А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вокруг и около" (страница 3)

   Светлый человек из Еревана

   Пространственная отдаленность тяжесть утраты лишь усугубляет: прощаться трудно всегда, но на расстоянии – труднее.
   …Альберт Шарурян, профессор Ереванского университета, доктор филологических наук, знаток армянской поэзии Средних веков запомнился тем, без чего можно быть и доктором любых наук, и профессором, и сколько угодно преподавать в университетах. Альберт Шарурян запомнился порядочностью.
   Чуть было не сказал «повышенной», хотя порядочность усредненности не признает. Она либо есть, либо ее нет – такова природа этой эфемерно тонкой, почти неуловимой материи. Перефразируя сказанное об Иосифе Бродском, наличие подобной субстанции в человеке можно обозначать и так: «В нем была какая-то существенность. При всех своих недостатках он обладал чем-то таким, что делало его безусловным обладателем вот того самого, чем он безусловно обладал». Витиевато, но заставляет задуматься.
   …Особенность начала 90-х годов прошлого века состояла еще и в том, что с профессорами можно было познакомиться в очереди за хлебом, где все равны, но не одинаковы. Неординарность человека, внешне удивительно напоминавшего Уильяма Сарояна, проявлялась и в том, что в ограниченном пространстве стояния за насущным непонятно как, но очень быстро, вроде бы из ничего и как бы вдруг возникала аура уступчивости, взаимопонимания и всеобщей доброжелательности. Поначалу казалось, что это от узнаваемости Шаруряна в своем микропространстве: перекресток улиц Туманяна с Алавердян, где он прожил не одно десятилетие, и где его действительно знали все. Но вот, охотясь за хлебной пайкой, мы часто заступали за линию своего ареала, и что? А то же самое.
   Почему так, объяснить не могу. Попробуйте сделать то же и вы – в большинстве случаев обеспечено снайперское… непопадание. Дело, видимо, в том, что порядочность хороша не от случая к случаю, не в порядке разовой акции, а чтоб была сама по себе, постоянно и на всю жизнь. В большом и малом, хотя границы здесь размыты. Вот маршал Ахромеев, например, перед тем как повеситься, пришел к буфетчице и рассчитался за все, что задолжал. Большое это или малое, если смотреть с позиции человеческой порядочности?
   …Как интеллигент времен дружного поклонения всему сугубо армянскому и долбания всего того, что армянским не признавалось, являясь представителем плеяды университетских запевал-вольнодумцев, Шарурян был просто обязан отвернуться от прожитого и пережитого за все прошедшее время, впасть в крутой национализм, а затем, по возможности аккуратно, из него выходить. Не пришлось, слава тебе Господи…
   …Мне жаль, что, проходя утром мимо дома, где жил мой друг, я уже не услышу стрекота пишущей машинки. Летом он выносил ее на балкон (чтоб не мешать внукам спать), зимой перебирался на кухню, но отчетливо высвечивался в окне.
   – О чем пишешь? – спросил я его в один из дней великого армянского оледенения, беспросвета и недоеда.
   – О Мецаренце.
   – Зачем? – поинтересовался я, обводя руками муторное пространство вокруг.
   Он не удивился, не обиделся.
   – Потому, – объяснил, – что наши великие забываются: Мецаренц, Фрик, Варужан, Овнатанян… А не должны. Вот выйдет книжка, попадет на глаза – какой ни есть повод вспомнить. Я ведь денег за это не прошу.
   Книжка вышла – деньги на издание дал Католикос. О гонораре не было и речи.
   …Ереван меняется не только внешне, но и по сути. Суть – в истинных, потомственных ереванцах. Перемены же еще и в том, что эти люди уходят: неслышно, тихо, как падающие с платана листья. Обидно в каждом отдельном случае, но неизбежно в целом.
   После Альберта Шаруряна остались дети, внуки, и я бы не позволил себе назвать их здесь, если бы писал некролог, а не просто заметки по поводу того, что еще одним порядочным человеком в Ереване стало меньше. Согласитесь, грустно…

   Свои и чужие

   Общего у моих собеседников больше, чем различий: оба доктора юридических наук, профессора, и тот и другой сорок с лишним лет в правоохранительных органах, подружились тоже не вчера, генералы. А различие вот в чем: Владимир Петрович Илларионов – русский, а Оскиан Аршакович Галустьян – армянин. Живут они оба в любимом городе Москве, который едва ли может спать спокойно – обострению межнациональных отношений не видно ни конца ни края. Наш разговор об этом.

   Сергей Баблумян. Как давно и почему враждуем, товарищи генералы?
   Владимир Илларионов. Насчет «давно». По Ветхозаветному преданию, все мы, живущие на земле, дальние или близкие родственники, братья не только по разуму, но и по крови. Единство происхождения человечества не отрицает и современная наука. Но она же отсылает нас и к истокам межнациональной вражды. Первым, кто подвел научную базу под эту проблему, был великий французский ученый Паскаль. В своих «Мыслях» под номером 83 он приводит такой диалог: «Почему ты меня убиваешь?» – «Как почему? Ты с другой стороны реки. Если бы ты был с моего берега – это убийство, а с другого – геройство».
   Возможно, за межнациональной враждой, делением людей на «своих» и «чужих», со «своего» или «чужого» берега, стоит пока еще непознанное, зародившееся в доисторические времена реликтовое проявление боязни иноплеменных. Так собственный белок отторгает белок другого человека. Неслучайно же у каждого народа в ходу ироническое, а порой и оскорбительное название людей иной национальности: русский – москаль, украинец – хохол, француз-лягушатник, еврей – жид, армянин – армяшка и т. д.
   С. Б. Что скажете, Оскиан Аршакович?
   Оскиан Галустъян. Скажу о главном. Если по-прежнему ограничиваться стенаниями и не делать ничего решительного, не сегодня, так завтра эта зараза заденет каждого, независимо от его национальности, вероисповедания, социального положения и т. д. Два слова о причинах. Они носят экономический, политический, психологический, криминологический и иной характер; плюс масса ошибок и просчетов организационно-управленческого свойства; плюс низкий уровень культуры, надменность в поведении некоторых наших соотечественников – что в результате вызывает негативную реакцию и формирует мнение нации в целом. Недавно был с семьей на Поклонной горе. Проходим мимо кафе, которым верховодят земляки. На всю округу гремит низкопробная музыка, якобы национальная…
   С. Б. Можно подумать, в русских ресторанах один Петр Ильич Чайковский звучит…
   О. Г. Нет, конечно. Но ведь не только в музыке дело. Согласен, с хрустом оттягиваются в ресторанах, нарушают правила уличного движения или навязывают окружающим свой взгляд на вещи не только армяне. Ну и что? Каждый отвечает за себя и нацию, которую представляет. Никто не требует отказываться от своей культуры, музыки, языка, истории и т. д. Все это необходимо сохранять, но без навязывания и бесцеремонного внедрения в сформировавшуюся российскую культуру Весьма поучительна на этот счет древняя поговорка: «В Риме делай так, как делают римляне».
   С другой стороны, надо принимать самое активное участие во всех сферах жизнедеятельности российского общества, приносить ему максимум пользы, быть востребованным и уважаемым. Важнейшее условие формирования общего позитивного мнения об армянах видится именно в этом.
   С. Б. Кто спорит? Встраиваться, врастать даже в российскую действительность, конечно же, надо. «Даже» – потому что для большинства наших соотечественников из бывшего СССР – Россия никакая не чужая страна. Но существует и другая проблема – дефицит встречного движения, в первую очередь со стороны властей страны проживания. О чем речь? Ну, например. Один известный российский банкир как-то рассказывал про Лос-Анджелес. «Красивый город, океан и куча бездомных на побережье – „хомлесы“ (бездомные. – С. Б.). Как-то так случилось, что мне пришлось встретиться с одним из высокопоставленных городских чиновников – вице-мэром. Я ему сказал: послушайте, у вас такой красивый город, вы сильная нация, сильный муниципалитет, выгоните этих «хомлесов». Он говорит: вы знаете, никакой проблемы нет. Никакой. Более того, мы их подкармливаем. Развозим горячие обеды, завтраки. Но как только мы выгоним «хомлесов», даже пусть этого хочет большинство населения благополучного Лос-Анджелеса, завтра у кого-нибудь возникнет желание выгнать негров, послезавтра евреев, потом еще кого-нибудь… И мы потеряем главное наше завоевание – демократию. Демократия – это не только мнение большинства. Демократия – это защита меньшинств. Как насчет этого?
   В. И. Насчет этого – надо искать и находить эффективные способы и средства преодоления межнациональной розни. Сейчас выход видят, в частности, в том, чтобы воспитывать подрастающее поколение в духе утверждения достоинства человека, социальной справедливости, сотрудничества в обществе без насилия. Так рекомендует ЮНЕСКО.
   С. Б. А что показывает жизнь?
   B. И. А реалии современной жизни говорят о том, что эти требования фактически невыполнимы. Как, к примеру говоря, можно осуществить такое воспитание в Косово, охваченном ненавистью сербов и албанцев? Кто там будет учить детей и молодежь принципам терпимости? Поэтому, не отказываясь от реализации идей толерантности в воспитании и обучении, необходимо сосредоточить внимание на объединении людей доброй воли в совершении добрых дел.
   Слова о необходимости толерантного поведения, призывы и заявления нередко остаются невостребованными. Современное российское общество и других стран СНГ устало от риторики при решении межнациональных вопросов. Дело за конкретными делами, реально доказывающими необходимость сотрудничества народов. Они сильнее самых звонких деклараций.
   О. Г. Совершенно согласен с коллегой…
   C. Б. Позвольте один фрагмент из американской жизни.
   Нью-йоркская компания «Claiborn Inc.», специализирующаяся на пошиве джинсов, пустила под нож семь тысяч всенародно любимых штанов. В случае чего американцы умеют, стиснув зубы, смириться с некоторыми потерями, чтобы не допустить еще больших, а это был именно тот случай.
   Дело в том, что не сильно кумекающие в восточных религиях нью-йоркские кутюрье нанесли на джинсы строки из Корана, чем сильно рассердили выходцев из арабских стран, которых наряду с индусами в Детройте великое множество. В ответ на бестактность местная мусульманская общественность пригрозила бойкотировать торговый центр, выставивший на продажу крамольную продукцию, а это обещало куда более серьезные последствия, чем убытки от ликвидации семи тысяч «нехороших» штанов.
   Представитель Совета по американо-исламским связям был вынужден внести ясность в вопрос, почему американским дизайнерам верхней одежды не следовало делать этого, и, в общем, конфликт был улажен, после чего представитель непутёвой фирмы принес публичные извинения.
   О. Г. …Но я все-таки продолжу то, о чем говорил Владимир Петрович. О воспитании молодого поколения. В последние двадцать лет явно затянувшегося переходного периода десятки тысяч ребят и девушек не получили ни образования, ни должного воспитания, ни родительской ласки, ни домашнего уюта. Вместо упраздненных пионерских, комсомольских и всевозможных иных общественных организаций не было создано альтернативы, вследствие чего многие молодые люди оказались брошенными на произвол судьбы. Сегодня определенная их часть вовлекается в скинхедские, фашистские организации, другие криминальные структуры. Социологам известны факторы, влияющие на криминальную обстановку в стране. Это должно учитываться и общественностью, и государством, чтобы принять соответствующие меры по спасению заблудившейся молодежи и предупреждению совершения ими преступлений.
   Еще одно. Не берусь судить об эффективности приучения к толерантности, будь то в Косово, Калифорнии или где-нибудь еще, но Россия в этом деле имеет неоспоримую фору. Эта фора в ее литературе – в книгах Федора Достоевского, Льва Толстого, Чехова, Тургенева, других гениальных мыслителей. Известно, что во все времена русская литература превосходила мировую искренним и сильным чувством человеколюбия. Поэтому воспитанная на такой литературе молодежь не может ненавидеть и убивать людей другой национальности, считая, что Россия только для русских. Русские всегда отличались гостеприимством, великодушием, доброжелательностью. Неслучайно в России проживает более 150 национальностей – больше, чем в любой другой стране мира.
   С. Б. Насчет русской литературы в целом и Льва Толстого в частности – бесспорно. Но вот какая штука. В те времена не было телевидения, которое, условно говоря, не любит снимать поезд, когда он приходит по расписанию, но обожает снимать, как состав сходит с рельсов. Потому что много трупов, много крови. Вот и в нашем случае так: сегодня ТВ лучше всех разжигает межнациональные страсти, но гасить их не хочет или не умеет. Вы знаете другую страну, где бы СМИ так упорно, последовательно и от души акцентировали национальную принадлежность преступника?
   А вообще, воспитание терпимости – длительный процесс, тогда как унижают, бьют и даже лишают жизни сегодня. Да, можно рассуждать о том, что суть зла лежит не вне, а внутри нас, что надо учиться понимать другого, который ничем не хуже тебя и т. п. Но учиться чему бы то ни было, находясь в состоянии ожидания погромов, трудно. Если вообще возможно. Не кажется ли вам, милиционерам с генеральскими лампасами, что болезнь требует куда более эффективного употребления власти?
   О. Г. Если вы имеете в виду только и единственно плетку, то она ничего не лечит, а только загоняет вовнутрь: болезнь, проблемы, ситуации. Надо разобраться в истоках. Дело в том, что в национальных образованиях русские вдруг оказались в положении слабых. Их стали пинать все кому не лень: всегда были старшими братьями, стали никому не нужными приживалами, были покровителями и защитниками, превратились в захватчиков и угнетателей, были русским народом, стали российским, тащили на себе главный груз экономических проблем, оказались дармоедами. И так далее. Потом в центр, что называется «понаехали» те, которым у себя дома и не сиделось и не работалось, вследствие чего образ жизни – «чемодан-вокзал-Россия», где, как оказалось, можно и устроиться, и зарабатывать. Но теперь они стали восприниматься как чужие.
   С. Б. Но ведь чужие – не обязательно враги.
   В. И. Нет, ясное дело. Особенно для старшего поколения, которое должно, просто обязано и говорить, и вести себя так, чтоб младшие знали и помнили.
   В дни Спитакского землетрясения, находясь в Армении, мы решили с моим другом генералом Галустьяном написать книгу об исторических традициях дружбы русского, армянского и других народов, проблемах в сфере межнациональных отношений и о том, как они должны преодолеваться. Итог наших рассуждений по этому поводу: сползание к пропасти распрей между народами может остановить только идеология добрых дел. О том, почему плохие люди всегда умеют хорошо объединяться, а хорошие люди – нет, говорил еще Лев Толстой. Так давайте же объединяться.
   Наша книга «Россия и Армения» была тепло встречена соотечественниками, в том числе зарубежными, получила хорошую прессу, за что, кстати говоря, спасибо и редакции «Нового времени». А что касается «свои-чужие», то для преодоления розни прежде всего должны стараться те, кто хочет стать своим. Тут уж ничего не поделаешь.
   О. Г. Да, это на самом деле так. Тут очень хорошо ложатся слова Шарля Азнавура. «Я никогда не ощущал себя сыном беженца. Может быть, именно это мне и помогло. Даже когда меня так называли или я сам так говорил, для этого была своя причина. Я хотел, чтобы моя жизнь была примером для молодых эмигрантов. Мне хотелось вселить в них веру в то, что это не мешает достижению успеха. Понимаете, жизнь на чужбине требует очень больших усилий. Надо суметь приспособиться к новым условиям, а не жить замкнутым мирком, иногда так и не выучив языка страны, куда приехал жить. Попав в новый для себя мир, чтобы не превратиться в отщепенца, ты должен стать его частью, принять его. Именно так повели себя армяне во Франции – стали ее органичной частью».
   С. Б. А не кажется ли вам, что национализм очень даже выгодная, практически беспроигрышная для предвыборных кампаний штука. Понятно, что такая политика не может вызывать восхищения, но мало что в окружающей нас действительности не рождает аплодисментов… И где та грань, которая отделяет патриотизм от национализма?
   О. Г. Вообще-то, есть мнение, что патриотизм это состояние души.
   С. Б. А национализм?
   О. Г. Наверное, состояние бездушия.
   В. И. И то и другое – подходы больше эмоциональные, чем рациональные, что сильно мешает трезвой оценке. А она такова: если наш «плавильный котел» перестанет справляться с нагрузкой, Россия превратится в страну, где будут сосуществовать одновременно несколько конкурирующих между собой культур, элит и традиций, опирающихся на совершенно разные корни, и поддержание политического баланса между ними потребует очень искусной государственной политики, которой пока не видно. Уже сейчас эксперты указывают на опасность чрезмерного расслоения в России.
   То же самое происходит и в США. В упоминавшемся чуть выше штате Майами, где на протяжении последних лет заметно уменьшается число белых англоязычных американцев и точно так же неуклонно растет число испаноязычных американцев в первом поколении. Почти все выборные должности в городе занимают представители испаноязычных меньшинств, которые уже заявили, что «Майами будет нашим», и намерены проводить соответствующую политику в области языка, культуры и экономики.
   С. Б. И все-таки очень непросто представить, чтобы дело дошло до состояния «событий в Майами». Во-первых, потому, что ни один президент США не позволит так по-горбачевски отвратительно опаздывать на каждое кровопролитие в своей стране, а решительно пресечет его еще в зародыше. Во-вторых, наверняка будут устраняться причины, приводящие к нежелательным последствиям.
   Пример из жизни. Лет десять тому назад в одном из латиноамериканских районов Вашингтона вспыхнули волнения, закончившиеся недельным противостоянием между испаноязычной молодежью и тысячным отрядом полицейских. Все началось из-за рядового убийства на бытовой почве, но причиной столкновения местных жителей с представителями закона стал язык. Офицер полиции хотел остановить трех молодых людей, а те просто не поняли произнесенную по-английски команду «Стой!».
   Почти каждый полицейский участок в Вашингтоне сегодня вынужден иметь переводчика или вводить в штат полицейских, владеющих иностранными языками.
   И наконец, следующая причина, которая вряд ли позволит там событиям развиваться по драматическому сценарию, – это достаточно высокий уровень социального благополучия в США, когда белым не надо искать причины своих бед в черных, а черным пенять в этом на белых. И это, пожалуй, главное.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация