А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Костер для инквизитора" (страница 16)

   Глава семнадцатая

   От Альбины Ласковин поехал в «Шлем». И на сей раз с охранником проблемы не возникло. «Страна» знала своих героев.
   У Абрека оказался посетитель, но Фарида только фыркнула, когда Андрей сказал, что подождет, и скрылась в кабинете начальника.
   Через десять секунд посетитель, какой-то мелкий коммерсант, колобком выкатился из дверей, а на пороге возник Абрек во всей своей тяжеловестно-боксерской красе.
   – Спортсмен! – прогремел жизнерадостный рык.
   Коммерсант кроликом зыркнул на Ласковина: решил, видимо, что тот особо свирепый бандюган, поскольку от традиционного бритозатылочного типажа Андрей отличался кардинально.
   В кабинете Абрека произошли изменения. Появился телевизор размером с платяной шкаф. И с колонками в рост человека.
   – Ништяк! – Абрек перехватил взгляд Ласковина.– Полное присутствие. Врубить?
   Ласковин отмахнулся:
   – Я в кино не хожу.
   – Ага,– отозвался Абрек.– Ты его делаешь. Брательник мне уже доложил, как гришиных бычков повязали. Причем те, кого повязали, считай, в рубашке родились.
   – Да? – уронил Ласковин, симулируя безразличие.
   Актер из Ласковина так себе. Абрек ухмыльнулся.
   – Псих,– сказал он,– и есть псих. Подорвался и всех с говном смешал.
   – Подорвался – в каком смысле?
   – В прямом. И насчет говна – в прямом. Ты как, еще не женился?
   – С чего это ты вдруг?
   – К слову пришлось.
   Ласковин усмехнулся:
   – А ты?
   – А я, Андрюха, уже лет десять как женат.
   – Вот новость! И где ж ты ее прячешь?
   – Их, Андрюха, их. В Пскове живут, в союзной Бяларуси. Супруга и два сына. Там им спокойнее. Только ты не болтай. Сам понимаешь…
   – Понимаю.
   Это был знак доверия.
   В дверь вежливо постучали.
   – Я тебя задерживаю? – спросил Ласковин.
   – Наоборот.– И в сторону двери: – Давай, входи.
   Возник элегантный молодой человек в желтой униформе с большой фирменной коробкой. С вежливой улыбочкой проворно раскинул салфетки, на салфетки выставил горшочки, тарелочки, наполнил бокалы пузырчатой газировкой. Спиртного не было.
   – Ты, как я понимаю, за рулем,– сказал Абрек.– А дорога мокрая.
   Молодой человек застыл с нарисованной улыбочкой: «Чего изволите?»
   – Сгинь,– велел Абрек.– Сами управимся. Ты ешь, Андрюха, а то остынет.
   – Крутеешь,– заметил Ласковин.– Коню, как я помню, такие обеды в кабинет не носили.
   – Да ладно тебе. Ну взяли под «крышу» один кабачок. Хочешь, распоряжусь – и тебе будут возить?
   – Спасибо, но у меня Наташка не хуже готовит. И обидится. Абрек, помнишь, ты говорил: есть у тебя мужик, который знает все?
   Абрек ловко отделил ножом полоску мяса (поднабрался хороших манер, громила), обмакнул в соус и отправил в рот. Прожевал не спеша, запил.
   – Есть.
   – Познакомишь?
   – Познакомлю. Только, брат, консультация стоит недешево. Последний совет мне обошелся в восемь косых. Потянешь?
   Ласковин вспомнил сумку с деньгами:
   – Потяну. Тебе окупилось?
   – Вполне. Без него влетел бы на полсотни. Ты, кстати, девушку нашел?
   – Которую?
   – Хороший вопрос! – Абрек засмеялся.– Которую искал.
   – Сама нашлась! – Ласковин тоже улыбнулся.– Девушки, они такие…
   Контора, где обретался человек, который может узнать все, располагалась в начале Гороховой. Очень приличный дом дореволюционной постройки. Отреставрированный. Дверь с бронзовой ручкой под старину. И зрачок телекамеры, под ногами маленькой кариатиды.
   Ласковин вошел и был встречен не мордоворотом-охранником, а миловидной женщиной в деловом костюме. Охранник тоже присутствовал, но на заднем плане.
   – Добрый день, Андрей Александрович! Господин Игоев ожидает вас наверху.
   Шикарная лестница с шикарными темными перилами. По таким хочется скатиться вниз. Еще на полпути Ласковин услышал птичьи голоса. И не какие-нибудь «цок-цик», а настоящие трели. Источник обнаружился наверху. Поднявшись на второй этаж, Андрей увидел перед собой огромное окно, выходящее прямо на лесную поляну. Потребовалась целая секунда, чтобы Ласковин сообразил: перед ним – прекрасно выполненный подсвеченный витраж. Иллюзия усиливалась тем, что пол под витражом был превращен в газон, поросший нестриженой натуральной травой, а вдоль стен росли небольшие, но вполне реальные деревья. По ветвям порхали не менее реальные птички. Сетка же, отделявшая пичуг от свободы, была почти незаметна. Кресел не было. Вместо них – живописно расставленные пеньки, ошкуренный ствол полуметровой толщины. На нем, погрузившись в собственные мысли, сидел приличный господин в тройке и при галстуке.
   Пока Ласковин озирал нетрадиционный интерьер, спутница его терпеливо ждала, но как только заметила, что Андрей вдоволь насладился пейзажем, тут же двинулась дальше. Шла, как по ниточке, каблучок к носку. Очень элегантно.
   Привела, распахнула перед Ласковиным дверь:
   – Прошу вас!
   И исчезла.
   В кабинете всезнающего господина Игоева птичек не было. Стиль сугубо деловой, неколоритный. Зато колоритен сам господин Игоев. Густая борода, длинные, не менее густые волосы, крупная голова на могучей шее. Когда он встал, то оказался значительно выше Ласковина. И значительно шире.
   – Кирилл! – теплая сухая просторная ладонь.
   Широкий взмах свободной рукой:
   – Выбирайте себе место по вкусу, Андрей. Разговор у нас долгий.
   Кабинет Игоева никто не назвал бы маленьким, но хозяин заполнял его целиком. Ласковин сразу ощутил себя уютно. Словно у старого друга. Он опустился в первое попавшееся кресло, а Игоев, вместо того чтобы сесть по другую сторону стола, устроился рядом, вполоборота.
   – Рад с вами познакомиться, Андрей. Слышал о вас много интересного.
   «Опять!» – подумал Ласковин.
   Слава человека, который убил Хана, достала его сверх всякой меры.
   – Да? – пожалуй, Андрею не удалось полностью скрыть недовольство.
   – Глеб Стежень очень неплохо о вас отзывался. Впрочем,– уточнил Игоев,– не столько о вас, сколько о вашем учителе. Нужно быть настоящим мастером, чтобы в нашем структурированном мире сохранить полную независимость.
   – Стежень? – недовольство исчезло, как соль в кипятке.
   Стежень – это фигура. Когда-то – один из лучших. Ласковин с ним почти не пересекался, но слышал много. И только хорошее.
   – Вы знакомы со Стежнем, Кирилл?
   – Он мой друг,– спокойно ответил Игоев.
   – Это серьезная рекомендация… для меня,– Андрей позволил себе улыбнуться.
   – И для меня,– Игоев не улыбнулся в ответ.– Благодаря его отзыву вы сейчас здесь. О вас, Андрей, по городу самая разнообразная информация, но… – отметающий взмах широкой ладони,– у меня есть возможность проверить любые слухи. Если возникает необходимость. Я очень тщательно отбираю клиентов, Андрей.
   – Но критерии довольно широкие?
   – Имеется в виду то, что я снабжаю информацией уголовные круги?
   – Именно.
   – Информация, Андрей, может быть разная. У меня есть свои цели, отчасти схожие с вашими. Информация, которой я оперирую,– оружие достаточно мощное. Как уже говорилось, я могу проверить любые слухи. И получить любые доказательства. Почти любые,– поправился Игоев.– Например, то, что я сейчас знаю о вас, будучи обнародовано, приведет к печальному концу вашей жизни еще до окончания этой недели.
   – Меня уже пытались убить,– сухо ответил Ласковин.
   – Знаю. Поэтому неделя. Если бы дело касалось меня, при всех моих связях я не продержался бы и до утра. Это не угроза, Андрей. Это факты, которые мне известны. Но никогда и никто не узнает, что именно вы проникли в квартиру Пашерова незадолго до его убийства. И никто не узнает, что вы причастны к смертям тридцати четырех человек, случившимся относительно недавно. Я не склонен оплакивать погибших, Андрей, но не могу взять в толк: зачем вам это понадобилось?
   – Случайность,– буркнул Ласковин.
   В действительности, он лишь хотел столкнуть лбами две группировки. В надежде, что, постреляв друг в друга в канализационных тоннелях, они забудут о причине, по которой полезли под землю.
   – А еще есть Лешинов,– напомнил Кирилл.– Тут случайностью и не пахнет. Человек, на которого повесили убийство, не имел ровно никаких оснований прикончить своего хозяина. Зато…
   – Вижу, Кирилл, вы серьезно подготовились к разговору,– недовольно произнес Ласковин. Он хотел бы рассердиться на Игоева, но не мог. Слишком уж тот был дружелюбен.– Лешинов делал то, что делать не следует.
   – А то как же! Я ведь тоже в некотором роде экстрасенс. Вдруг вы, Андрей, сочтете, что и я делаю не то, что следует?
   – Такое возможно,– честно признал Ласковин.– Но не хотелось бы.
   – Взаимно. Итак, вас интересует, каким образом была продана и приобретена некая квартира на Таврической улице. И где находится особа, которая ранее в этой квартире проживала.
   – Именно так.
   – Отвечаю. Названная квартира была продана вышеупомянутой особой агентству недвижимости «Супермонумент» за сумму в сорок восемь тысяч долларов. Цена неофициальная, разумеется. Судьба денег остается неизвестной, но есть основания предполагать, что они были переданы лично районному надзирателю секты, называющей себя «Свидетели Апокалипсиса». Потому что иных причин для встречи этого господина и названной особы я не вижу. Районный надзиратель регламентирует деятельность секты в нашем регионе. Это слишком крупная птица, чтобы встречаться с неофитами.
   – Откуда это известно? – быстро спросил Ласковин.
   – У вышеупомянутой особы остались подруги. Одна из них присутствовала при встрече, хотя самой передачи денег не видела.
   – А не скажете ли вы, Кирилл, почему женщина вдруг решила продать квартиру, а деньги отдать этому самому районному надзирателю? Она что, психически больна?
   – Андрей,– благодушно пророкотал Игоев,– вы меня удивляете. В сравнении с подобными сектами ваши экстрасенсы – сущие щенки. И по масштабам, и по уровню подготовки. «Свидетелям» технику психологической обработки ставили очень серьезные люди. Поскольку рассматривали их как один из рычагов идеологической войны систем. И хотя одна из систем приказала долго жить, секта по-прежнему процветает, ворочает миллиардами долларов и широко использует отработанные специалистами методики. Надо полагать, что и от шпионажа «свидетели» не отказываются. Разумеется, речь идет не о нижнем эшелоне. Но не будем отвлекаться.
   К вышеупомянутой особе миссионеры прибыли на дом. Не удивительно, поскольку это их обычная практика. Но случай, тем не менее, не совсем обычный, поскольку миссионеры знали, что сын данной особы находится в госпитале с очень тяжелыми ранениями. Далее миссионеры заявили, что могут спасти ее сына. Но для этого ей следует уверовать в учение «свидетелей», полностью отречься от мирских благ и тогда все будет о‘кей до самого Страшного Суда. И после.
   – Неглупо,– признал Андрей.– Если сын выживет, мать обязана им по гроб жизни. Если умрет, они ничего не теряют.
   – Еще проще,– улыбнулся Кирилл.– К моменту указанного разговора уже было известно, что раненый останется жив. Мать об этом не знала, но наверняка знали собратья миссионеров, отиравшиеся в том же госпитале.
   – Потрясающе,– проговорил Ласковин.– И все это вы выяснили за пять дней?
   – За четыре. У меня, Андрей, нет детективного агентства, но зато есть люди, которые умеют разговаривать с другими людьми. Причем с теми, кто з н а е т. У меня есть хакеры, взламывающие практически любой код, и деньги, чтобы утром отправить агента в Париж, а вечером вернуть обратно. Но, самое главное, мне почти всегда известно, где искать.
   – Все равно впечатляет,– сказал Ласковин.– И где теперь эта женщина?
   – Полагаю, в поселке Сукачевка, поскольку именно туда она уехала после продажи квартиры. Так она сказала подруге, а подруга должна была сообщить сыну, когда тот вернется. Но не сообщила, потому что не смогла его найти.
   – А где эта Сукачевка? И почему именно туда?
   – Поселок Сукачевка располагается в ста двадцати километрах от Сыктывкара. Там же базируется военная часть с номером, который я вам называть не буду. И там же находится община «Свидетелей Апокалипсиса», возглавляемая финским проповедником господином Айнаманненом, если я правильно прочел фамилию.
   – На территории военной части? – удивился Ласковин.– Занятно.
   – Не совсем на территории части, а в военном городке,– Игоев улыбнулся.– Но то, что секта, чьи адепты не раз бывали уличены в шпионской деятельности, квартирует в непосредственной близости от ВЧ, я нахожу не занятным, а очень печальным. Господин Айнаманнен, кстати, полноценный финскоподданный, а в Сукачевке пребывает по приглашению своего родственника, гражданина России, отставного прапорщика указанной ВЧ. Родственник этот также член секты, имеет квартиру в одном из служебных домов и особнячок поблизости, который впору не бывшему прапору, а генералу. Согласно свидетельствам очевидца. Впрочем, с нашими «свидетелями» и генералы общаться не гнушаются. К обоюдной, я полагаю, выгоде. Если хотите, могу снабдить и этой информацией.
   – Пока не нужно,– отказался Ласковин.– Огромное спасибо. Сколько я вам должен?
   – Ничего,– усмехнулся Игоев.– Если вы, Андрей Александрович, имеете в виду деньги. Но когда-нибудь, если вдруг и мне потребуется ваша помощь, вы ведь мне не откажете?
   – Твердо не обещаю,– сказал Ласковин.– Но постараюсь. Устраивает такой ответ?
   – Более чем. А сейчас, если вас не затруднит…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация