А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 19)

   Глава вторая

   – Я не знаю,– покачал головой Зимородинский.– Иногда надо совершать и необдуманные поступки. Есть такое слово – безупречность. Но безупречность не допускает компромиссов. Но сейчас такое время… неудачное. Без компромиссов не то что не выжить, приличного бойца не воспитать.
   – Я понимаю,– задумчиво проговорила Наташа.– Только он совсем другой стал после ранения. Иногда – как вода родниковая. А иногда… как кровь.
   – Это у тебя поэтическое преувеличение,– возразил Зимородинский.– Ты его любишь?
   – Да. Но…
   – Без «но»! – перебил Зимородинский.– Да или нет?
   – Да!
   – Хорошо. Если ты перестанешь его любить, он умрет.
   – Не думаю.
   – Я не шучу!
   Наташа встала.
   – Пойду кофе сварю. Кофе хочу. Будешь?
   – Ты знаешь, что нет. Наташа, я уважаю твое право на свободу.
   – Побольше, чем некоторые! Не хочешь кофе, я тебе варенье намешаю.
   Наташа резко повернулась, сделала шаг, еще раз повернулась, встряхнула головой:
   – Ты уверен, что не хочешь?
   Наташа сейчас была потрясающе красива: в каждом изгибе – напряженная легкость; в огромных темных глазах – отблеск безумия.
   Зимородинский поглядел на нее мудро и печально. И покачал головой.
   – Дело твое!
   Она повернулась стремительно – белая, почти прозрачная юбка обвилась вокруг колен, опала – и вышла.
   Сразу зазвонил телефон.
   – Слава, возьми трубку!
   – Да,– сказал Зимородинский.
   – Андрей, это Смушко. Опять нужна твоя помощь.
   – Добрый день, Григорий Степанович,– вежливо произнес Зимородинский.– К сожалению, Андрей уехал. Я – его тренер. Могу я чем-то помочь?
   – Уехал? – собеседник явно огорчился.– Надолго? Простите, позабыл, как вас зовут…
   – Вячеслав Михайлович.
   – Надолго он уехал, Вячеслав Михайлович?
   – Возможно, надолго.
   – Как неудачно!
   – Может, я могу помочь? – еще раз предложил Зимородинский.
   – Боюсь, что нет.
   – Если речь идет о… воссоединении семьи, возможно, я все-таки смогу помочь?
   – Вы в курсе? – удивился Смушко.
   – Андрей – мой ученик,– тем же ровным голосом пояснил Зимородинский.– И уезжая, просил меня позаботиться о его делах.
   – Я вас вспомнил! – неожиданно сказал Смушко.– Отец Егорий хорошо говорил о вас, Вячеслав Михайлович. Да, речь идет о воссоединении семьи. И если вы согласны помочь, это замечательно.
   – Где ты воевал? – спросил Ласковин.—
   В Чечне?
   – В Чечне не воюют.– И, чуть погодя, добавил: – Это не война – сговор предателей.
   Беззлобно сказал, как факт.
   Ласковин склонен был с ним согласиться. Исходя из того, что знал. Но все же уточнил:
   – Почему ты так считаешь?
   Они шли рядом по ночной зимней дороге. Морозец – градусов восемь, в самый раз. Приятная прогулка: свежий воздух, тишина. До цели километров восемь. Половину могли проехать на автобусе, но из осторожности сошли пораньше. У какой-то деревеньки.
   – Лежал в госпитале. Там мальчишки. Воевать совсем не умеют. Их специально послали туда, потому что они не умеют воевать. Даже если у них что-то выходит, это впустую. Их предадут, и они умрут.
   Голос у Воша негромкий, монотонный. Контрастирующий со смыслом того, что он говорит. И снег под ногами – скрип-скрип.
   – Если ты загнал врага в ловушку, добей его. Если у врага кончился боезапас, если оба выхода из ущелья перекрыты, враг все равно что мертв. Его можно уничтожить с земли или с воздуха. Парнишка, который там был, сказал: боевики почти не отстреливались. Надо было только ручей перейти. Но их майору пришел приказ прямо из Москвы: отступить на двадцать километров.
   Андрей скинул рукавицу, зачерпнул снега, потер лоб, поправил соскользнувший ремень сумки.
   – И что сделал майор? – поинтересовался он.
   – Отступил. Но не сразу. Сначала от боевиков пришел парламентер. Не чечен. Они поговорили, а потом майор приказал отходить. И оставил два БТР. Без боекомплекта, но с полной заправкой. Бойцам сказано было: это условие, чтоб боевики их не преследовали.
   – Хитрожопый майор попался,– хмыкнул Ласковин.– Настоящий офицер. Такие обязательно становятся полковниками.
   – Он плохой офицер,– возразил Вошь.
   – Почему?
   – Он должен был уничтожить врагов.
   Белый снежок, укатанный шинами. Надкушенная краюха луны плывет над черным окоемом леса. Ветер дружелюбно подталкивает в спину.
   – Ага,– сказал Андрей.– А потом застрелиться.
   – А потом отобрать из батальона десяток бойцов потолковее, поехать в Москву и уничтожить предателя.
   – То есть того, кто отдал приказ?
   – Да.
   – А если он не виноват? Если ему тоже приказали? Или обманули?
   – Это война,– пожал плечами Вошь.– Он назовет того, кто приказал. Потом умрет.
   – Но долго ли после этого проживет сам майор?
   – Сколько сумеет,– спокойно ответил Вошь.– Майоров больше, чем генералов.
   – Да,– не стал спорить Ласковин.– А ты представляешь, какие деньги на кону?
   – Русские деньги,– отрезал Вошь.—
   С обеих сторон. Перекрыть границы, перекрыть газ, горючее, электричество, перекрыть все дороги, разбомбить аэродромы. Действовать только с воздуха. Штурмовыми группами. Платить за информацию. Склад боеприпасов – десять тысяч долларов, большой склад горючего – семь, крупный лидер противника – пять.
   Интонация студента, отвечающего на экзаменационный билет.
   – Вошь,– перебил Ласковин,– тебя учили на диверсанта?
   Вошь как будто не услышал. Продолжал тем же монотонным голосом:
   – Изолировать всех потенциальных противников на своей территории. Интернировать всех, кто желает перейти границу. Держать в лагерях под охраной.
   – Будут жертвы. И очень большие расходы,– заметил Андрей.
   – Меньшие расходы и незначительные жертвы,– поправил Вошь.– Через четыре месяца – массированное вторжение. Только спецподразделения. Добровольцы и наемники. Полная фильтрация населения. Полное разоружение. Никакой финансовой помощи. Террор.
   – «Если враг не сдается, его уничтожают»,– процитировал Ласковин.
   – Это война.
   «Как по-русски… – подумал Андрей.– Каждый забулдыга знает медицину лучше доктора, женщин – лучше любого другого мужчины, и, уж конечно, способен управлять страной лучше, чем президент! И, мать его так, в этом есть своя сермяга».
   – Вошь, ты серьезно считаешь себя круче сотни штабных аналитиков? – спросил Ласковин.
   – Я знаю, как надо,– просто сказал Вошь.– Развилка.– Он посветил фонарем на указатель.
   – Ага,– произнес Андрей.– Сукачевка, шесть кэмэ. А нам, скорее всего, направо.
   Луч фонаря прыгнул в сторону, высветив еще одну табличку. Поеденную ржавчиной, но сохранившую слово «Запрещается…»
   Сбоку от прилично заснеженной дороги тянулась лыжня. Слегка припорошенная.
   – Бросай курить, вставай на лыжи,– изрек Ласковин.
   Вошь не улыбнулся.
   Андрей пропустил спутника вперед. В военных городках он разбирался не лучше, чем в собачьей упряжи. Вошь молотил по лыжне как заведенный, Ласковин с его школьным первым разрядом еле поспевал.
   Светлый снег, черные деревья. Скользишь – как летишь. И ветер гудит наверху.
   Вошь негромко свистнул. И остановился. Андрей испытал некоторое разочарование: только разогнался.
   Вошь зажег фонарь. Впереди из-под снега торчали столбы. Между ними – нитки «колючки». Неведомый лыжник озаботился разорвать верхние нитки, а на нижние густо набросать веток. Резюме – никакого электричества. И скорее всего никакой дополнительной сигнализации. Надо полагать, за «колючкой» поселок, а не сама военная часть.
   Вошь расстегнул сумку, порылся, выволок две белые простыни, одну протянул Ласковину. Предусмотрительный.
   Ласковин накинул импровизированный маскхалат, поправил тяжеленькую сумку, опоясался веревочкой. Ни дать, ни взять, англицкое привидение на уик-энде в комяцком лесу.
   Аккуратно перебрались через проволоку – и дальше по лыжне.
   Лес кончился, как отрезало. Сразу, словно ждала, прихватила вьюга. Марево. Ласковин тут же потерял спутника из виду, а через десяток длинных шагов буквально воткнулся ему в спину.
   – Ну? – спросил Андрей.– Что дальше?
   – Дальше – хорошо,– ответил Вошь.– Следов не будет.
   Точно. Лыжню уже затерло.
   Двинулись. Тем же порядком, но помедленнее.
   На жилье наткнулись внезапно. Причем не на казарму и не на жилой многоквартирный дом. Бревенчатая избушка, тусклые желтые оконца, утонувшее в снегу крыльцо.
   С сугроба Вошь без труда заглянул в мутное стекло, вопреки традиции не прикрытое занавеской, поднял два пальца, затем изобразил треугольник острием кверху. Андрей понял только первую половину безмолвной реплики.
   – Две женщины,– прошептал Вошь в ответ на вопросительный знак.
   И заскользил к крыльцу.
   Ласковин очень сомневался, что дверь откроется, а если откроется, то на пороге будет стоять именно женщина, а не бородатый мужик с двустволкой. Однако дверь открылась, и на пороге появилась именно женщина. Судя по габаритам, потому как в сенях было еще темнее, чем снаружи. Открыла, повернулась и ушла в дом. Интересные у них тут нравы.
   Ласковин вошел первым. Вошь за его спиной аккуратно прикрыл дверь. Андрей снял лыжи, приспособил в уголке, услышал, как топает, стряхивая снег, напарник.
   – Готов? Пошли.
   Просторная комната, стол под клеенкой, лавки у стен. Большая, грубо оштукатуренная печь.
   – Вечер добрый, хозяйки,– вежливо поздоровался Андрей.
   «Хозяйкам», казавшимся одинаковыми из-за серых головных платков, от силы лет по девятнадцать. А то и меньше. Глазки блестящие, но нездорово блестящие, как при лихорадке.
   – Не раздевайтесь,– предупредила одна.– Холодно.
   Выговор у девушки был не местный.
   Ласковин мимоходом дотронулся до печки: чуть теплая. Непонятно. В сенях – целая поленница.
   – Сейчас воду поставлю,– проговорила первая девушка, отложила вязание и встала. Вторая даже глаз не подняла, но спицы так и мелькали.
   Железная кровать у стены. Над кроватью фотография. Лицо на фото неприятное. Даже не поймешь: то ли мужик, то ли баба. И лампадка горит, как перед иконой. Ласковин сразу вспомнил, куда они приехали. Итак, вот они, грозные «Свидетели Апокалипсиса». Шпионы ЦРУ.
   Вернулась первая девушка. Поставила перед гостями две жестяные кружки. Над кружками поднимался пар, но напиток (назвать это чаем язык не повернется) оказался чуть теплым. Вкусом же напоминал воду, в которой мыли морковку. Но отказываться не принято.
   – Меня зовут Андрей.
   – Ира,– отозвалась первая девушка.
   – Даша,– уронила вторая, не поднимая головы.
   – Холодно у вас, Ира и Даша. Почему печь не натопите как следует?
   – У Даши рука болит,– объяснила Ира.– А я топора боюсь… А так они в печку не влезают.
   Выговор у девочки определенно питерский.
   Вошь, ни слова не говоря, поднялся, взял фонарик, вышел в сени. Через мгновение Ласковин услышал, как топор звонко развалил первое мерзлое полешко. И затюкал дальше, громко и весело.
   – Давно здесь? – спросил Ласковин.
   – Как узнали Истину, так сюда и приехали,– сказала Ира.
   – Мир погряз в грехах и злонравии,– произнесла Даша.
   По-прежнему не поднимая головы.
   В устах совсем молоденькой девчушки реплика звучала забавно, но Ласковину забавной не показалась. Две замерзшие девочки, явно городские и столь же явно не приспособленные к комяцкой зиме. И бабья рожа «пророка» над железной кроватью. «Пророка», оттягивающегося где-нибудь во Флориде в собственном навороченном особняке. Он, козел, эту самую кровать даже в страшном сне не представит.
   Две невзрачные худенькие девчушки в черных платках.
   – Вы ведь тоже из Петербурга? – вдруг спросила Даша, в первый раз подняв глаза. Красивые глаза. Синие. Но с тем же лихорадочным блеском, что и у подруги.
   – Да, из Питера.
   – Недавно приехали?
   – Недавно.
   Появился Вошь, внес, придерживая подбородком, нарубленные дрова, свалил у печки, открыл дверцу. Внутри – одна зола.
   Вошь щепкой прочистил решетку, выгреб золу на совок. Обстоятельно, без спешки.
   Даша аккуратно сложила вязание в картонную коробку.
   – Пойду спать,– сказала она.
   И ушла, шурша стоптанными валенками.
   Вошь достал свой страхолюдный тесак, нащепал лучин, загрузил печку.
   – Снега сколько,– задумчиво проговорила Ира.
   – Зима,– отозвался Ласковин.
   – Зимой поститься труднее,– заметила Ира.– Холодно.
   Ласковин поглядел на тонкую шейку. Бедная девочка.
   В печи загудело пламя. Вошь сходил в сени, принес еще дров, сел на скамью.
   – Не страшно… одним? – спросил Андрей.
   – Одним? – Ира удивилась.– Мы не одни. Мы же община.
   – А если чужие зайдут?
   – Чужих здесь нет. Их охрана не пустит. Разве вы не знаете?
   – Мы здесь только два дня,– соврал Ласковин.– Еще не обжились.
   – Надзиратель часто заходит, работу приносит или хлеб. И собрания трижды в день. Сегодня мы не пошли – из-за метели. Надзиратель сказал: если холодно, можно дома сидеть. Пока теплую одежду не привезут. А вы заблудились, да? Из-за метели?
   Ласковин кивнул. Что еще ему оставалось?
   – Я вас раньше не видела,– сказала Ира.– Вы военные?
   – Нет.
   – А похожи. Как же вы дорогу отыщете, в такую вьюгу?
   Ласковин пожал плечами.
   – Может, мы переночуем в уголке? – предложил он.– Не потревожим.
   – Это нельзя,– Ира даже удивилась.– Женщины и мужчины вместе не спят. Метель скоро кончится,– успокоила она Андрея.– Должна кончиться, а то у нас хлеба нет.
   Логика железная.
   – А если муж с женой? – спросил Ласковин.– Их тоже порознь селят?
   – Конечно. Какая разница? Все равно грех.
   Серые блестящие глаза смотрели куда-то сквозь Андрея. Тонкие пальчики городской девочки, исцарапанные, с обломанными ногтями… И евнухообразная рожа на черно-белой фотографии.
   – Вы поговорите с надзирателем. Пусть он вас просветит, а то нехорошо получится,– обеспокоенно проговорила Ира.
   Вошь соскользнул со стула на пол. Ласковин боковым зрением поймал движение, удивился. И еще больше удивился, когда Вошь, оказавшись у колен девушки, снял с ее ноги шерстяной чулок и поцеловал бледную, не очень чистую стопу.
   – Не надо,– взмолилась Ира дрожащим голоском.– Не надо… ох!
   Ласковин отвернулся. Он слышал трепещущий, как ночной мотылек, голос девушки: «Нет, нет, нельзя… грех, пожалуйста…», шуршание одежды. Вошь не произносил ни слова. Затем – надсадный скрип прогнувшейся панцирной сетки…
   – О-о-о! – вскрик-выдох.
   И посторонний звук.
   Ласковин повернулся и увидел Дашу. Прикусив ладонь, она медленно оседала вдоль стены. Полные ужаса глаза устремлены на постель. Там, под одеялом…
   Вошь поднялся. Одеяло упало на пол.
   Тонкие раскинутые ноги, белые, в синих прожилочках; розовая мякоть в обрамлении слипшихся волосков.
   Вошь, совершенно голый, мускулистый, подошел, наклонился, поднял Дашу на руки и унес, ногой прикрыв за собой дверь. От его босых ступней на покрытом инеем полу остались влажные темные следы.
   Ира посмотрела на Ласковина. Беззвучный вопрос. Андрей покачал головой. Он не мог. Худенькая большеглазая девочка с двумя косичками. Слишком похожая на ребенка.
   Ира подняла с пола одеяло, накрылась, подложив руки под затылок, смотрела в потолок. Лицо мечтательное. И как будто посветлевшее.
   Ласковин встал, расстегнул рюкзак и принялся выкладывать на стол снедь. Мясные консервы, водку. Копченую колбасу и сыр нарезал большими кусками.
   Из соседней комнаты донесся смех. Дашин.
   Ира откинула одеяло, подтерлась краем простыни, нисколько не смущаясь Ласковина. Встала на холодный пол, поджимая пальцы, натянула шерстяные толстые носки и только потом все остальное.
   – Можно? – спросила она, указав глазами на колбасу.
   – Только не увлекайся,– предупредил Ласковин.– Плохо будет.
   – Угу.
   И вгрызлась.
   В комнате заметно потеплело. Ласковин подкинул еще дров.
   Вошь и Даша появились из соседней комнаты. Вошь – невозмутим. Даша – смущенная, розовощекая, вместо балахонистого платья свитер и черные облегающие джинсы.
   Ира даже есть перестала.
   – Откуда у тебя джинсы? – изумилась она.
   – Припрятала! – хитрая довольная мордочка.
   «А не такая уж она дурнушка»,– подумал Ласковин.
   – К столу, мадмуазель,– пригласил он.
   – Мадмуазель? – Даша звонко рассмеялась.
   Вошь присел к столу, налил водки в жестяную кружку, выпил молча, деловито.
   – Эффективно,– вполголоса похвалил напарника Ласковин.– Не хочешь поработать психологом в реабилитационном центре?
   – Нет,– отрезал Вошь.
   Девушки кушали так, что у Ласковина потеплело в груди.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация