – Подлец! – желтые глаза плеснули пламенем. – Подлец и провокатор! И он, и этот Ксенофонтов. Они воспользовались…
   – Не только они, товарищ Сталин. Разрешите?
   Любитель трубок положил папку и прошел к Т-образному завершению стола, где находился Сталин. Справа от Генерального стоял большой черный телефон, рядом желтела скверной бумагой тощая книжица.
   – Телефонный справочник Главной Крепости, как я понимаю? Вы не будете возражать?
   Товарищ Ким взял книжицу со стола, открыл наугад:
   «049 – Богданов, 059 – Бубнов, 054 – Бухарин…» А вот и товарищ Дзержинский – 007, интересный номер. У Троцкого, само собой – 001, иначе нельзя. Ваш, товарищ Сталин, насколько я помню – 034.
   Он снял телефонную трубку, немного послушал.
   – Да, пусть войдет.
   Двери раскрылись. Двое парней в зеленых гимнастерках втащили за руки третьего – небольшого роста, узкоплечего, со вздыбленными темными волосами. На лицо его лучше было не смотреть – в гробу такие прячут под покрывалом. Семен невольно отвернулся. Подобного Грише Каннеру он все-таки не желал.
   – Говорите, – кивнул товарищ Ким. Человек дернулся, судорожно глотнул воздух.
   – Так точно… Да… Два года назад Председатель Совнаркома дал указание об устройстве автоматической телефонной сети в Главной Крепости. Инстанция… То есть… Товарищ Сталин непосредственно руководил этой работой. Был приглашен инженер, коммунист из Чехословакии. Центр сети технически целесообразнее всего было ставить в том пункте, где сгруппировано больше всего абонентов. Инстанция… Товарищ Сталин приказал поместить его на нашем этаже, возле своего кабинета. Для… Для товарища Сталина был выделен отдельный аппарат и устройство, чтобы незаметно прослушивать разговоры. Устройство называется «контрольный пост»…
   Генеральный медленно встал, крепкие пальцы вцепились в край столешницы.
   – Сейчас «контрольный пост» находится здесь, в нижнем правом ящике стола. Его можно в любой момент присоединить к сети. По приказу Инстанции я стенографировал разговоры товарища Троцкого, товарища Зиновьева, товарища Дзержинского…
   Каннер задохнулся, долго глотал воздух. В кабинете стояла мертвая тишина.
   – После окончания работы инженер по приказу товарища Сталина был арестован и расстрелян…
   – Бред! – ладонь Сталина упала на зеленую ткань. – Здесь не ГПУ, я не могу никого расстреливать!..
   Изувеченное лицо Гриши Каннера дернулось.
   – Не… Не бред. Товарищ Сталин обратился к товарищу Ягоде, начальнику Особого отдела ГПУ, тот оформил…
   Ким Петрович махнул рукой, и все трое вышли из кабинета. Каннер двигался с трудом, ноги заплетались, цеплялись о красный ковер. Негромко хлопнула дверь.
   – Центральная контрольная комиссия подтверждает эти факты, – комиссар Лунин подошел к телефону, брезгливо прикоснулся пальцем. – Но делу следует дать законный ход, а не использовать для шантажа, иначе мы будем ничем не лучше этих «контролеров». Вы можете меня арестовать, как товарища Куйбышева, но если нет, я сейчас же собираю пленум ЦКК. Заодно рассмотрим деятельность вашего отдела, товарищ Ким. Давно пора!
   Николай Лунин попрощался коротким кивком и шагнул к двери. Никто его не задерживал.
   – Какой горячий товарищ, панымаишь, – проговорил Ким Петрович с узнаваемыми сталинскими интонациями, когда дверь за комиссаром закрылась. – Пусть теперь кто-нибудь попробует утаить шило в мешке. Все равно бы не получилось, Троцкий рвет и мечет, а у Зиновьева чуть ли не апоплексический удар. Кому понравится такой «контроль»?
   – Почему? – Сталин вскинул голову, посмотрел товарищу Киму прямо в глаза. – Почему предал, шэни набичуар[27]? Чем подкупили?
   – Предать можно Вождя, – любитель трубок выдержал взгляд Генерального на удивление спокойно. – А ты обычный «каппо», ничем не лучше Свердлова и Троцкого. Рано ты себя «Инстанцией» вообразил. Это первое, а вот и второе…
   Из черной папки был извлечен сложенный пополам журнал в блестящей глянцевой обложке. Товарищ Ким расправил его и положил перед Сталиным. «Огонек» – успел прочитать Семен. Над красными буквами надписи был помещен портрет усатого старика в старорежимной фуражке с большим гербом, обведенный жирной траурной рамкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация