А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вокруг и около" (страница 10)

   Осенний марафон

...
   Утренняя зарядка на людях, даже если ею занимаются лица нетитульной национальности, не вызывает у коренного населения ни протеста, ни даже настороженности – проверено на себе во многих городах и при выполнении физических упражнений различной степени сложности. То же и в Москве.
   Отбегав и отпрыгав свои сорок минут, возвращаешься домой не то чтобы хорошо, а до самых мелких мелочей знакомой дорогой. Когда ходишь по ней каждый день и из года в год, то и сам выглядишь частью утреннего пейзажа. Не всей, конечно, Москвы, а лишь того сегмента зданий, который вбит в квадрат, образуемый четырьмя близлежащими улицами. О них чуть позже, а пока милости просим во двор, чтобы было с чего начинать.
   Как многие московские дворы и дворики, он тоже проходной, однако всегда опрятный и ухоженный, что опять же характерно для подавляющего большинства подобных территорий.
   Площадку, прилегающую к нашему многоподъезднику, обихаживают дворники-таджики, раз или два в году отбывающие на родину, и тогда из Брянщины на смену им приезжает Андрей со своей женой Александрой. Они милые и общительные люди, но настаивать на том, что медалью «За трудовое отличие» их обошли по недосмотру, я бы все-таки не стал. Ту же работу, с которой немногословные таджики управляются за два часа, супружеская чета с Брянщины растягивает на все три, но с сильно уступающей среднеазиатским конкурентам эффективностью. Зато, приводя в порядок вверенный ему участок, Андрей любит поразмышлять о текущем политическом моменте в осетино-грузинском конфликте, несовершенстве трудового законодательства Москвы и повальном взяточничестве в своем славном партизанскими лесами крае.
   Где-то к семи утра вблизи площадки начинается первый выгул собак, не всегда на поводке, но это, видимо, тот самый случай, когда тебя каждая собака знает и, соответственно, наоборот. Выгуливают разномастную живность большей частью пожилые неработающие соседи, с которыми обмениваешься вежливыми приветствиями и непременным обсуждением странностей московской погоды.
   Ровно в одно и то же время игровую площадку пересекает хороший мальчик Женя. Женя учится в третьем классе, родители научили его здороваться со старшими, приветливо улыбаться и не делать секрета из своих школьных оценок.
   Одновременно с Женей и спустя какое-то время после него появляются те, кому пора на работу. Машин во дворе много, даже слишком много, но въезжать в утренние пробки – себе дороже. Вот и стоят они, бесполезные, забивая собой проходы, но, не смея влезть на газон даже на полколеса. А стоит расслабиться, как от правления ЖСК тотчас сердечный, пламенный привет: «Уважаемые жильцы-автовладельцы! На газоне случайно рассыпаны мелкие гвоздики. Пожалуйста, будьте осторожны!». Через день-два на том же стенде для объявлений появился ответ анонимного злоумышленника: «Прямой шантаж! Нас этим не возьмешь!». На том, однако, все и закончилось.
   Небольшой отрезок большого пути, совершаемого по окончании физзарядки, пролегает по улице Панферова – автора на редкость бездарного, но отмеченного вниманием Сталина романа «Бруски», о котором ни один уважающий себя нефилолог не слышал, и, как говорится, слава богу. Выходить со двора на улицу следует предельно осторожно: тротуар давно и, кажется, навсегда приспособленный под автостоянку, выполняет по утрам еще и функцию дополнительной мостовой, и все бы ничего, если двигаться навстречу идущим на тебя автомобилям. Но мне, как назло, надо идти по ходу их движения, а когда за спиной крадется громада непреклонного «Хаммера» (и в сторону не отскочишь, а отступать некуда – позади Москва), то разумнее всего свернуть отдышаться в работающем круглые сутки магазине-«стекляшке». Здесь милые девушки привычно протянут пакетик творога, а затем продолжат отоваривать паленой водкой ранних выпивох.
   Теперь, выйдя за дверь «стекляшки», пройдем мимо «Салона красоты», а по существу обыкновенной, если бы не одна странность, парикмахерской. Ее на редкость дружный и сплоченный коллектив состоит из нескольких во всех отношениях интересных женщин и еще стилиста Феди с серьгой в ухе и драных по теперешней моде джинсах. Федор – безусловный супер в своем деле, с хорошим художественным, а также музыкальным вкусом, о чем говорит, а точнее, поет его неразлучный плеер. На стрижку к Феде надо записываться, являться не позднее назначенного часа и не повторяться, если хоть раз объяснил, чего тебе от него требуется.
   Пока Федя уверенно, взмах за взмахом превращает нечто неопределенное в прекрасную действительность, смотришь в зеркало и видишь в нем отражение удивительной, но реальной жизни.
   Удивительность в том, что большинство кресел в парикмахерской, за исключением Фединого, большей частью вызывающе пусты, в то время как парикмахерши занимаются взаимной головомойкой, на тех же началах делают себе прически или обсуждают, чего душа желает к ланчу, делая заказ по телефону. Все они любят Федю (и друг друга) большой и, хотелось бы верить, правильной любовью. Как при таком раскладе трудовых свершений салону удается держаться на плаву, остается тайной.
   Теперь, взглянув в витрину салона «Домашний дизайн» и узнав, почем сегодня доллар, идешь дальше. Впереди – Ленинский проспект. Дом, улица, киоск, затем аккурат по Блоку – аптека. Но нам туда не надо. Нам надо в киоск, где весь ассортимент утренних газет – от респектабельного «Коммерсанта» до «Жизни», поставляющей телешоумену Малахову груды сюжетов преимущественно антисанитарного содержания. С утра (и до вечера) хорошо идет «Московский комсомолец», который не так уж и плох (на мой, конечно, взгляд), потому что есть еще и «Комсомольская правда». Акакая была газета! Часто спрашивают журналы «Профиль», «Итоги», «Эксперт», но все они меркнут перед глянцем ТВ-программы «7 дней», из которой, к примеру, можно узнать, почему у Кати Лель пока нет детей, в то время как детская комната уже есть. Узнать и умереть!..
   У киоскера Марьи Андреевны меня дожидается ежедневный комплект периодики. Постоянные покупатели уважают Марью Андреевну не только за преданность профессии, но и сердечное участие к бездомным кошкам, которых распространительница СМИ подбирает чуть ли не слепыми, обихаживает, откармливает, а дальше либо отдает в хорошие руки, либо, привив жизнестойкость, ставит на самостоятельную кошачью тропу. Хороший человек Марья Андреевна. Точно – хороший!
   Приближаемся к Ломоносовскому проспекту и тем же бодрым шагом идем дальше. По ходу движения минуем еще одну «стекляшку». Ее хозяин всегда аккуратно одет, выбрит, предупредителен, по утрам задумчив. Я бы даже сказал – печально-задумчив. Местами напоминает джазмена Лундстрема. По утрам читает газету «Газета». Но грузин.
   Из «стекляшки» выходит охранник чего-то непонятного, на шевроне красиво вышито «Секьюрити», в руках поллитровка «Гжелки», в глазах – праздник, который всегда с собой.
   До Черемушкинского рынка остается всего ничего – пройти мимо зала игровых автоматов, снесенных совсем недавно вещевых прилавков, и вот он, рынок: многоязыкий, звонкоголосый, показательный не только как пример рыночных, но и межнациональных отношений.
   Когда люди имеют какое ни есть, но дело, которое их кормит, они им и занимаются, а не обсуждают, кто спустился с деревьев первым, а кто сильно замешкался. Политического базара среди грузин, азербайджанцев, молдаван, русских, армян (называю по численности национального представительства) на рынке не увидишь. Не хочешь – не бери, – вот и весь базар.
   – Смотри, какой огурец, ах, какой красавец, еще утром на грядке лежал, – расшаркивается перед дамой-блондинкой азербайджанец Рашид.
   – А он, случаем, не тепличный? – сомневается дама.
   – Ты что такое говоришь, как можно тепличный для такой женщины-ханум? Хлебом клянусь. Зачем обижаешь, хочешь, даром отдам, – явно переигрывает Рашид.
   – И помидор тоже грунтовый? – вдет на отвлекающий маневр блондинка.
   – Еще какой грунтовый, очень грунтовый, поверь мне, – заводится Рашид по новой.
   Верить Рашиду дама не расположена и, в общем-то, она права.
   Неписаное правило рынка: если первый покупатель с утра – мужчина, удачной торговле быть! А если и рука у него «легкая», это уже не просто удача, а покруче.
   Как показывает практика, с этим у автора все в порядке, вследствие чего его часто призывают выступить «с почином» – так на базарном сленге называется первая покупка, после которой, приняв денежку, продавцы пройдутся ею по разложенной на прилавке снеди, засунут купюру в глубокий карман и будут держать ее нетронутой до самого окончания рабочего дня. Традиция, однако…
   Один из выходов Черемушкинского выводит на улицу Вавилова, к казино «Баккара», где периодически разыгрываются иномарки по 45 тысяч долларов за штуку, и еще канкан по полной программе. Но это уже не по нашей части.
   …И вот опять двор, прибранный и посвежевший за прошедшие полтора-два часа. Время подниматься домой, позавтракать, садиться за стол и приступать к исполнению.
...
   P. S.
   За то время, пока заметки готовились к печати, произошло вот что. Трудолюбивая таджикская чета уехала на родину. Когда вернется и вернется ли когда-нибудь, никто не знает. Залег на дно, ожидая лучших времен, сметливый азербайджанец Рашид. Пригасило огни объявленное прогрузинским казино «Баккара». Поменял место жительства и автор, но с проблемами казино это никак не связано.

   Осенний призыв

   В пятидесятые годы в школах Советского Союза широко в ходу были так называемые литературно-музыкальные композиции. Первую часть, литературную, обеспечивали стихотворения подручных рифмоплетов, вторая держалась на исполнительском мастерстве музыкантов с неоконченным средним образованием. В школе имени Мравяна, где автор тогда учился, ему выпала честь стать участником одного такого мероприятия: твердым шагом выходить из шеренги: «…смотрим прямо, голову выше, еще выше, ножку вперед!» и, заходясь от пафоса, выкрикивать:

Из-за Аракса смотрят, как на диво,
На каскад Севанский и на Гюмушгэс,
Потому что в стройках горделиво
Издали ты выглядишь, как лес!..

   Таким образом, еще будучи малолеткой, автор внес свой посильный вклад в оформление армяно-турецких отношения как неприязненно-отстраненных. Со временем они не только обострились, но потребовали переноса и на азербайджанцев Армении – ведь, согласно народной молве, турки и азербайджанцы – это одно и то же. Между тем, по жизни выходило так, что турки, с завистью поглядывающие на Гюмушскую электростанцию, и азербайджанцы, живущие рядом, а в некоторых случаях и вместе (не говоря уже о тех, кому выпало обосноваться в непосредственной близости от Гюмуша) – все-таки не одно и то же.
   Однако мы сейчас не об этом, мы о главном сюжете нынешней политической осени. Признаюсь, с оглядкой, очень осторожно, как при ходьбе по минному полю: чуть влево, чуть вправо – взлетаешь в воздух. Но это, как говорится, твое личное дело или твоя личная беда. Фокус в том, что в определенных случаях турок можно воспринимать и как движущую силу политических перемен в Армении. Это – когда, в зависимости от градуса отношений с Анкарой, у нас слетают президенты и изгоняются правительства.
   Перезагрузка армяно-турецких отношений в широком смысле так или иначе начинается с вопроса к себе: «Как относиться к Турции и к туркам?». Вот и я спросил себя о том же: как к ним отношусь я? Отвечаю: к Турции отношусь как к соседнему государству, к туркам, как к людям, живущим в соседнем государстве. Всё. Пока столько. Желания убивать, грабить, жечь, насиловать на текущий момент, честно говоря, не возникает. Нет моей личной вины и в том, что под боком находится не тихо-спокойное Монако или благословенная Швейцария. Что Бог дал, то нам и досталось. Изменить геополитический ландшафт теоретически можно, но трудно. Правда (опять же сугубо теоретически), можно купить удобные во всех отношениях земли и переехать туда на постоянное место жительства, как это собираются сделать на Мальдивах, которые неотвратимо уходят под воду, и правительство собирает деньги на переселение жителей страны. Понятно, что и такой прожект для нас – большая и смешная утопия. Значит, исходить надо из того, что есть, из конкретных жизненных реалий. То есть раз уж соседствуем, не зацикливаться на различиях и противоречиях, но искать и находить точки соприкосновения. За что, кажется, руководство Армении и взялось. И как опять же кажется, правильно сделало.
   Получится или нет, не знает никто. Может быть, не сразу, может не всё, может и вовсе ничего не получится. Тут надо быть реалистом и не предаваться фантазиям.
   Из Шарля Азнавура, посла Армении в Швейцарии: «Я буду очень, очень рад, если граница откроется, однако нельзя ошибаться, такие вещи легко не даются, с обеих сторон есть люди, которые этого не желают».
   Из английского юмора: «Если в вашу дверь в девять часов утра кто-то позвонил, есть вероятность, что вас неожиданно, без предварительной договоренности решила навестить Ее Величество королева. Такое, конечно же, возможно. Но скорее всего, это пришла молочница». Вот и у нас: хотелось бы все знать наперед и встретить королеву дипломатической удачи, но пока ясно только то, что еще ничего не ясно.
   Из личных соображений о роли народа в политике. В ситуациях, аналогичных сегодняшней, на передовые рубежи неизменно выдвигается Его Величество Народ (во все остальное время власть предпочитает отводить ему роль Великого Немого). «Народ не позволит», – сурово хмуря брови и поигрывая желваками, предупреждают политики, утверждающие, что всякий разговор с турком – как предательство национальных интересов. «Народ все понимает правильно», – оппонируют им сторонники потепления отношений с южным соседом, напоминая, что худой мир всегда лучше доброй ссоры.
   Народ и в самом деле разный, и Турция для него тоже разная. Для одних – навечно проклятая территория зла, для других – общедоступный курорт с широким выбором кожевенно-галантерейных изделий, часто обнаруживаемых в гардеробе сторонников строгого санитарно-гигиенического подхода к потомкам Османской Турции.
   Есть еще и политики, и тут тоже очевидно деление надвое. Одни надеются на улучшение отношений с соседним государством, не забывая о прошлом, призывают думать о будущем. Другие, умножая и без того огромный счет взаимных обид, подыгрывают радикальным настроениям и хотят на этой волне свалить действующую власть. Чтоб прийти к власти самим. Знамо дело, небось не впервой…
   Вот и сейчас. С началом осени объявлено о новом митинговом сериале по мотивам: «Узурпаторский режим в момент, который может стать роковым для армянского народа и государства». (Теперь представьте себе другой музыкальный момент: президент Армении бьет кулаком по столу, кроет нехорошими словами турок и посылает своего визави из Анкары по непечатному адресу. То есть решительно отказывается иметь с Турцией дело. Очень хорошо. Как поступает оппозиция? Оппозиция тотчас же заявляет о потерянных возможностях, показушном патриотизме, уступке национальных интересов в угоду конъюнктурным соображениям, в результате чего Армения продолжает оставаться в блокаде, и созывает митинг под лозунгом: «Узурпаторский режим в момент, который может стать роковым для армянского народа и государства».)
   Не стоит в стороне и так называемая мировая общественность, которая в целом за распечатку армяно-турецкой границы и стабильное добрососедство. Отдельно – отношение великих держав. У каждой из них свой интерес. Как считает журнал «Эксперт», открытие границы с Турцией уменьшит расходы России на поддержание экономики Армении, а также позволит Еревану занять более пророссийскую позицию в диалоге с Грузией. США же в случае открытой границы смогут уменьшить зависимость от непредсказуемого Тбилиси и тянуть трубопроводы по армянской территории.
   …Возвращаясь к вопросу. Как относиться к Турции армянину, если он просто человек, не политик и не великая держава? Как мне кажется, спокойно, сдержанно, как к не нами избранной данности. Да, Ереван с Анкарой городами-побратимами вряд ли станут, но и оставаться столицами двух вечно враждующих государств тоже необязательно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация