А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мятеж Безликих" (страница 6)

   – Что предлагаете вы? – осторожно спросил Островной Лис.
   – Верховный Магистр, лэл Альберто Варитто Кантарине, слишком стар для своей должности. Но добровольно он ее не оставит. Мы хотим сместить его и другого пути нет, старый магистр должен умереть, чтобы ложа могла обновиться, набрать полные легкие воздуха и задышать по-новому, – произнес подест Орел.
   – Красиво говорите, благородный лэл, только вот слова у вас кровавые. Смерть Верховного Магистра может расколоть ложу. Никто не останется равнодушным, если Старика убьют, – высказался Островной Лис.
   – А кто сказал, что убьют? – переспросил подест Волк. – Все должно выглядеть очень и очень естественно. Магистр стар, очень стар, если не сказать ветх. Если его сердце откажет, то никто этому не удивится, и тут же изберут нового Магистра.
   Островной Лис улыбнулся под маской. Он знал, зачем понадобился заговорщикам. Они хотят, чтобы он убил Магистра. И ведь как все у них стройно и красиво получается. Лэл Альберто Кантарине наследовал от своего старинного семейства одну характерную черту характера – болезненную подозрительность. Он подозревал всех и каждого и никогда никого не принимал наедине. На рабочих аудиенциях Великого Магистра всегда присутствовали Узники, личные телохранители Магистра. Только для двух людей, занимавших не последнее место в иерархии ложи Морской Гидры, было сделано исключение. И одним из этих людей был он, камерлинг ложи – лэл Дарио Винченцо Ноччи.
   – Зачем мне убивать Верховного Магистра? – осторожно спросил Островной Лис. – Какой прок?
   Как же ему было неуютно стоять под перекрестными взглядами подестов и Грешников, но он держался, клятвенно пообещав себе отплатить им за унижение.
   – Как только старик Кантарине отойдет в мир иной с почестями, ложа Морской Гидры сможет навсегда установить свое господство над Венецианской республикой. Мы сможем уничтожить влияние и присутствие магов Священной Волчицы. Итальянцы зарвались. Они ведут себя на нашей земле как хозяева. Давно пора поставить их на место. Не секрет, что Волчица сейчас слабеет на глазах. Революция в Итальянском королевстве выедает последние силы у ложи, которая пытается поддержать и сохранить монархию в государстве. Время уничтожить Волчицу настало. Удара от нас сейчас они не ожидают, – сказал подест Орел.
   – К тому же новый Верховный Магистр имеет достаточную силу для того, чтобы возвысить ложу и преумножить ее богатства. Вы со мной согласны, лэл Ноччи? – спросил подест Кабан.
   Островной Лис поморщился, словно от зубной боли. На что они намекают? Кажется, он догадывался.
   – Ведь вы не откажетесь от ответственности, лэл Ноччи? – закончил мысль подест Кабан.
   – Почему я?
   – На место Верховного Магистра могли бы претендовать только двое магов. Вы и лэл Абуа Альвизе Шошшане, глава Тройки Поддержки. Только в случае если старый Магистр покинет нас, мы сделаем так, чтобы лэл Шошшане сам предложил избрать вас новым Магистром, – пообещал подест Волк.
   Островной Лис задумался, крепко задумался. А ведь было о чем? С одной стороны он не забывал, где находится, во Дворце Дождей, названным так за те реки крови, которые пролились здесь в свое время при уничтожении заговорщиков и предателей интересов ложи Морской Гидры. А что если все это провокация Тайной Тройки, проводимая по прямому распоряжению Верховного Магистра. Со старого параноика станется устроить подобную проверку. С другой стороны подесты правы, ложа медленно хиреет, от былой силы и влияния почти ничего не осталось. Если бы не финансовое влияние на европейских рынках и в банковской паутине, ложу давно бы поглотила Священная Волчица. И Старый Магистр не в силах изменить расстановку сил. Если он продержится у власти еще какое-то время, то скорее всего в ложе начнут заправлять ставленники Священной Волчицы. А Островной Лис не мог этого допустить. Он представлял себе с чем ему придется столкнуться, если он возглавит ложу. Сколько битв придется взвалить на себя. Но трудностей он не боялся. В конце концов власть это в первую очередь ответственность перед теми, за кого ты отвечаешь. И как жаль, что не все это понимают. Когда-то Старый Магистр лэл Альберто Варитто Кантарине хорошо знал это, но, кажется, в последние годы он заразился старческой забывчивостью.
   Островной Лис улыбнулся под маской. Что ж попробуем сыграть по предложенным правилам и посмотрим куда это его приведет.
   – Почему вы это делаете? Почему сами не возглавите ложу? – спросил он.
   – Подесты Тайной Тройки никому не известны. Нас никто не знает. Мы не пользуемся влиянием. Какой Верховный Магистр из нас получится? – возразил подест Орел. – А вы пользуетесь уважением и влиянием в ложе. К тому же вас связывают долгие годы дружбы с лэлом Кантарине.
   Дружбы? Ха! Фыркнул про себя Островной Лис.
   – Мы заботимся о прогрессе ложе, о ее величии. Нас не интересуют личные амбиции, – добавил подест Кабан.
   – Мы всего лишь судьи и палачи, но не маршалы, – закончил подест Волк.
   Островной Лис принял решение, и это решение изменило всю судьбу ложи Морской Гидры.

   Глава 6
   Чиновник по особым поручениям

   Дорога до маленького городка Горлова, отмеченного крохотной точкой на карте Руссийской империи, заняла двое утомительных суток. Барон Мюнх и Миконя вынуждены были трястись в казенном экипаже. Пускай в мягком и удобном, но все же по руссийскому бездорожью, вместо того чтобы за пару часов долететь на ваншипе, но указания князя Драгомысла было четкими: «Как можно меньше шума и пыли в глаза». Пришлось довольствоваться диванами кареты и прелестями дорожной жизни.
   К исходу первого дня пути, у них сломался обод колеса. Карета накренилась на бок и чуть было не перевернулась. Хорошо что кучер вовремя осадил лошадей, а то бы точно оказались прямиком в канаве. Но пришлось сделать вынужденную остановку посреди сырого холодного леса, ощетинившегося супротив непогоды и непрошенных гостей еловыми иглами и острыми ветвями, нависающими над узкой проселочной дорогой, испещренной ямами и колдобинами.
   – Ты что, ирод нечестивый, не мог вести барина по цивильной дороге?! Что ты за гать выбрал?! О чем думал, валенок столичный! – напустился на бедного кучера Миконя.
   Карл отошел в сторону, закутавшись в теплое форменное пальто, и ехидно посмеивался в бороду, наблюдая за тем как Миконя распекал нерадивого кучера.
   – Да ты о чем вообще думал, когда свернул в эту дыру?! Ты откуда на нашу голову такой взялся?! Где тебя вообще подобрали?! Точно ведь в нашей Александрии таких чугунков не водится?! Растудыть тебя в телегу! Чего встал как крепость Корша перед нашествием турок?! Давай давай колесо меняй?! Мы тут долго будем мерзнуть?! Нам по государственной надобности надо срочно, а ты саботируешь!
   Карл поежился от холода и выдохнул изо рта пар. А все-таки морозно под вечер. Осень уже вовсю вступала в свои права, но в этом году была особенно нетерпелива. Она не дала лету медленно отступить, побаловать людей последними теплыми днями, сразу взяла в оборот, заморозила деревья и землю, закрутила холодным ветром по улицам опавшие листья, и вселила сырость в души людей.
   Миконя отошел от поникшего головой кучера – здорового верзилы лет сорока с пышной чёрной курчавой бородой и густой шевелюрой, выбивающейся из-под меховой шапки, кривыми зубами и яркими мальчишескими глазами, сейчас смотревшими обиженно на барина и его слугу, ни за что ни про что его отчитавшего. Карлу даже стало жалко Прохора, о чем он тут же заявил подошедшему Миконе:
   – Зачем ты его так круто в оборот взял? В чем мужик провинился, не он эту дорогу так угрохал, что по ней не пройти ни проехать.
   – Он мог бы поехать нормальной дорогой, а не по этой расколдобице тащиться, – успокаиваясь заявил Миконя и боязливо осмотрелся по сторонам. – Что-то не нравится мне тут, барин, совсем не нравится. Жутища какая-то.
   – Брось, Миконя, обстановку нагнетать, сейчас починимся и дальше поедем. Ничего страшного и неприятного пока не случилось.
   И словно бы в насмешку над словами барона Мюнха, пепельное небо разразилось громом и пролилось дождем.
   Карл тут же поскучнел лицом, вжался поплотнее в пальто и натянул на голову шляпу, чтобы уберечься от ледяной неприятной небесной влаги. От его благодушного настроения не осталось и следа. Зато Миконя посмотрел на него торжествующе и бросился к Прохору подгонять его, нерадивого.
   Второе происшествие произошло неподалеку от города Горлова, конечной точки их путешествия. Барон листал книгу и пытался ее читать в неверном свете светильника. Дорога была накатанной, почти не трясло. Миконя напротив дремал. Выглядел он при этом весьма потешно. В наглухо застегнутом коричневом пальто с меховым куцым воротником и в меховой шляпе, надвинутой на глаза, он напоминал обожравшегося перед зимней спячкой медведя. В особенности сильно из-под шкуры-пальто выделялись револьверы, лежащие во внутренних карманах, и рукоять охотничьего ножа, висящего на поясе. Миконя посапывал, приоткрыв рот, но даже во сне он не выпускал из рук рюкзак с магическим инструментарием.
   Карл как раз захлопнул книгу, утомившись от мельтешения букв перед глазами, когда карету резко занесло в сторону, подбросило вверх, она накренилось на один бок и все же остановилась. От таких кульбитов Миконя уронил рюкзак с сидения. Карл следил за его падением с замершим сердцем, а мало ли что магическое внутри рванет, потом здоровья не напасешься. Сам же Миконя проснулся и спросонья выругался замысловато. Карл же с трудом удержался на месте, упёршись одной рукой в потолок, другой вцепившись в спинку диванчика.
   Карета остановилась. Миконя непонимающе завращал головой из стороны в сторону, пытаясь сориентироваться в происходящем, и потянулся одной рукой за пазуху, за пистолетами, другой же стукнул раз, другой в стенку кучеру:
   – Эй, ты, борода, совсем там что ли заснул?!
   Кучер не ответил.
   Карл почувствовал неладное, открыл дверцу кареты и выскочил наружу, вынимая шпагу из ножен. Вокруг все было тихо. Спокойный блестящий от дождевых капель лес окружал ровную проселочную дорогу, не чета той где они чуть было колесо не потеряли. Карета стояла на обочине, чуть накренившись на левый бок. Ничто, казалось, не угрожало путникам.
   Карл осторожно, продолжая следить за лесом и дорогой, пошел вокруг заляпанной бездорожьем кареты. Из нее появился Миконя с револьверами в руках, словно заправский партизан времен Первой Магической Войны. Карл обогнул карету и заглянул на козлы. Кучер сидел неподвижно, выпучив глаза, с прямой спиной, словно ему штырь стальной вставили вместо кривого позвоночника. Кучер был жив, только не мог пошевелиться, словно парализованный. Карл тут же почувствовал отголосок магического воздействия. Он не успел освободить Прохора, как на него напали.
   Карл не видел нападавших. Они засели где-то в лесу. Кто-то попытался набросить на него паутину подчинения, нелепую, слепленную на скорую руку с большими дырками. Но такого простака как Прохор эта паутина парализовала. Ему же не могла причинить вреда, разве что он при этом будет мертвецки пьян. Тот кто соткал эту паутину явно был магом-неумехой, или самоучкой, а нет ничего хуже человека, открывшего в себе магический дар, но так и не научившегося им пользоваться. Одна беда, если он так и останется ярмарочным фокусником. Но не пробужденный маг может стать страшным стихийным оружием, не управляемым.
   Карлу стало интересно, что будет дальше. И он претворился спеленатым паутиной подчинения. Маг-самоучка из леса не смог даже почувствовать обман. Миконя тоже застыл возле распахнутой дверцы кареты, с каждой минутой злясь все больше.
   Какое-то время ничего не происходило, а потом из леса полезли люди, вооруженные кто чем: топорами и старыми кремниевыми ружьями, кольями и вилами. Громыхнули в небо пара револьверных выстрелов. Во устрашение. Местное разбойничье ополчение устроило на них засаду. Одетые в теплые, но старые дырявые фуфайки, ватники и солдатские шинели, в шляпах, фуражках, шапках-ушанках, артиллерийских шлемах, грязные с заросшими рожами они выбрались из леса и орущей гурьбой бросились к карете. Они ожидали увидеть спеленатых волшбой путешественников, легкую добычу, не способную к сопротивлению. Но вместо этого дорогу им заступил барон Мюнх. Карл без труда скинул с себя сети подчинения и катнул в сторону враждебного мага-самоучки заклинание «Снежного Помутнения». Он почувствовал, как смело несильной волной баронского заклинания мага-недоучку, не ожидавшего что его жертва проявит такую прыть и уже праздновавшего очередную победу и богатый куш. Теперь на время несмышленый поединщик был дезориентирован, он словно слепой кутенок будет долго тыкаться из стороны в сторону в поисках молока, до прозрения ой как далеко. И Карл мог заняться разбойниками, несущимися к карете в предвкушении богатой добычи.
   Карл, выставив шпагу перед собой, шагнул навстречу шайке лесных бандитов. Но их это не испугало. Позади Прохор издал сдавленный вскрик ужаса, но Карл не обернулся. Он решил серьезно проучить лесную братию, как разбоем по дорогам промышлять. Привыкли безобидных путников обдирать, но тут не на того напали.
   Из-за спины барона раздался выстрел. Затем второй. И впереди бегущий разбойник в дырявом тулупе до пят с рыжим, местами с подпалинами, воротником споткнулся, остановился, сделал два неуверенных шага вперед, посмотрел себе на грудь, где на серой рубахе, видневшейся в просвете не застегнутого тулупа расплывалось алое пятно, и рухнул лицом в мокрую траву. Второй выстрел остановил высокого худого паренька в тельняшке и легкой кожаной куртке. Он бежал к карете с двумя серпами, сверкая безумным взглядом. Пуля потушила его взгляд, войдя аккурат в правый глаз. Паренек крутнулся вокруг своей оси, непроизвольно взмахнув руками, словно пьяная балерина на сцене Большого театра, и один из серпов изогнутым лезвием вошел в брюшину другому разбойнику, не ожидавшему такой подлянки от своего подельника. Сплетенные в объятьях смерти тела рухнули на сырую землю.
   Миконя выстрелил еще раз. И еще, но Карлу было некогда следить за результативностью его стрельбы. На него налетели четверо бандитов и началась мясорубка. Одного из них Карл испепелил на подходе огненным шаром. Остальные удивились, видно маги в этих краях нечастые гости, но не отказались от мысли разделать заезжего барина на окорочка. Карл отмахнулся шпагой от детины, вооруженного топором на длинном топорище, ушел из-под тычка вилами и засадил в лоб прыткому старику с заточенной жердиной «Ледяную Иглу». Старик остановился, вытаращился оторопело, выронил жердь и рассыпался в снег. Это на время отвлекло других бандитов, и Карл отпрыгнул подальше, расширяя себе пространство для маневров.
   Их было слишком много. Всех «Ледяными Иглами», да огненными шарами не перещелкаешь, нужно было что-то позаковыристее, да позатратнее, но на подготовку такого заклинания пока не было времени. Все время какая-нибудь гнусь мешала на нем сосредоточиться, норовя то вилами в живот тыкнуть, то топором по голове заехать.
   Карл увидел, как Миконя, разрядив барабаны револьверов в бандитов, нырнул в салон кареты, откуда выволок свой рюкзак с магическим инвентарем. Бухнувшись на колени, он развязал на нем тесемки и запустил в него обе руки. К нему тут же бросились двое разбойников, Карл прикрыл спину друга, послав в них огненные шары. Два живых факела с дикими криками, выронив оружие, бросились в чащу леса. Наконец Миконя справился с рюкзаком и его содержимым и извлек наружу две склянки из не разбиваемого стекла с магическим зельем. Вырвав затычки из одной склянки, Миконя разбежался и метнул ее в толпу бандитов с большой дороги. Нагнулся, подобрал вторую склянку и метнул ее вдогонку к первой.
   Карл успокоил детину с топором, проткнув ему шпагой горло, и пригнулся к земле. Теперь у него появилось немного времени, чтобы подготовиться с заклинанием.
   Магическая субстанция в упавших склянках вступила в взаимосвязь с воздухом, запустился процесс реакции и вскоре громыхнул сперва один взрыв, затем другой, разметав разбойников в стороны словно кегли в кегельбане. Кого-то убило, кому-то оторвало ноги и руки, они истошно орали от боли, расползаясь по кустам, кого-то просто отшвырнуло в сторону взрывной волной. Но на какое-то время разбойникам не было дела до оказавшихся очень опасными путешественников.
   И чего они, дураки, не отступились. Почувствовали же, что не на тех напали, что путники оказались им не по зубам. Тут бы и назад в леса да побыстрее, ан нет гордость взыграла. Как же так, их тут почитай три десятка, а они от барина и мужика бежать будут. За что и поплатились.
   Пока разбойники приходили в себя от разорвавшихся магических бомбочек Микони, Карл сплел заклинание «Снежного Помутнения», таким он надолго уложил мага-самоучку бандитов с большой дороги. Только на этот раз заклинание пришлось расширять и напитывать большим количеством энергии. Одно дело оглушить мага-самоучку, а другое дело вывести надолго из строя добрых два десятка людей.
   Когда улеглась грязь и земля, поднятая взрывом в воздух, Карл не дал разбойникам опомниться и атаковал их готовым заклинанием «Снежного Помутнения». Волшебство разлилось над разбойниками, погружая их в состояние оцепенения. «Снежное помутнение» воздействовало на разум человека, словно нисходящая на маленький курортный городок снежная лавина. Кто-то окажется погребенным под снегом, кто-то в панике бросит все имущество и бежит куда подальше. «Снежное помутнение» шарахало по голове, путало мысли и восприятие мира. Человек оказывался неспособен двигаться, трезво мыслить. Таких контуженных пациентов можно было безболезненно вязать и отправлять по этапу в острог.
   Выжившие в лесном бою разбойники все как один повалились на землю. Карл вернул шпагу в ножны, поднял с земли слетевшую во время боя шляпу, отряхнул ее от грязи и водрузил на голову.
   – Целы, Карл Иеронимыч? Все благополучно? – тут же оказался рядом встревоженный Миконя.
   – Все хорошо, друг мой. Ловко ты их бомбочками приложил, ничего не скажешь. Самое время. Надо как можно быстрее добраться до города, и отправить сюда жандармов. Пусть вяжут клиентов, пока они еще контужены.
   Прохор на козлах приободрился. До него не добрался ни один разбойник. Ему удалось отсидеться за спинами барона Мюнха и Микони.
   – Домчим, ваше благородие. Быстро домчим, – пообещал кучер.
* * *
   – Везет же вам, Карл Иеронимыч, только приехали и уже взяли банду Кирея Худого. Он уже почитай второй год нашу губернию будоражит, путникам одиноким проходу не дает. Ограбленных и обиженных счету уже нет, а тут вы на белом коне. Остается только завидовать вашей удачливости, – наблюдая за тем, как жандармы выгружали из арестантских карет уцелевших, но подраненных разбойников заметил Алексей Бахмутов, агент Тайного кабинета, присланный в Горлов несколькими днями ранее.
   Алексей Бахмутов был невысокого роста упитанным мужчиной средних лет, светлые чуть курчавые волосы, простое открытое лицо, внушающее доверие, с редкими всполохами веснушек, пухлые руки пекаря и невеселая улыбка сильно пьющего трагика.
   – Не спокойный городок какой-то. Подозрительный, – тут же отозвался Миконя. – Едем, никого не трогаем и тут нате вам здрасьте сюрприз на задницу из-под земли.
   – Повежливей, Миконя. Алексей ни в чем не виноват, он так же как и мы приехал выполнять задание Тайного кабинета, и попал в глухомань, – одернул друга Карл.
   – Ничего, ничего, Карл Иеронимыч, мы народ привычный. Но признаться честно не люблю я всю эту провинциальную шушеру. Приезжаешь из столицы, а тебя тут за ноль держат, так еще в каждом твоем шаге, вздохе, взгляде ищут высокомерие столичного выскочки. И вроде с одной стороны перед тобой лебезят, с другой в спину плюют. Противно.
   – Ничего, скоро мы тут закончим, и вы вернетесь, – пообещал Карл.
   – Вы то может и вернетесь, а мне высокое распоряжение пришло, оставаться тут на постоянную службу. В ведение мне целая губерния отдается, буду тут порядки Тайного кабинета наводить. Раньше то тут постоянного агента не было, теперь я за него, – тяжело вздохнул Бахмутов.
   – Лучше быть королем в деревне, чем третьим помощником посыльного в столице, – заметил Миконя.
   – Алексей, нам бы сейчас с дороги где-нибудь пару часиков передохнуть, а потом наведаться в гости к Петру Сергеевичу Свешникову, – сказал Карл.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация