А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 24)

   Глава восьмая

   Следующий день начался забавно. На стене, прямо напротив своей машины, Ласковин увидел аляповатый черно-красный плакат. На плакате изображался стиизованный ядерный грибок и много-много бегущих людей. Лица тех, кого изобразили на первом плане, принадлежали представителям трех разных рас, но выражали одинаковый испуг. И всем троим кто-то посторонний заботливо пририсовал рожки. Большие черные буквы гласили:
...
   Свидетели Апокалипсиса обращаются к вам:
   Покайтесь!
   Близится Армаггеддон!
   До Конца Света осталось
   четырнадцать дней!!!
   Далее всем желающим предлагалось немедленно узнать Истину и присоединиться. Спасение от печального финала это не гарантировало, но давало некоторый шанс. Контактные телефоны отсутствовали, зато сообщалось об «армагеддонском» сейшене, который состоится сегодня в концертном зале «Октябрьский». «Армагеддон» везде было напечатано с двумя «г».
   Первое побуждение Ласковина – отправить плакатик на помойку. Но, поразмыслив, Андрей решил: пусть висит. Две недели пройдут, светопреставление не состоится, глядишь, кое у кого мозги прочистятся.
   Добираться до улицы Комсомола из-за ремонта Литейного стало не так просто. И «пробок» хватало.
   В одном из таких заторов некая девушка сунула ему в окошко листовку. Не ему одному – всем автовладельцам, угодившим в транспортный максимум.
   Содержание листовки в точности соответствовало красно-черному плакату на стене. Ласковин смял ее, бросил на заднее сидение, доехал-таки до Комсомола и посвятил три часа полезной физической деятельности. К сожалению, в одиночестве. Ни одного подходящего партнера не оказалось. После тренировки Ласковин отправился в сауну, где под приятную расслабуху родилась у него занятная идейка. Скушав толстый гамбургер и запив его минеральной водичкой, Ласковин оделся, обулся, сел в машину, старательно расправил «апокалиптическую» листовку, положил в карман и приступил к действиям. 
   Разумеется, Вошь был дома. Хотя дверь открыл не он, а девушка Ира.
   – Ой,– обрадовалась она.– Андрей! Как здорово! Вошь! Андрей пришел! – и тут же подсунула мордочку: поцеловать.
   Андрей чмокнул ее в щеку.
   – Привет.
   – Ой, как от вас вкусно пахнет! – кокетливо состроила глазки, потерлась грудкой о плечо, пока Ласковин снимал ботинки.
   – Что, очень хочется? – спросил он, выпрямившись.
   – Ага! – промурлыкала нежным голоском.
   – Не получится,– Андрей легонько щелкнул ее по носу.– Я примерный семьянин.
   – Так я и поверила! – вильнула узкими бедрами и отправилась в комнату.
   Вошь восседал в кресле и листал импортный журнал.
   – Ты никак по-англицки разумеешь? – удивился Ласковин.
   – С пятого на десятое. Да тут и читать нечего. Взгляни.
   Ласковин взглянул. Журнал оказался не журналом, а оружейным каталогом. Читать в нем и впрямь было нечего.
   Ира тут же пристроилась на подлокотнике, запустила пальчики Вошу под рубашку, не позабыв подмигнуть Ласковину.
   – Кыш,– велел Вошь.– Гость в доме. Подсуетись, детка.
   – Это мигом,– ответила Ира, еще раз подмигнула Ласковину и выскользнула из комнаты.
   – Поскребыш,– беззлобно произнес Вошь.
   Ласковин усмехнулся, потом полез в карман, вытянул газовик с лицензией.
   – Дарье отдашь. Где она, кстати?
   – На курсах.
   Вошь взял маленький «вальтерок», повертел в руках и отправил обратно в коробку. Игрушка.
   – Я отдал винчестер компетентным людям,– сказал Ласковин.
   – Какой винчестер?
   Андрей пояснил.
   – А-а-а… Это…
   У Воша слово «винчестер» явно ассоциировалось с другим предметом.
   – И что? – спросил он равнодушно.
   – «Спасибо» сказали. Но тронуть не рискнут. Политика, деньги, начальство.
   Вошь кивнул. «Свидетели Апокалипсиса», похоже, его уже не интересовали.
   Андрей достал из кармана листовку.
   – Взгляни.
   Вошь поглядел. Даже не улыбнулся.
   – Ну?
   – Двадцать первое – через четырнадцать дней.
   Вошь пожал плечами.
   – Идея есть,– Ласковин понял, что другой реакции не будет.– Простая. Давай им поможем.
   Вопросительный взгляд.
   – Устроим маленький конец света. Персонально для «апокалиптян». Адрес я знаю. В Солнечном.
   – Годится,– Вошь слегка оживился.– Я винтарь прикупил. «Винчестер»,– ухмыльнулся Ласковину.– Магазин, правда, маленький, на пять патронов. Но лупит!..– еще одна ухмылка.
   – Надо бы скататься глянуть,– предложил Андрей.– Тебе, как специалисту. Чтобы нашуметь качественно, но аккуратно. Без лишней крови.
   Последнее Ласковин добавил, вспомнив ВЧ под Сыктывкаром. Одно дело – защищаться и класть ядовитых гадов, другое – убивать одурманенных последышей.
   – В общем, без кровавых жертв,– заключил Ласковин.
   В серых глазах его напарника что-то промелькнуло. Будто он силился вспомнить нечто важное.
   – Двадцать первое, значит… – пробормотал Вошь.– Значит, двадцать первое… – Он что-то вычислял, шевелил губами, пробормотал: – Вот и солнышко… Жертвы…
   – Ты это о чем? – насторожился Ласковин.
   – Да так, вспомнил свое,– Вошь отвел глаза.– Когда съездим?
   – Да хоть завтра. Завтра как раз воскресенье. Я тебя с интересными людьми познакомлю. Пригодится.
   – Может, девочек возьмем? – предложил Вошь.– На лыжах побегаем?
   – Какие лыжи! – засмеялся Ласковин.– Плюс пять.
   – А, ну ладно,– Вошь пожал плечами.– Я ж на улицу не выхожу, а недавно вроде мороз был. Ира! Как успехи?
   – Успешные! – донеслось из кухни.– Садитесь жрать, пожалуйста!
   – Пойдем,– сказал Вошь.
   Выходя из комнаты, Ласковин услышал, как его напарник снова пробормотал:
   – Вот и солнышко…

«Вот и солнышко взошло
Над сугробами.
Дедка дворникам назло
Снег нагреб, и мы
Пропускаем белый пух
Между пальцами.
Город весь от сна опух:
Ткни – развалится.
И его сгребут, как снег,
Сложат кучами.
Грязь и мусор. Был – и нет.
Может – к лучшему?» 

   – Ну как? – спросила Наташа.– Ничего?
   – Неплохо,– одобрил Зимородинский.– Только мрачновато.
   – А ты сам погляди, что на улице делается. Какая мерзость.
   – Через пару дней опять подморозит,– пообещал Слава.– А потом снег пойдет. Поехали в театр.
   – В театр? – Наташа удивилась.– В какой?
   – В хороший. Сама выберешь. Время подходящее.
   – А Андрей?
   – Мы ему записку оставим. Угрожающую. Как он смеет такую девушку одну оставлять? – Зимородинский засмеялся.
   Наташа тоже рассмеялась.
   – Правильно. Представляешь, он еще в октябре мобильный телефон купил. И не носит. Сказал: «Не хочу под крутого косить». Так и сказал, слово в слово. Машина иностранная ему имидж не портит. И дружки-бандиты тоже. Спорим, он от меня прячется?
   – Ага,– усмехнулся Слава.– Гарем себе завел на стороне.
   – Если бы,– грустно проговорила Наташа.– Опять в какую-то историю ввязался. Боюсь я за него.
   Зимородинскому очень хотелось ее обнять. Но как раз этого делать не следовало.
   – Не бойся,– успокоил Вячеслав Михайлович.– Он заговоренный.

   Глава девятая

   – Ну, какие идеи? – спросил Ласковин.
   Вошь покачал головой: никаких идей. Андрей склонен был с ним согласиться. Вот уже три часа они вели наблюдение за резиденцией сектантов. Пронаблюдали перемещение по меньшей мере ста человек, прибытие и убытие двух дюжин машин, причем восьми – с иностранными номерами. Заодно убедились: охраняется резиденция очень качественно.
   – Если засесть со снайперкой вон там… – Вошь махнул в сторону сосен.
   Теперь уже Андрей покачал головой: не вариант. Его напарник и сам понимал, что не вариант. Ласковину хотелось устроить нечто грандиозное. А пристрелить парочку сектантов – только дурной вой поднимется.
   – Можно «Агленью» попробовать,– предложил Вошь.– Дом, может, и не развалит, но попортит, это точно.
   – «Аглень» – это что?
   – Гранатомет, разовый. Мне на днях предлагали.
   – Не пойдет,– возразил Ласковин.– Вместе с домом и этих накрошит немерено.
   – Ну тогда не знаю,– развел руками Вошь.– Тогда только броня.
   – Вроде той, на которой мы из ВЧ удирали?
   – Примерно. Только если у них, кроме стрелкового оружия, есть кое-что посерьезней, пожгут на счет раз.
   – Может, тогда лучше танк? – усмехнулся Ласковин.
   – Лучше,– согласился Вошь.– Но с танком мне одному не управиться, БМП-2 – штука привычная. А огневая мощь у нее серьезная. Пушка, ПТУР, ПК…
   – Дело за малым,– подытожил Андрей.– Раздобыть эту самую БМП-2.
   – Сумеешь? – совершенно серьезно спросил Вошь.
   Ласковин поднялся, отряхнул с колен снег.
   – Поехали,– сказал он.– Познакомлю тебя с моим генеральным директором.
   – Не понял?
   – Поймешь по ходу дела. Надеюсь, вы друг другу понравитесь. Привычки у вас похожие. Чуть что – сразу палить.
   По случаю выходного дня верхушка «Шлема» оттягивалась по полной программе. Три голопопые девчушки с визгом и паром вылетели из баньки и посыпались в снежок. Следом за девушками выкатились Абрек и Дед. Абрек, огромный, как белый медведь, с уханьем заскакал по сугробу, а Дед принялся гоняться за девушками. Те уворачивались, жизнерадостно тряся сиськами. Девушки были незнакомые.
   Абрек первым обратил внимание на подъехавшую «ауди».
   – А! – взревел он.– Спортсмен приехал! – Помахал медвежьей, в снегу, лапой.—Присоединяйся, Андрюха! – и вразвалочку побежал обратно в баньку.
   – Присоединимся? – спросил Ласковин.
   – Можно,– задумчиво произнес Вошь.– Бандит?
   – Сидел.– И прибавил на всякий случай: – Недвижимостью никогда не занимался.
   Вошь сверкнул глазами: намек понял.
   – Какие люди! Андрей Александрович!
   Холуек. Красавец с плакатным профилем и мужественными плечами. Ласковину почему-то всегда хотелось дать ему по морде. Вероятно, из-за несоответствия между этой самой мордой и ее подобострастным выражением.
   – Машину отгони,– скомандовал Ласковин.– Пойдем, Вошь, попаримся. Три часа в слякоти провалялись, так и простудиться недолго.
   Шутка. Единственная болезнь, которую Андрей принимал всерьез,– переизбыток свинца в организме.
   Баню Ласковин уважал. В равной степени и русскую, и сауну. У каждой – свои достоинства. А чего не любил, так это водку в баньке пить. Да и пиво тоже. Расслабон не тот. Мутный. Зато любил перед банькой в бассейне поплавать. Хотя десять на двенадцать – это не бассейн, а лужа. Трахаться, а не плавать. Но что есть, то есть.
   Разбежавшись, крутанул сальто в воздухе и плюхнулся в воду. Четыре гребка, поворот, толчок, четыре гребка, поворот… Волк в клетке.
   Вошь задумчиво глядел на голубую воду. Жилистый, загорелый, подкопченный… как вобла.
   – Ныряй,– крикнул Андрей.
   Вошь кивнул, оттолкнулся и плавно, по дуге, вошел в воду. Вынырнул, подплыл.
   – Хорошо живете.
   – Хорошо,– согласился Ласковин.– Ладно, пошли погреемся.
   Девушек в парилке не было. Только Абрек и Дед. Красные, умиротворенные.
   – Здоро€во! Это кто с тобой?
   Ласковин с удовольствием смотрел, как Абрек и Вошь прицениваются друг к другу. Как два матерых зверя разной породы.
   – Знаменитый человек,– пояснил Ласковин.– Ты о нем слыхал, Абрек. Гоблин.
   Оба одновременно напружинились. И одновременно стегнули Андрея взглядами: ты как, крышей не поехал? Даже флегматичный Дед привстал с полки.
   – Спокойно,– усмехнулся Ласковин.– Никто никого не мочит. Просто знакомимся.
   – Ну ты даешь, Андрюха! – рыкнул Абрек.
   Вошь ничего не сказал, но чувствовалось: очень ему не хватает оставленной в предбаннике железной машинки.
   – А я думал, тебе будет любопытно,– заметил Ласковин.
   Абрек, гора красного мяса, увенчанная маленькой, с приплюснутыми ушами, головой, аккуратно расправил простыню, сел.
   – Дед,– позвал он.– Плесни на камешки.– Поерзал, устраиваясь.– Да, Спортсмен. Мне любопытно, ты прав. Здорово, Гоблин!
   – Меня зовут Вошь.
   – Как?
   Дед фыркнул. Но Абрек даже не улыбнулся.
   – Вошь.
   – Абрек,– протянул лапу.– Лично у меня к тебе претензий нет, Вошь. Я таких, как ты, уважаю. Что скажешь?
   Вошь шевельнул плечами:
   – Поживем – увидим.
   Расстелил простыню на свободной полке, улегся на живот, закрыл глаза.
   Дед жестом привлек внимание начальника, показал на Вошеву спину, поднял палец.
   И тут Андрей с опозданием сообразил, что оставило шрамы на мускулистой спине напарника. Выругал себя: мог бы и раньше додуматься, у самого аналогичные отметины, хоть и заделанные поаккуратнее. Дело, конечно, не в косметике. Дело в том, что люди с такими дырками обычно располагаются на пару метров ниже поверхности земли.
   Абрек потянулся за веничком, принялся нахлестываться, сладострастно ухая. Дед последовал его примеру. Минут эдак через пять директор «Шлема» деловито изрек:
   – Надо охладиться.
   Дед с готовностью отложил веник.
   – Андрюха, пошли на снежок! Чистенький, только вчера из лесу привезли!
   – Шутишь? Я и согреться толком не успел.
   «Шлемовцы» вышли, Ласковин полез наверх и улегся голова к голове с Вошем.
   – Зря сказал,– негромко произнес Вошь.
   – Абрек не заложит.
   – Знаю.
   – Тогда, извини, не понял.
   – Жизнь – штука неоднозначная.
   – Философ,– проворчал Андрей.– Там в кадушке еще веники мокнут. Не хочешь немного поразмяться?
   Спустя час все восполняли убыток жидкости. Ласковин – чаем, прочие – пивом.
   – Спортсмен, он и есть Спортсмен,– ухмылялся Абрек.
   – А вы по какому виду спорта? – поинтересовалась, сделав томные глазки, обслужная девушка.
   – По смертоубийству,– объяснил Дед и подмигнул.
   – Правда, что ли? Киллер? – девушка постаралась как можно шире распахнуть голубенькие, навыкате, глазки.
   – «Киллер» – это английское слово,– назидательно изрек Ласковин.– А мы люди русские.
   – А по-русски – как? – спросила девушка.
   Вопреки стойкому убеждению, среди питерских лялек не так уж много студенток университета.
   – По-русски – душегуб,– охотно перевел Ласковин.
   – Фи!
   – Он еще и садист,– злорадно сообщил Дед.
   Слово тоже было иностранное, но у лупоглазенькой, вероятно, имелся печальный опыт. Посему при первом же удобном случае она поменяла вектор атаки и прильнула к Вошу. А Ласковин поймал себя на том, что близость голенькой, вкусно пахнущей и приятной во всех отношениях девчушки не вызывает в его организме никаких побуждений. Что это, возраст? Или дело в Наташе? И тут, с некоторым удивлением, Ласковин сообразил: с того момента, как он переехал на Пестеля, у него не было других женщин. Вот это круто!
   Федя сидел на скамеечке и охмурял одноклассницу. Одноклассница охотно охмурялась, поскольку в классе Федя шел под номером три. Причем, номера первый и второй обыгрывали его только по пункту финансовой поддержки. Дело срасталось. Оставалось прикинуть, куда на часок отправить из дома бабульку.
   – Кузяка!
   Сосед. Колька Грузин по кличке Грузин. Сотоварищи.
   – Кузяка, дай стоху.
   Выдрючивается, сучок. Знает, что у Кузякина с деньгами – проблемы.
   – За Кузяку – в лоб,– флегматично отозвался Федя.
   – Ты чё, крутой? – возник один из «сотоварищей». Федя его не знал, но проигнорировал. Шелупонь приблатненная.
   – Ты это, Клерасил… – забеспокоился Грузин.– Слышь, это, не надо…
   – Крутой, да? – ощерился Клеросил.– Козел ты! Понял?
   Одноклассница на всякий случай отодвинулась, но глазки заблестели. Какая сопливка не любит поглядеть на хорошую драку?
   Федя встал подчеркнуто лениво… и вдруг быстро и резко толкнул Клеросила в грудь. Тот отлетел пушинкой, приземлился на седалище, но сразу подскочил, очень недовольный. Другой сотоварищ перетаптывался на месте. Первым вступить в бой не рвался.
   Клеросил достал нож, повертел в воздухе не очень умело.
   – Ща, бля, порежу на хрен! – пообещал он, надвигаясь.
   – Ножик у мамки на кухне скиздил? – поинтересовался Федя.– По жопе не надает?
   Клеросил вякнул и попытался полоснуть Федю по руке. Ну полный придурок! Ничего, кроме своего ножичка, не видит. Федя без подшага, без финтов, пробил маваши с передней ноги.
   Буц! Попал точняк по затылку. Борзой Клеросил даже не дернулся, осел кучкой говна.
   – Убивать не буду,– веско сказал Федя Грузину.– Раз твой кореш. Схвачено?
   – Ну, ясный пень, Куз… Ну, то есть… – Грузин неожиданно обнаружил, что не помнит имени своего соседа. Кузяка и Кузяка всю сознательную жизнь.
   Корешки отвалили. Клеросил брел, слегка поматывая головой. Вот как бывает: бац – и ты лежишь, даже сообразить не успевши, откуда плюха прилетела. Такое оч-чень успокаивает.
   Подружка восхищенно приникла к плечу.
   – Пойдем, что ли, музончик послушаем? – предложил Федя.
   «Блин, куда же бабульку сплавить?»
   Юра Матвеев отрабатывал стойку дзэн. Уже тринадцатую минуту. И находился между двумя состояниями, первое из которых сэнсэй характеризовал как «правильную медитацию», а второе как «ох, мои рученьки-ноженьки». Юра был абсолютно уверен, что станет мастером. Таким, как Ласковин, чья фотография красуется на стене. Юра тишком скопировал ее со «Стены Славы», увеличил и пристроил над кроватью. Вместо плаката с бритым Бутусовым. Фотография крутая: Ласковин разбивал доску сложнейшим тоби-уро-маваши с поворотом. Тем самым «ван-даммским» ударом, который в реальном кумитэ и Ласковин, и Зимородинский полагали экзотической глупостью. Лицо Андрея Александровича выглядело не зверским, а спокойным и сосредоточенным. И доска, подвешенная на нитках, распадалась, как склеенная. Кажущаяся легкость, которой Юра нестерпимо завидовал. Лупишь, лупишь по макиваре, а она только пружинами скрипит, зато подходит мастер, рукой махнет небрежно и «Дзинь!» – железо об железо. Или остановит твою ногу, двумя пальчиками, а ты уже летишь черт-те куда. Утешало одно: прежде Юра даже не успевал заметить, как его останавливают. А теперь успевает. Восемнадцатая минута. Кап-кап – пот на паркет. Приближалась вторая стадия. Блин! Как медленно меняются секунды!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация