А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 25)

   Глава десятая

   Вадим сел в машину у Финляндского вокзала. Бобровая шапка, элегантное черное пальто. Солидный мужчина приятной наружности.
   – Добрый день, Андрей.
   – Добрый день. Куда поедем?
   – Давайте на набережную.
   Ласковин по Михайловской выехал к Арсенальной набережной, улучив момент, вписался в поток и покатил вдоль Невы.
   – Как мой винчестер? – напомнил он.
   – Спасибо,– вежливо поблагодарил Вадим.– Вы нам очень помогли.
   – Могу надеяться на взаимность?
   Вадим ответил не сразу. Чувствовалось: взвешивал и прикидывал оттенки «да» и «нет». Возможные последствия. Ласковин почти слышал, как вплетается в мягкий рокот «ауди» жужжание перегоняемой информации. Ответ последовал осторожней некуда.
   – Смотря в чем она выразится?
   – Вадим, хотите дать «свидетелям» по шаловливым лапкам? – спросил Ласковин.
   «Ауди» нырнула в тоннель, вынырнула, плавно набрала скорость, тик в тик разрешенную.
   – Хочу,– согласился Вадим.– Вашего винчестера достаточно, чтобы взять сукачевскую группу. Что же касается здешних, то мы, конечно, разрабатываем их давно и тщательно, но это же профессионалы. Работа требуется кропотливая и долгая. Тем более что прикрытие у них – в самых верхах. Поторопимся – они не только вывернутся, но еще и нас в грязи вываляют.
   «Ауди» катила по Пироговской набережной. У Сампсониевского моста Андрей включил погромче радио: давали информацию о «пробках». Вадим не возражал. Молчал, по сторонам не глядел. Думал.
   Перебравшись через мост, машина скатилась на Куйбышева.
   У трамвайной остановки Ласковин затормозил, пропуская народ, приглушил магнитолу.
   – Допустим,– произнес он,– у меня есть конфиденциальная информация, что некие неформальные силовые структуры намерены ваших подопечных слегка обидеть?
   – Мне об этом ничего не известно,– осторожно отозвался Вадим.
   Трамвай тронулся. Ласковин с легкостью обошел его, проскочил под желтый – по привычке, спешить особо некуда – и сказал:
   – Мне совершенно точно известно: кое-кто настроен очень решительно и хочет отметить ночь с двадцать первого на двадцать второе февраля небольшим армагеддончиком. О котором, кстати, сами господа «свидетели» прекрасно осведомлены, если судить по их афишкам.
   – Могу предположить,– мгновенно подхватил Вадим,– что какие-то уголовные структуры недовольны проникновением посторонних на рынок недвижимости. Тем более что посторонние не желают делиться, потому что имеют собственную мощную систему секьюрити. Как, кстати, насчет секьюрити? Ваших уголовников она не смущает?
   – Насколько известно мне,– отозвался Андрей,– недовольные рассчитывают раздобыть бронетехнику. Кажется, даже знаю, какую. БМП-2. Это реально?
   – Вполне,– кивнул Вадим.
   «Ауди» обогнула особняк, подаренный некогда Властью Искусству. Надо полагать, не только за сценические таланты. Символично: в особняке этом не так давно располагался Музей революции, а ныне размещается Музей политической истории.
   – Андрей,– продолжал между тем Вадим,– как только вы узнаете, где и в каком месте они рассчитывают приобрести машину и когда и как вернуть ее обратно, если не трудно, сообщите мне. Заблаговременно. Не трудно?
   – Запросто,– ответил Ласковин.– Куда вас подвезти, Вадим?
   – К метро, пожалуйста.
   Перед тем как выйти, Вадим сказал:
   – Если вы, Андрей, не заметили: до последнего перекрестка вас вел серый «Москвич».
   – Нет, не заметил.
   – Тогда обратите внимание. Номер, к сожалению, я не разобрал.
   В этот же день Вошь с лыжами на плече приехал в Солнечное. Лыжи, впрочем, не понадобились. Абрек прислал на станцию машину. Теперь они вдвоем (девок Абрек выставил) пили водку. И закусывали как следует – предстоял разговор.
   – Андрюху давно знаешь? – поинтересовался директор «Шлема».
   Вошь ответил не сразу, подумал, затем кивнул.
   – Есть у меня одна мысля… на троих,– проговорил Абрек.– Интересно, что скажешь… – Он взял маленький соленый огурчик, повертел в пальцах и положил обратно.– Короче, идея такая…
   Вошь выслушал внимательно, выслушал и покачал головой:
   – Андрей не согласится.
   – Плохо,– огорчился Абрек.– Сам я не могу. Не одобрит братва. Не по понятию.
   А Спортсмен – самое то. Ты только прикинь, какую силу возьмем! С тебя на раз все долги списали бы. Это для начала. А дальше, если мозга есть и крови не боишься… – Абрек остановился. Понял по лицу собеседника: уговаривать без толку.
   – Обидно,– сказал он.– Короед нам все концы реально на блюдечке принесет. Обидно, бля!
   Вошь налил себе на четверть водки, выпил, запил газировкой, посмотрел задумчиво на стакан и спросил:
   – А зачем нам его согласие?
   Андрей был старым. Старым и тяжелым. И нес на себе много тяжелого железа. Он поднимался по лестнице, и деревянные ступени скрипели под его тяжестью, скрипели и прогибались. Очень хотелось взяться за поручень, но нет, никто не должен видеть его слабость.
   Ругай ждал. Тоже старый и большой. Андрей доверял ему. А Ругай…
   Андрей поднялся, остановился, переводя дыхание и уперев мрачный взгляд в изрезанное морщинами лицо. Они были вдвоем. Воины остались внизу. Андрей так приказал.
   – Господин… – губы Ругая дрожали.– Господин, я…
   Андрей смотрел. И под его взглядом выпрямился старый боец, губы перестали дрожать.
   – Убей меня, господин! Моя вина!
   – Где он? – устало сказал Андрей.– Веди, покажешь.
   – Но… – Ругай заколебался.– Но мы его сожгли. Колдун…
   – Знаю,– оборвал Андрей.– К этому веди.
   Спускаться легче, чем подниматься. И держаться можно – не видит никто. Только ступени похуже, скользкие, посыпанные трухой.
   – Вот,– показал Ругай.– Колдун… А, проклятье богов! Как это? Князь!
   Черная, как головешка, тварь в ошметках человечьей одежды метнулась с невероятной быстротой, ударила в решетку, еще раз, еще… Дубовая жердь, вделанная намертво, толстая, как большое весло, треснула, тварь прыгнула пауком – Ругай махнул факелом, закричал. Андрей (он стоял на пути) выхватил меч, рубанул навскидку… и не успел. Старый, тяжелый. Тварь визгнула, отшвырнула его к стене, припечатала угольной лапой, полыхнула красными глазами… и порскнула вверх по лестнице. Раз – и нету ее.
   – Господин! – Ругай схватил его за плечо.– Господин, ты цел?
   Андрей медленно кивнул. Меч в опущенной руке задел ступеньку, звякнул. Старый стал…
   Слезы текли по щекам. Ругай воткнул факел в держалку, вынул меч, упер в живот, под кольчугу, и резко, ничком упал. Рукоять звонко стукнула о камень, Ругай вскрикнул сдавленно, дернулся, скрючился и затих. Андрей долго смотрел на него, потом вздохнул, вложил собственный меч в ножны и полез наверх. Он не мог, как Ругай. У него – Земля. И второй сын, которому всего одиннадцать зим. Он, Андрей, еще поживет…

   Глава одиннадцатая

   Вечером двадцать второго декабря Ласковин и Вошь поехали в Солнечное. Оставив машину на платной стоянке километрах в десяти от развилки, они углубились в лес.
   Андрею до сих пор не очень верилось, что Вадим сдержит обещание. Не верилось, пока сам не увидел рваный гусеничный след, а чуть позже, поперек просеки, припорошенное снегом чудище.
   – Ага,– удовлетворенно сказал Вошь.– То, что надо.
   И полез на броню.
   Ласковин ждал снаружи, пока напарник шуровал у чудища в брюхе. Боевая машина рыкнула, окуталась вонючим дымом, с лязгом дернулись траки.
   Вошь выглянул из люка.
   – Сумки давай!
   Ласковин передал ему сумки, залез сам, задраил люк. Напарник уже устроился на водительском месте. Железная зверюга рычала и содрогалась.
   – Вошь,– позвал Ласковин, повысив голос,– как, порядок?
   – Норма! Полный комплект! Ну, пошла, железяка! – и сдержанное рычание превратилось в грохочущий рев.
   – Йо-хо! – крикнул Вошь, оскалясь улыбкой.– Мы их достали!
   Стальное чудище заерзало, разворачиваясь, и дурным носорогом ломанулось вдоль просеки.
   У Наташи кончился майонез. И обнаружилось это, когда на часах уже было полдесятого. Не так уж страшно, поскольку магазинчик на углу работал круглосуточно. Можно, конечно, и до утра подождать, ведь Андрей предупредил: ночевать, скорее всего, не вернется. А если и вернется, то поздно. Часа в три ночи. Какие-то дела за городом. В подробности Андрей ее не посвящал, а спросить Наташа не решалась. Неважно. Зато если Андрей вернется ночью и обнаружит оставленный ужин, как ему будет приятно!
   Перед тем, как открыть дверь, Наташа прислушалась. Глупо, да, но после прошлогодних дел ей почему-то все время казалось: за дверью ее поджидают. Особенно после сегодняшнего визита…
   Дневная группа у Наташи – так себе. Ничему серьезному не научить, разве что осанку поправить. Работать с ними скучновато, но Наташа делала, что могла. Особенно для тех, кто старался. Иначе нечестно. В конце концов, ее ведь никто не неволит. Андрей только обрадуется, если она оставит преподавание. Но как их бросить? Для половины этих женщин занятия – единственное светлое пятнышко в жизни. Возможность на два часа ощутить себя молодой и элегантной. Наташа изо всех сил трудилась, чтобы даже такая толстушка, как Катя Лагидко, чувствовала себя изящной. Главное, как ты держишься, как двигаешься. Красивая походка стоит не меньше, чем ноги от ушей. Так говорила им Наташа и сама изо всех сил пыталась в это верить. А как же иначе? Тогда надо признать, что мечта любого мужчины – глупенькие школьницы в прозрачном белье на закрытых просмотрах. Или их старшие коллеги, совершенно остервеневшие от голубых-розовых, от собственной доступности, от бандитов и депутатов, а главное, от того, что после девятнадцати – уже старуха. Смешно. И очень грустно. Наташа вырастила свой собственный мирок. И в нем всем было хорошо. Правда, совсем изолироваться от мира настоящего получалось не всегда. Например, сегодня не получилось.
   Когда трое громадных мужиков ввалились в зал, Наташа сначала жутко испугалась.
   И их громадности, и того, что социальная принадлежность громил не вызывала сомнений. Если Наташа и постаралась скрыть страх, то только потому, что из восьмерых женщин в зале была самой сильной.
   – Если вы ко мне, то не могли бы подождать? – сказала она, очень надеясь, что голос не дрожит.– У нас занятия.
   Самый большой из троих поглядел на нее сверху: здоровенный ротвейлер на маленького котенка, и произнес неожиданно вежливо:
   – Вы не волнуйтесь, Наталья Тимуровна. Господин Челепнов интересуется, это, не обижает ли кто? Нам велено приглядывать, если, это, что не так, сразу говорите, значит, Шига, то есть господин Челепнов, вас, это, опекает… – Чувствовалось, что вести беседу в подобном благожелательном стиле «ротвейлеру» весьма затруднительно.– А если что, типа, наезд какой, это сразу, бля, то есть простите, нюх у всякого, это, завянет! – громила грозно выдвинул челюсть.
   – Натурально, завянет! – поддержал второй.– На раз!
   – А чем же я обязана такой заботе? – сухо осведомилась Наташа.
   – Ну как же! – громила расплылся в улыбке.– Ежели, это, господина Челепнова сам Спортсмен попросил приглядывать!
   Наташа не сразу сообразила, что Спортсмен – это ее Андрей.
   – Так что, это, передавайте привет и всё наше уважение,– закончил здоровяк и, вздохнув с облегчением, ретировался.
   Громилы ушли, а неприятный осадок остался. Непонятно почему. «Привет и уважение» Наташа передавать не собиралась.
   Наташа прислушалась. Нет, ничего. Посмеялась над своими страхами: в магазин сходить боится. Ну конечно, на площадке пусто. И лампочка горит, как положено.
   Наташа сбежала по лестнице, распахнула дверь…
   Что-то укололо в шею. Почти не больно. Наташа удивленно повернулась. Вернее, начала поворачиваться, но посередине движения колени подкосились, и Наташа почувствовала, что падает на спину. Удара об асфальт она не ощутила…
   Вошь орал что-то веселое, почти не слышное за лязгом, грохотом и воем. Машину мотало, как корабль в шторм. Ласковину надоело сидеть позади, и он, цепляясь за все, что можно, перебрался на командирское место. И убедился, что, несмотря на болтанку, БМП четко ломит вперед по центру лесной дороги.
   «Не дай Бог, подвернется кто-нибудь»,– подумал он.
   Вошь что-то крикнул – уже Ласковину.
   – Чего? – не расслышал тот.
   – Солнцеворот!!! – заорал Вошь прямо ему в ухо.– Завтра! Добрая ночь, брат!
   И прибавил газу.
   По счастью, любителей ночной езды им не встретилось, а в поселке Вошь сбавил скорость почти до пешеходной.
   – Тихо-тихо подберемся! – крикнул он Ласковину.
   Ни хрена себе тихо!
   У злосчастных ворот (ой, не долго им стоять!) Вошь аккуратненько развернулся и вырубил дизель.
   – На выход,– сказал он Ласковину.– Прикроешь меня снаружи.
   Ласковин кивнул и направился к задней двери.
   – Эй,– остановил его Вошь.– Дуру возьми! – и протянул Андрею автомат.
   – У меня есть,– Ласковин похлопал по пистолету в кармане, но Вошь только презрительно фыркнул, вложил ему в руки АК, сунул пару магазинов:
   – Пошел!
   От железного зверя несло железом и соляркой. Гусеницы перепахали дорогу, оставив безобразные черные полосы. Ласковин аккуратно обошел БМП, скользнул в канаву и затаился. Через некоторое время уши его оклемались настолько, что смогли различить нестройное пение, доносящееся из дома. «Свидетели Апокалипсиса» готовились к будущей славе.
   Вошь по пояс высунулся из люка, положил на броню автомат. Ждал. Наконец в особняке соизволили заинтересоваться явлением бронетехники. С той стороны ворот возник дядя в черной куртке, похрупал по снежку, гаркнул:
   – Чего надо?
   БМП его не смутила. Ну конечно, вот если бы ангел с трубой…
   – Здорово, братила! – весело крикнул Вошь с высоты.– Открывай ворота, Страшный Суд приехал!
   И, подхватив автомат, полоснул очередью поверх дядиной головы.
   Зазвенело разбитое стекло. Дядя тут же упал на снег и проворно отполз в сторону. А отползши, ухитрился бабахнуть из пистолета. Но цели на броне уже не было. Вошь соскользнул внутрь, железный зверь рыкнул, пихнул ворота, и они упали, словно игрушечные. БМП ввалилась во двор, застыла и через мгновение выплюнула длинную грохочущую очередь.
   Нежизнерадостное пение оборвалось. Двери дома распахнулись. На снег выскочило несколько человек… и тут же устремилось обратно. Ласковин увидел, как ползун-стрелок вскочил, зайцем запрыгал по сугробам, перемахнул через забор и был таков. В доме захлопали выстрелы. Пули безвредно лязгали по броне. Железный зверь молчал, медлил с ответом.
   Ласковин двинулся вдоль забора, выбирая, где бы поудобней форсировать преграду, нашел, перелез, зарылся в снег.
   Железный зверь ответил.
   Бабахнуло так, что враз заложило уши. Ласковин даже присел. Цепочка черных рваных фонтанов возникла прямо перед домом. Над Андреем противно взвизгнуло, и он поспешно шлепнулся на снег.
   Когда фонтаны осели, парадных дверей в доме уже не было. Стекол тоже. И цвет стен существенно поменялся.
   Зато задние двери уцелели. Ломанулись оттуда – любо-дорого смотреть. Поток – полсотни голов в секунду. Кто в чем, и огородами, кто куда. Первыми наверняка аккредитованные проповедники.
   «Как вам локальный армагеддончик!» – мстительно подумал Ласковин.
   Снова высказался пулемет – чертой поперек порченого фасада. Ответной реплики не последовало.
   Распахнулся верхний люк. Вошь призывно замахал рукой, и Ласковин, увязая в снегу, побежал в БМП. Никто в него не стрелял. Даже обидно.
   – Обидно! – крикнул Вошь, словно прочитав мысли Андрея.– Разве это конец света? Держись!
   Машина подалась назад, наехала задом на ограду, вдавила в снег целую секцию, подпрыгнула, перевалившись через канаву, и остановилась.
   Вошь через откинутые спинки сидений полез в башню.
   – Лезь сюда! – весело заорал он.– Шлем надень! Будем кино смотреть!
   Звук был такой, словно разом лопались тысячи воздушных шаров. Андрей увидел, как огненная лента понеслась к ярко освещенному фарой фасаду. Снаряды лущили кирпичи, крушили рамы, взрывались внутри, в дыму и огне… А потом раздался совершенно невероятный грохот, стены дома будто выгнулись наружу, потом как бы втянулись внутрь, и добротный особняк «апокалиптян» осел кучей строительного мусора. Звенящая тишина. Локальный «армагеддон» кончился.
   В соседних дворах истошно лаяли собаки.
   – В арсенал попали! – радостно гаркнул Вошь.– Команда: все вниз! Задраиться!
   Надсадно взревел дизель, железная коробка БМП рывками, в три приема развернулась и рванула по улице.
   – Мы их достали! – перекрывая шум, орал Вошь.
   Мы их достали! Братуха, ты живой, и я живой.
   Мы их достали! Они – в металле. А мы – домой!
   А мы летим домой! Братуха!!!..
   БМП выскочила на дорогу. Вошь гнал, наплевав на правила движения, со скоростью, какую Ласковин и представить не мог у этого утюга. По счастью, в ночное время машин почти не было, а те, что были, поспешно брали к обочинам. Перед гусеницами БМП что джип, что «Жигули» – без разницы.
   Гладкожопая иномарка, кажется, «форд-скорпио», обошла их справа, чуток сбавила скорость. Задняя дверь приоткрылась, высунулась рука, продемонстрировав интернациональный жест презрения.
   Вошь на полуслове оборвал песню, бросил штурвал – железная зверюга так же целеустремленно продолжала переть вперед,– рванулся наверх, в башню. Терзая уши, загрохотал пулемет. Иномарка нелепо подпрыгнула, занеслась задом, перевернулась, ломая кусты, БМП пролязгала мимо, дальше.
   – Мы их достали!..
   – Зачем? – спросил Ласковин.
   Вошь не затруднил себя ответом.
   – Они в металле! А мы летим домой, братуха!..
   Минут через десять Вошь остановил БМП.
   – Дальше ножками,– сообщил он.– Извини, что не к подъезду.
   Ласковин глянул в щель – точно, до стоянки метров двести.
   – Ты запомнил, где мы взяли эту хреновину? – уточнил он.
   Вошь посмотрел удивленно.
   – Конечно.
   – Подбираю тебя у поворота, как договорились.
   – Угу. Часа через полтора.
   – Лады. Ты уж поаккуратнее,– попросил Ласковин и полез наверх.– До встречи.
   Соскользнув по броне, Ласковин встал у обочины. БМП развернулась и, обдав Андрея клубами вонючего дыма, улязгала прочь. Сразу стало невероятно тихо. И даже как-то теплее. Ласковин одернул куртку, перемахнул через канаву на пешеходную дорожку и зашагал по свежему снежку.
   Ворота стоянки были заперты. Две лохматые псины, кавказец и южнорусская, поприветствовали Ласковина на свой собачий манер. Спустя несколько минут к ним присоединился сторож, с недовольным, почти собачьим ворчанием открывший ворота. Псы тут же взяли Ласковина под контроль. Сторож посветил фонарем сначала на Ласковина, потом на протянутую им бумажку.
   – Помню,– буркнул он.– Черная «ауди». Полуночники, бля.
   – Ладно, не бухти,– сказал Ласковин и сунул сторожу червонец.– Скажи лучше, где тут поесть можно?
   – Метров пятьсот ночной ресторан,– сторож махнул рукой.– Не надо мне твоего червонца, укатывай в темпе.
   – А что так грубо? – спросил Ласковин.
   Кавказец за спиной пододвинулся и зарычал.
   – Ты б себя понюхал – порохом шмонит на три метра! – проворчал сторож.– Скажешь, на охоту ходил? Карим, назад!
   Кавказец отошел на пару шагов, но Ласковин физически ощущал его недоверчивый взгляд. Одно движение, и прыгнет. Андрей не боялся. Уж с собакой-то он управится.
   – Больно ты чуткий,– бросил он сторожу.
   – Зато слепой, глухой и памяти никакой,– буркнул тот.
   Ласковин сел в машину, завел двигатель. Есть ему расхотелось. И в город ехать точно не стоило. Если от него и впрямь несет пороховой гарью, это нехорошо. Значит, отрабатываем запасной вариант – дача «Шлема». Обслуга точно не станет его обнюхивать. И болтать не станет. Но лучше заехать сейчас, предупредить. А то еще уснут, черти, не добудишься. На перекресток за Вошем он всяко успеет.
   Когда Ласковин выехал из ворот на шоссе, сбоку, из тени, выкатился «москвичок» и пристроился хвостом за «ауди». Не включая фар и выдерживая расстояние, «москвичок» катился следом, пока «ауди» не свернула наверх, в поселок. Тогда «москвичок» остановился, водитель взял с сиденья «уоки-токи» и сказал:
   – Вариант один.
   Свернув с шоссе, Ласковин поехал медленней, хотя здесь было светлее – горели фонари. Мимо проплывали дома: дачные домики застойных времен и двухэтажные затейливые коттеджи времен нынешних, отстойных. Улочка кончилась. И фонари тоже. Вокруг стоял лес. Фары раздвигали темноту. Крохотные, как пудра, снежинки взблескивали в электрическом свете. Ласковин ехал так медленно, что шума мотора почти не слышал. Поворот, еще поворот и прямая, как стрела, дорога. Синие фонари и знакомые ворота впереди. Наверняка заперты по ночному времени. Но Ласковина, разумеется, впустят. Пусть только попробуют не впустить.
   Что-то темное лежало на дороге. Прямо под фонарем. Блин! Человек!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация