А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 28)

   Глава четырнадцатая

   Зимородинский не пришел на тренировку. Это уже случалось, и никто особенно не удивился. Запасных ключей хватало, а занятия провел один из сэмпаев. После тренировки Матвеев с Кузякиным задержались. Юра никогда не уходил сразу после окончания занятий, и его друг тоже, за компанию. Поработали в легкий контакт, повертели нунчаки. Иметь их дома Зимородинский разрешал, только начиная с зеленого пояса, а в зале – пожалуйста. Короче, позанимались еще минут сорок, пока сэмпай не выгнал. У метро Матвеев купил коробку сока и гамбургер, который разъели напополам. Все, как обычно, но Юра вдруг забеспокоился. Не понятно почему. Так бывает, когда забудешь что-то важное, а потом силишься вспомнить, что. Кузякин, не заметив перемены,– его беспокойство не глодало,– продолжал болтать в одиночестве. Федя любил поговорить, особенно когда настроение отличное. Сегодня у него наконец получился май-маваши правой, над которым он бился уже почти месяц. Левой ногой выходило как надо, а правой – не удар, а дрыг. Таракана со стола не смахнешь. А сегодня пробило. И корпус лег как надо, и прочувствовалось все. Сэмпай похвалил. И Вячеслав Михайлович похвалит. В следующий раз. Потом мысли Кузякина переключились на новую игрушку, которую на днях инсталлировал Юра. Федор тут же принялся подбивать клинья насчет зайти поиграть. Юра не отреагировал. Беспокойство его усиливалось. Что за дьявольщина!
   На Фрунзенской в вагон вошли две куколки со шлангованным волосатиком в бахромчатой куртке. Федя тут же расправил плечи, сделал «умное» лицо, подмигнул обеим по очереди, левым и правым глазом. Куколки заинтересовались. Их длинный приятель – нет. В ушах волосатика попискивали «соньки», голова подергивалась. Несерьезный экземпляр.
   – Юрка,– Кузякин пихнул друга,– пошли с девушками познакомимся.
   Матвеев не отреагировал.
   – Эй,– наконец обеспокоился Федя.– Ты чё? Ты в норме?
   Юра поглядел на друга, и от сердце немного отлегло. Простой парень Федька. Но надежный. Если что, всегда прикроет. Без вопросов.
   – Слушай, Кузяк, у тебя нехорошего такого предчувствия нет?
   Федя прислушался к себе:
   – Да нет, вроде бы. А что? – Поезд начал притормаживать.– Ладно, выходим или дальше едем?
   Они двинулись к выходу. Куколки в последний раз стрельнули глазами. Не без разочарования.
   – Погоди,– проговорил Матвеев, когда они вышли на поверхность.– Я хочу позвонить.
   – Да,– произнес мужской голос.
   – Андрей Александрович?
   – Да.
   – Это Юра.
   – Да, Юра.
   Вот тут Матвеев насторожился. А еще через мгновение понял: это не Ласковин.
   «Соврать,– лихорадочно думал он.– Что соврать?»
   – Андрей Александрович, вы обещали устроить меня заниматься.– (Первое, что пришло в голову.) – Вы уже узнали, да?
   – Еще нет. Оставьте телефон, Юра.
   Голос был чертовски похож, но если у Матвеева и оставались сомнения, то теперь они исчезли. Ласковин никогда не обращался к нему на «вы».
   Юра быстренько соврал телефон, попрощался и повесил трубку. Предчувствия оправдывались.
   – Федька,– мрачно сказал он.– Мы должны найти Андрея Александровича. У него дома засада.
   Глаза Кузякина расширились, но он молча кивнул.
   Выдавать идеи – Юрина работа. У него мозги пошустрей.
   Разумнее всего встать на караул у дома, дождаться, когда Ласковин или его подруга вернутся домой, и предупредить. Легче сказать, чем сделать. Они даже не знали адреса. Только телефон. А в справочной адрес им дать отказались, поскольку ничего, кроме телефона и имени Наташи, у ребят не было.
   – Давай еще раз Зимородинскому позвоним,– предложил Федя.
   Позвонили. Вячеслава Михайловича не было.
   – А что ты хотел? – спросила его жена. Юру она знала. Как и большинство учеников мужа, поскольку многие из них бывали у сэнсэя дома.
   – Мне бы адрес Андрея Александровича Ласковина,– попросил Юра.– Надо ему кимоно завезти, а адрес потерял.
   – Погоди, сейчас гляну в книжке.
   Через сорок минут ребята добрались до Пестеля, зашли во двор, прикинули, куда выходят нужные окна. Света в окнах не было. Точно засада.
   – Проблема,– Юра нахмурился.– А если он приедет ночью?
   – Тоже проблема! – засмеялся Кузякин.– Я покараулю. Купи мне чего пожрать только.
   – А родичи?
   – А родичам скажу, что ночую у тебя. Они ж не против.
   Ласковин очнулся и увидел над собой отливающий багровым локоть идола. Влажное и прохладное коснулось лица, прикрыв на несколько секунд глаза. Затем Андрей увидел девушку. Ту самую, что стояла на помосте, а потом плясала танец подстреленной птицы. У девушки были круглый подбородок и прямая сильная шея. А грудь совсем маленькая. Девушка улыбнулась ему и еще раз провела губкой по горящему лицу Андрея.
   «Завтра всю рожу раздует»,– подумал Ласковин.
   И тут сообразил, что он голый.
   «Наташа!»
   Андрей рванулся, но девушка без труда удержала – на сей раз Ласковина не «стреножили», а увязали, как пук соломы. Вроде той, что шуршала под овечьей шкурой, на которой Андрей.
   Девушка снова коснулась лица – Ласковин попытался ее укусить, но впустую лязгнул зубами. И тут же зашипел от боли. По шее ему приложили качественно. И не только по шее.
   – Ты красивый,– сказала девушка.– Не двигайся. Тебе будет хорошо.
   Кому-то рядом уже было хорошо. Сопел и пыхтел под ритмичные женские «Ах!».
   «Господи,– взмолился Андрей,– сделай что-нибудь!»
   Ласковые прикосновения девушки не достигали цели. Слишком основательно потрудились над Андреем ее собратья.
   Потрескивали факелы. Пыхтели, стонали, охали поклонники краснолакового кумира. Мокрые шлепки и шорох сминаемого сена.
   «Там, где ты ни на что не способен, ты ничего не должен… хотеть».
   Ласковин закрыл глаза.
   «Брат,– позвал он.– Где ты, брат?»

   Глава пятнадцатая

   Вошь, наконец, поймал машину. Только после того, как стал стопить пятидесятидолларовой бумажкой.
   – Куда? – пошутил водила.– В Москву?
   – Ближе.
   Вошь кинул сумку на заднее сидение.
   В сумке предательски лязгнуло. Водила приспустил молнию на куртке, убедился, что попутчик заметил кобуру, принял зеленый полтинник.
   – Командуй, комиссар.
   – Пока прямо,– сказал Вошь.– Думаю, здесь недалеко.
   Так и оказалось.
   – Будь здоров, друг,– попрощался довольный водила.– Послезавтра я обратно поеду. Голосуй – подвезу.
   – Ты меня не видел,– предупредил Вошь.
   – О чем речь!
   И уехал, не зная о том, как ему повезло.
   Тропу кто-то не очень старательно припорошил снегом. Но в косых солнечных лучах она выделялась отчетливой широкой полосой. И место, где тропа обрывалась,– тоже. Вошь поднялся по склону и, достав лопатку, в несколько взмахов расчистил люк. Заперто. Вошь вытащил свой «универсальный ключ», прилепил магнитом к железу, сбежал вниз, на шоссе, выждал, пока в зоне видимости не будет машин, и нажал на кнопку. Грохнуло громко, но фонтан земли вверх не взлетел: кумулятивный заряд.
   Крышку вышибло чисто. Вошь включил фонарь, но уже через полсотни шагов выключил: освещение работало исправно, только у входа лампочки малость попортило взрывом. Вошь расстегнул сумку, частично экипировался. После канализационных труб здешние натуральные пещеры выглядели сущим дворцом. И сбиться с пути просто невозможно. Тем более лампы понатыканы через каждые двадцать шагов.
   Войдя, Прохов сразу же послал Ивана убрать машину. И велел не возвращаться. Если их, троих, окажется мало, тогда и десяти таких, как Иван, не хватит.
   Сергей прошелся по дому, огляделся. Понравилось. Хорошее место. Доброе и правильное. Мудрое и светлое. Не знал бы, что здесь не так давно кровь лилась, никогда бы не поверил. Нет, не снятся покойники здешним обитателям. И любят они друг друга. Чувствуется.
   Ребята без Прохова вели себя скромно, по Правде. Чужих вещей не трогали, ничего не трогали без надобности. А как же иначе? Поздоровались и разошлись: Антон – к окну, Олег – в прихожую, к двери, слушать. Прохову пока дела не нашлось. Если кто устанет – скажет. Сергей сел на кровать, причувствовался… и позавидовал Ласковину. Из-за девушки. Но, подумав, зависть прогнал. Если выйдет, как задумано, девушка тоже станет одной из них, а если не выйдет, так и завидовать нечему.
   Приглушенный раскат грома прокатился по пещере. Дрогнуло пламя факелов. Девушка привстала, посмотрела на кого-то вопросительно – Ласковин видел ее блестящие, словно смазанные маслом плечи, острые грудки, приоткрытый рот. Поймав взгляд Андрея, девушка улыбнулась и снова склонилась над ним. Волосы упали на живот Ласковина. Теперь он мог видеть только ее макушку и чью-то мускулистую спину за заднем плане. Слышал и чувствовал Андрей намного больше, чем видел.
   Факелы снова горели ровно. «Еще, еще, еще…» – страстно бормотали рядом. «Ах-хар-ххар…» – хрипел женский голос. И вдруг, как по команде, все голоса стихли. А еще через мгновение громоподобный бас Адаманта разорвал тишину:
   – Убейте его!
   Ласковин содрогнулся – голос «патриарха» был страшен.
   Тут же топот множества ног, отрывистые возгласы. «Подруга» Ласковина вскочила на ноги, привстала на цыпочки, чтобы лучше разглядеть. Ласковин же видел только ее ноги: напряженные икры, бедра, округлившиеся светлые ягодицы… И красный локоть идола.
   Вошь глядел на представление целую минуту. В другие времена он сам принимал участие в похожих играх. Но не в этой. Эта была неправильной.
   Вошь шагнул вперед. Он смотрел на своего противника, и ему было весело. Что тот может противопоставить Вошу? Только дерево. Мертвое дерево.
   Адамант (лет двадцать назад его звали Виктором) увидел первым. И узнал сразу. Он всех узнавал сразу. Своих и чужих. Но этот – хуже, чем чужой. Этот – Враг. Адамант взглянул на образ того, в ком черпал силу. «Неужели ты допустишь?» Его дети в служении, сыновья и дочери Истины, поднимались, чтобы уничтожать. Молодые, сильные, красивые, плоть от плоти своей земли…
   – Убейте его! – крикнул Адамант.
   И голос его был услышан. И воины устремились на врага. И враг…
   Вошь презрительно усмехнулся. Когда между ним и голыми дураками, размахивающими палками, осталось шагов двадцать, он выдернул из-за спины автомат и нажал на спуск.
   Адамант не успел их остановить. Он вообще ничего не успел за эти несколько наполненных грохотом и смертью мгновений. И в паузе, потребовавшейся убийце, чтобы сменить магазин, Адамант тоже ничего не успел. А потом пули настигли и его.
   Ласковин услышал выстрелы и визг пуль. Одна угодила в колено идола, и отскочившая щепка упала Андрею на живот. Девушка подпрыгнула и истошно завизжала. Не она одна. Грохот выстрелов внезапно смолк. И тут же возобновился. Ласковин изогнулся и попытался связанными ногами подсечь вопящую дурочку. Не успел. Пуля опрокинула ее раньше. Девушка упала на Андрея, забилась беспомощно и через пару секунд затихла. Шкура под Ласковиным стала теплой и липкой.
   Автомат зарявкал короткими очередями, а потом и вовсе одиночными выстрелами. Через бесконечно длинный промежуток времени Ласковин увидел ноги стрелка. Тот не спеша двигался к идолу, вот он перешагнул через чье-то тело, повернулся. Грохнул выстрел. Вот он рядом. Нога, обутая в высокий армейский ботинок, сдвигает мертвое тело девушки. Воняющий гарью ствол смотрит Ласковину в лоб. Целую секунду. Затем отодвигается, и Андрей узнает стрелка.
   – Вошь!
   – Ну!
   Вошь ухмыляется. Исполосованное черным лицо, белые ровные зубы. Вошь доволен. Пинок каблуком, и голая кукла, все, что остается даже от самой красивой женщины после смерти,– скатывается на шкуры. Вошь перерезает веревки, но способность двигаться не сразу возвращается к Ласковину. Вошь, впрочем, не теряет времени даром. Гремит еще несколько выстрелов. Когда Андрей наконец поднимается на ноги, Вошь возвращается.
   – Ты убил всех? – спрашивает Андрей, и голос его дрожит.
   Вошь качает головой.
   – Двое в углу, в отрубе, связанные – не из этих. Твои?
   Ласковин, с трудом передвигая ноги, обходя трупы, идет в указанный угол.
   – Да,– говорит он.– Мои.
   Наташа и Зимородинский.
   – Я так и понял,– кивает Вошь и показывает стволом автомата: – Там душ. Иди, смой с себя.
   Ласковин смывал с себя чужую кровь и пытался осмыслить происшедшее.
   Он свободен. Он и Наташа. И Зимородинский. Зато несколько десятков человек, из которых почти половина – женщины, мертвы.
   «В Чечне убивают больше,– попытался он успокоить сам себя.– А это тоже война».
   Не полегчало.
   Спросить себя: «Поменял бы свою смерть на их жизни?»
   Только честно, парень!
   «Да,– сказал себе Ласковин.– Поменял бы».
   Ему очень хотелось верить: так оно и есть.
   «Да, поменял бы. Но только свою. Если бы они не тронули Наташу».
   Но кто говорит о жизни? Жизнь – это бурая от крови вода, стекающая по бурому кафелю. Не строил бы он из себя целку, сыграл в их блядские игры, и девушка с ласковыми руками снова заплела бы косу и уехала домой. Живая.
   Ласковин выключил воду. Всё, проехали. Мертвые мертвы. Пора позаботиться о живых. Подобрав чью-то рубаху, Андрей вытерся и отправился искать собственную одежду. Все-таки одну мысль он упорно не желал замечать. Потому что иначе ему придется убить самому. Того, кого убивать совсем не хочется.
   Вошь возился около идола. Но веревки на Зимородинском и Наташе он уже перерезал. Андрей присел рядом: дышат ровно. Спят. Наверняка та дрянь, которую Наташе вкололи вчера. На подбородке девушки – характерный кровоподтек. Ударила какая-то сволочь. Гнев возник и растаял. Обидчик уже получил свое. И даже сверх того. «Сражалась моя девочка,– с нежностью подумал он.– За меня сражалась. Теперь спит. И Слава спит. Он тоже сражался за меня… и проиграл. А выиграл… Кто?»
   Подошедший Вошь крепко взял его за плечо:
   – Не шевелись.
   Короткий болезненный укол, жжение под кожей.
   – Взбодрит,– сказал Вошь.– Понесешь девушку.
   – Мы что, так и уйдем? – спросил Андрей.
   – Хочешь пошарить у них в закромах?
   Ласковин покачал головой. Он имел в виду другое.
   – Похороны будут пышными,– свирепо произнес Вошь.
   И вдруг, сорвав с плеча автомат, выпустил очередь в голову идола. Ласковин услышал, как, взвизгнув в воздухе, врезались в дерево пули. Красный гневный лик искромсали белые неровные оспины.
   – У нас старые счеты,– свистящим, недобрым голосом объяснил Вошь.
   Ласковин не понял. Или сделал вид, что не понял.
   – Так его не свалить,– буркнул он.
   – Вот это точно! Бери девушку и пойдем.
   Без особых усилий Вошь вскинул на плечо, мешком, Зимородинского и зашагал к выходу. Андрей бережно поднял Наташу. Вколотое снадобье уже подействовало – его больше не шатало. Красный деревянный истукан злобно смотрел им вслед.
   Внизу на дороге выстроилась цепочка машин. Ласковин узнал «жигулек» Зимородинского, спустился, с облечением усадил Наташу на снег, спиной к дверце. Девушка глубоко вздохнула, но не проснулась. Вошь проделал то же самое с Зимородинским.
   В кармане у Славы нашлись ключи. Ласковин открыл машину. Вдвоем они устроили спящих на заднем сиденье. Ласковин завел мотор, собрался ехать…
   – Погоди,– остановил Вошь.– Еще несколько минут.
   Приглушенный удар грома. Спустя мгновение машину слегка качнуло, потом еще раз. Из взломанного люка выбросило пыльный клуб. Снег вокруг почернел.
   – Я сказал: пышные похороны,– удовлетворенно произнес Вошь.– Теперь можешь ехать.
   Прохов встрепенулся – кто-то на него глядел. А-а-а… Красавица с портрета. Не понравился ей Сергей Прохов, сразу видно. Еще бы, Проховы – не какие-нибудь Вяземские-Салтыковы. Черная кость. «Зато,– подумал Сергей,– не немцы и не татары – чистый славянский корень». Так наставник сказал. Значит, так и есть.
   – Не любишь,– негромко сказал Прохов бальной красавице.– Зато правнучка твоя полюбит, ясно?
   И тут его скрутило. Так что света не взвидел, мир с овчинку показался. Так худо, что хуже некуда. Даже не ощутил, как кулем свалился на ковер. И сколько провалялся – тоже не знал. Как сумел глаза разлепить, увидел угол окна, стул и нижний край занавески.
   С превеликим трудом приподнял непослушное тело, так и не осознав, что произошло.
   – Эй… – позвал чуть слышно.– Эй… Олег… Помоги…
   Глянул, а Олег уже в дверях стоит. И лицо у него – жуткое.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация