А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 27)

   – Ты в порядке? – прошептал Андрей.
   – Да. А ты? – голос звучал непривычно, как-то невнятно.
   Ласковин отстранился, вгляделся в любимое лицо… и тут же, покраснев от гнева, повернулся к своим тюремщикам.
   – Что вы ей дали, суки?!
   Ласковин был скован по рукам и ногам, но ярость его била столь осязаемо, что ближний бородач попятился.
   – Ты полегче, земляк,– предупредил он.– Ей ничего не сделали, попоили травкой, чтоб не волновалась, делов-то…
   Проговорив эту тираду, бородач заметно успокоился, а Ласковин успел осознать, что мстить пока преждевременно. Не по силам.
   – Успокойся, родной.– Наташа, встав, обняла его плечи.– Не надо. Мне, правда, ничего дурного не сделали.
   – Ну, пойдем, что ли? – пробормотал бородач.

   Привели их в комнатушку позади пещеры с идолом. Ласковин запомнил ее по прошлому разу. Привели и оставили. Взаперти, разумеется. И наручники с Ласковина не сняли.
   Наташа потрогала ссадину на шее Андрея.
   – Тебя били? – встревоженно спросила она.
   Ласковин покачал головой.
   – А я ничего не помню,– призналась девушка.– Вышла из дому, в магазин – и все. Проснулась уже здесь. Где мы, Андрей?
   – За городом. Это какие-то пещеры. Где под Питером есть пещеры?
   Наташа пожала плечами:
   – Что им от нас нужно, не знаешь?
   Теперь настала очередь Ласковина пожимать плечами.
   – Это какая-то секта,– пояснил он.– Однажды я наступил им на хвост, и они обиделись. Или, наоборот, заинтересовались. Их лидер – колоритная фигура. Почти час пудрил мне мозги, в свою веру обращал. Ребятки – натуральные идолопоклонники.
   Тут он вкратце описал краснолакового истукана.
   – И кто он? – спросила Наташа.
   – Сие есть великая и страшная тайна,– усмехнулся Ласковин.– Но, возможно, нам ее откроют. Кроме того, местный пахан обещал завтра нас отпустить. Гарантий никаких, но и тут тоже есть шанс. Так что ситуацию я расцениваю как умеренно хреновую.
   – Наверное, ты прав,– проговорила Наташа.– Мысли путаются. Будто снотворного наелась. Нет, спать не хочется, но как-то сонно.
   – А ты почитай что-нибудь,– предложил Ласковин.
   – Угу… Этот город… Нет, вот:

Мысли пахнут черешнями, будто дымком —
огонек.
На малиновом яблоке сохнет живая
водица.
Истонченные пальцы не глядя листают
страницы.
По расхристанной площади шахматный
скачет конек.


Барабанные палочки спят… Ах какой
нынче жаркий денек!
Все закутано в зной… 

   Тут она запнулась, потерла висок.
   – Забыла,– сказала огорченно.
   – У тебя есть шпилька? – спросил Андрей.
   – Нет, а что?
   – Попробовали бы снять эти чертовы наручники…

   Лязгнул засов.
   Давишние бородачи. Явились – не запылились.
   – Пора, земляк. Подъем, девица-красавица, время звенеть бокалами.
   – Остряк,– буркнул Ласковин.– Смотри, доостришься, зубы на завтрак сжуешь.
   Шутник в ответ только фыркнул.

   В пещере пахло травами. От нескольких десятков факелов происходил монотонный шуршащий звук. Десятка три мужчин и женщин стояли вокруг идола: женщины внутри, мужчины снаружи. Еще с полсотни выстроились отдельно. У мужчин в руках палки, у женщин – связанные пуки сена. Вид у всех был крайне торжественный. Притом, что размеры пещеры превращали людей в нечто незначительное. Только красный идол казался внушительного роста.
   – Сейчас хоровод водить начнут,– громко сказал Ласковин, получил затрещину от сопровождающего и, чтобы не остаться в долгу, вбил каблук в носок его сапожка. Кожа сапожка оказалась мягкой, хорошей выделки, поэтому ощущения у бородача возникли весьма острые. Выматерившись злобным шепотом, он врезал Ласковину по почкам… и получил по второй ноге.
   – Ах ты!..
   – Никита, кончай! – второй надсмотрщик схватил первого за руку.– Он же специально тебя заводит!
   Ласковин захохотал. Кое-кто оглянулся. В том числе – Адамант.
   Внушительная фигура «патриарха», облаченная в те же архаичные одежды, что и на прочей публике, возвышалась над подопечными не столько благодаря росту, сколько из-за того, что Адамант стоял на помосте. Наособицу. Рядом – только пара мужиков в расшитых рубахах и молоденькая девушка с отменной пшеничной косой. Простоволосая, что, по представлениям Андрея, древнерусской традиции не соответствовало. Или это уже христианское? Хотя традиция – вещь гибкая. Состязаются же нынешние «багатуры» в кирзовых сапогах. Ладно, посмотрим.
   Действо развивалось на манер представления фольклорного ансамбля из педагогического техникума. С позвякиваниями, пощелкиваниями и притопами обе цепочки, мужская и женская, двинулись противотоком, смешались, разделились, снова смешались…
   – Как тебе их хореография? – шепотом спросил Андрей у Наташи.
   – Кое-что есть,– так же шепотом ответила девушка.– Но очень по-дилетантски. Только, по-моему, хореография у них не главное.
   – Это точно,– согласился Андрей.
   Кружение закончилось. Женская половина хороводников сложила снопы вокруг красного истукана и выстроилась в линию. Адамант торжественно спустился с помоста и в полной тишине, если не считать потрескивания факелов, направился к пленникам. Ласковин уже заготовил подходящую остроту, но высказать не успел.
   Шаги были совсем негромкими, но их услышали все. И по выражению лица «патриарха» Ласковин сообразил: больше гостей не планировалось. Тишина в пещере сразу стала напряженной, а оба надсмотрщика на всякий случай придвинулись вплотную к Ласковину. Это только облегчило бы задачу, реши Андрей посчитать им зубы. С поправкой на то, что свободной у него оставалась только голова. Но Ласковин не торопился действовать. Сначала надо взглянуть, кого Бог послал.

   Глава тринадцатая

   Вошедший казался совсем маленьким под огромными темными сводами. Маленьким и неуместным. Его прическа, ботинки, синяя клетчатая рубаха, куртка, перекинутая через руку,– словно выходец из другого мира. Но он шел вперед, и ноги его уже ступали по длинной тени идола. Пальцы держащих Андрея адептов сильней сдавили его плечи. Единственная реакция. Никто не шелохнулся. Ни Адамант на своем деревянном троне, ни окружавшие его мужчины и женщины. Даже пламя факелов не дрогнуло.
   Человек продолжал идти, и теперь Ласковин узнал его: сэнсэй! Крыло надежды коснулось Андрея. В ту же секунду, с удивлением, он услышал голос Наташи:
   – Ну зачем? Зачем он пришел?
   – Зачем ты пришел? – могучим эхом прогремел голос Адаманта.– Зачем ты пришел, чужак?
   А Зимородинский все шел и шел. Прямо к языческому патриарху. Точно по середине черной тени.
   Невероятным усилием Ласковин попытался вызвать изнутри силу, но хранитель его оглох.
   Зимородинский остановился. Внезапно он осознал, что победа и поражение поменялись местами. Потому что увидел печать смерти на властном бородатом лице. Он мог бы ее стереть, но зачем? Он, Вячеслав Зимородинский, действительно, здесь чужой. И сила его осталась там, наверху, где белый снег и такое же белое солнце. И этот по-своему мудрый человек никогда его не услышит. Не станет слушать. Но все-таки Вячеслав Михайлович попытался.
   – Остановись, мастер,– сказал он.– Остановись!
   Адамант засмеялся. Надменный, властный смех. Хохот победителя.
   – Чужак! – рыкнул он, стирая все, что сказал или может сказать пришелец.– Пошел вон, чужак!
   Если бы Зимородинский мог уйти, он ушел бы. Но он не мог.
   Одинокий человек в неправильной одежде покачал головой и пошел. Вновь точно по середине черной широкой тени. Мужчины в подпоясанных рубахах слаженно и плавно выдвинулись вперед и перестроились в две шеренги. Не сплошной линией, тройками, но все равно вместе. Андрей не мог не восхититься: это было не просто ката, где бойцы синхронно выполняют одни и те же движения. У каждого адепта – свое место в строю и свое назначение. Деревянные шесты ощетинились, словно копья… Но Зимородинский шел. Спокойно, словно прогуливался по какой-нибудь аллейке Михайловского сада. Легко и беззаботно. Ох, как хотел бы Ласковин оказаться с ним рядом!
   Строй слитно качнулся вперед, но долей мгновения раньше Зимородинский швырнул свою куртку в лицо лидера средней тройки. Тот поймал ее шестом… и на взмахе невольно закрыл Зимородинского от остальных. Чисто и красиво Слава нырнул вниз. Удар, вскрик, хруст. Ласковин не понял, что сломалось – кость или палка. Адепты сомкнулись вокруг его сэнсэя – несколько хлестких ударов – и разошлись. Теперь Зимородинский оказался в двойном кольце. И все его противники стояли на ногах. Это совсем не понравилось Андрею – Славина атака прошла впустую; куртка, его оружие, валялась вне круга.
   Зимородинский атаковал первым – у него не было выбора. И тут Андрей увидел, как работает тройка. Средний совершенно не заботился о защите – левый партнер шестом защитил его голень, а правый, толкнув сэнсэя в плечо, сбил в сторону удар, направленный в голову. Зимородинский был слишком близко, чтобы средний мог эффективно использовать шест, но на идеальной дистанции для удара в живот. Стремительным уходом Зимородинский пропустил удар мимо – Андрей даже услышал, как ширкнул сапог по славиной рубашке,– пригнулся, пропустив над собой шест атаковавшего сзади, отдернул ногу, уходя от еще одной атаки, выстрелил навстречу йоко, удар вновь блокировали другие, а не тот, в кого он был направлен. Новый удар, уход, свист разрывающего воздух шеста,– Зимородинский высоко подпрыгнул, повернулся в воздухе, оттолкнулся ногой от чьей-то груди, приземлился на чьи-то плечи. Еще прыжок – и Слава вне круга. А один из противников (наконец-то!) лежит на земле.
   Адепты перестроились с невероятной быстротой. Теперь они надвигались полукругом, вынуждая Зимородинского отступать…
   Сэнсэй споткнулся. Живая боевая машина тут же отреагировала. Фланги рванулись вперед, и по крайней мере трое центральных метнули палки, быстро отступив назад. Одну из них Вячеслав поймал, остальные пролетели мимо, а сам Зимородинский распрямился, готовый встретить врага. Ну конечно. Андрей и не сомневался, что потеря равновесия – финт. Слава не мог оступиться.
   Но фланги сошлись, и Зимородинский опять оказался в кольце. Топот, сопение, звонкий звук соударяющегося дерева, короткий вопль.
   Противники били в основном по конечностям. При таком численном превосходстве защитить ноги очень трудно, и часть ударов попадала в цель. Палку у Зимородинского вышибли: кто-то очень удачно попал по пальцам. Самое скверное, Вячеславу никак не удавалось смешать противников. Они идеально держали строй и сводили на «нет» преимущество в скорости.
   Высокий прыжок… Зимородинскому не удалось повторить прежний прием. Один из адептов ухитрился вцепиться в рубашку Вячеслава Михайловича, получил сокрушительный удар в лицо, но продолжал держаться с упорством бойцового пса. Отвалился только тогда, когда новый удар переломил ему руку. Однако дело было сделано. Полдюжины палок опустились одновременно. И Зимородинский упал.
   Это был еще не конец. Даже сбитый с ног, Вячеслав Михайлович оставался опасным противником и сумел свалить троих. Но остальные его задавили. Некоторое время слышались глухие удары, затем строй разомкнулся, четверо взяли Зимородинского и оттащили в сторону. Женщины занялись пострадавшими адептами. Это казалось Андрею невероятным. Несколько минут, полдюжины побитых – и его сэнсэя, Мастера, как мешок, уволокли прочь! Господи, этого не может быть!
   Но это было.
   Адамант выждал, пока устранят последствия схватки, затем дал знак продолжать. Инцидент исчерпан. И это не повод, чтобы останавливать праздник.
   Ласковин увидел, как девушка на помосте медленно, картинно расплела косу. Затем сняла браслеты, распустив длинные широкие рукава рубахи. Один из бородачей, встав на колени, помог ей разуться. Легко и упруго девушка спрыгнула на землю, взмахнула руками, как крыльями. Разом заговорили бубны. Мужчины ритмично и резко хлопнули в ладоши. Прозвучало, как выстрел. Движения танцовщицы, угловатые, быстрые, не имели ничего общего с традиционными «лебедушками». Она то приседала, вскидывая руки и расставляя ноги так широко, насколько позволяло платье, то скакала, размахивая руками, словно подбитая птица…
   – Смотри, Андрей Александрович, смотри,– пробасил Адамант.– Родное и глазу приятно.
   Рука его легла на плечи Ласковина. Андрей стряхнул ее резким поворотом корпуса.
   – Если он умрет,– мотнул головой в сторону лежащего без чувств Зимородинского,– лучше тебе меня не отпускать, понял?
   – Ты еще не устал меня пугать? – удивился «патриарх».– Не бойся. Никто не собирается его убивать. Сегодня праздник. В праздник радуются, а не умирают.
   Ласковин промолчал. Его угрозы – просто от беспомощности. Андрей был ошеломлен. Никогда, сколько Андрей себя помнил, никогда и никто не побеждал его сэнсэя. Существовали более сильные бойцы и бойцы, куда более известные. Ученики Зимородинского становились чемпионами и проигрывали чемпионам. Но каждый ученик знал: мастер сделает его в кумитэ на первой же минуте. А теперь сэнсэя за руки, за ноги – и в дальний угол…
   Цепочка женщин разом пришла в движение. Браслеты со звоном посыпались на пол, упали на плечи распущенные волосы…
   Ласковин взглянул на Наташу. Наташа смотрела на Зимородинского.
   – Освободи меня,– сказал Ласковин.
   – Освободите его,– бросил «патриарх».
   Один из бородачей тут же присел на корточки и разомкнул кандалы. Второй тем временем избавил Ласковина от наручников. Совсем недавно Андрей мечтал об этом. Думал: без железа он выдаст корешкам-кумирникам за все хорошее. И вот железа нет. Что дальше?
   Дальше он смотрел и слышал словно из-под воды. Слышал пение, видел, как цепочкой, словно в детской игре «ручеек», движутся женщины. Потом мужчины вынесли на шестах большой желтый круг. Громче зазвенели бубны, все заплясали, запрыгали, завертелись… Ласковин закрыл глаза. Теперь остались только мерный звон и звонкие женские голоса, выкрикивающие песню, слова которой ускользали от понимания…
   …толчок в грудь. Андрей открыл глаза. Адамант. Довольный, щеки раскраснелись, как у Деда Мороза. В руке – настоящий бычий рог.
   – Пей!
   Ласковин взял рог, вдохнул теплый пряный запах…
   …Желтые шкуры, золотое руно, расстелили прямо на снегу. Сбросили одежды, подставили бледную кожу бледному солнцу. Танцевали, кричали от радости. Он возвращается, возвращается! Овечий мех под босыми ногами, розовые от мороза груди девушек, искрящийся ослепительный снег…
   – Пей!
   Ласковин посмотрел на красного идола. У его деревянных ног – огромный желтый круглый ковер. Мужчины, женщины сбрасывали одежду, ступали на желтый круг, обнимали друг друга…
   Ласковин снизу вверх взглянул на Адаманта.
   – Да,– кивнул тот.– Пей!
   – Нет,– прозвучал рядом тихий голос Наташи.– Андрей, не надо.
   Ласковин повернулся, сверху вниз посмотрел на свою подругу, затем снова снизу вверх – на густобородого «патриарха». Тот засмеялся.
   – Тебя никто не неволит, красавица! – пророкотал Адамант.– Но он – должен!
   И Ласковин осушил рог.
   А потом тоже засмеялся и воткнул его «патриарху» в живот.
   Адамант закричал. Протяжно, на одной ноте. Его согнуло пополам, блевотина выплеснулась на бороду. Ласковин отпрыгнул назад, повернулся и с необыкновенным удовольствием сломал нос одному из своих тюремщиков, а во второго всадил серию цки – горло, пах, солнечное сплетение. Ох, как давно Ласковин об этом мечтал!
   С полдюжины адептов, еще не успевших присоединиться к оргии у колен кумира, вышли из ступора и бросились на Андрея. Добро пожаловать!
   Первого Ласковин встретил таким йоко, что былинный красавец отлетел метров на десять. Наверняка с переломанными ребрами. Второй и третий подскочили практически одновременно. И практически одновременно полетели вверх тормашками. Двойной «хвост дракона». Андрей тут же выпрямился в высокой стойке. Блок, удар, прыжок с поворотом, сочный звук попавшего в цель маваши-тоби. Андрей упал в низкую стойку, медленно, картинно повел руками, выдохнул:
   – И-и-и-с-с-с!
   Вокруг вяло шевелились побитые враги. Какая легкость! Какая сила! Восторг! Кровь в жилах пенилась, как откупоренное шампанское, а сознание было пустым и неуязвимым. Навстречу бежали новые враги. Андрей встретил их пронзительным клекочущим криком… и они остановились. Андрей поднял руки, словно толкая перед собой огромный шар, мелкими шажками двинулся к противникам. Он видел их, всех вместе и каждого отдельно, с палками и без, полностью одетых и совершенно голых, волосатых и безволосых, жилистых и оплывших жирком, видел лица, искаженные яростью и страхом, видел, как мужчины привычно перестраиваются в бою. Еще он видел женщин, сгрудившихся под красной статуей. Голые, перепутавшиеся тела. Глупое человеческое мясо.
   Крик, страшный, длинный крик огромной хищной птицы хлестнул их всех сразу. И тут же воин-одиночка врезался в строй, и первые повалились сбитыми кеглями. Остальные подались в стороны. Но недостаточно быстро. Вертящимся волчком Андрей прошелся по малому кругу, и каждый удар попал в цель…
   …чья-то палка с сухим стуком ударила по голени. Андрей не почувствовал боли. Еще одна палка свистнула над головой (успел пригнуться) и угодила совсем не туда, куда целился ее хозяин…
   …рыжая всклокоченная борода, раззявленный рот. Лицо возникшее и исчезнувшее. Пальцы, рванувшие рубаху,– захват, хруст, вопль. Скользкая потная кожа, запах пота… и крови. И легкость, легкость. Пружинящие колени, стремительные, хлесткие мощные удары. Лица, возникающие рядом и исчезающие, когда их касаются руки Андрея. Кулаки, локти, ладони, согнутые напряженные пальцы…
   …выдох – выкрик – удар… выдох – выкрик—удар…
   …земля ушла. Мир завертелся и вырвал ее из-под ног. Андрей упал на спину, тут же, пружиной, подскочил и снова упал, когда один из врагов прыгнул на него, а другой ударил палкой под колени. Прыгун тоже рухнул, получив локтем в кадык, но Ласковину это уже не помогло. Он еще отбивался, еще сумел кого-то подбить… не ощущая боли, только слыша звуки ударов и зная, что бьют его…
   Потом звуки исчезли. Он смотрел в черноту над собой, ничего не слышал и не чувствовал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация