А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мятеж Безликих" (страница 29)

   Осколки отразились от поверхности «Зеркала» и полетели в Ловца. Он успел ужаснуться, ухватился за стол, перевернул его, и укрылся за ним. Стеклянная шрапнель ударила в крышку стола.
   Карл тем временем сотворил еще два «Зеркала» и установил их рядом друг с другом, тем самым замкнув круг. Теперь Ловец находился в клетке из «Злых Зеркал» и что бы он ни делал, выбраться ему из ловушки не удастся без посторонней помощи.
   Ловец еще не знал о своей незавидной участи. Он выглянул из укрытия. Сплюнул на пол кровавую слюну (ударился подбородком о ножку стола), утерся рукавом и, раскрутив боевой посох над головой, ударил в Карла. Тот даже не пошевелился. «Зеркало» отразило удар с такой силой, что Ловец насилу удержал посох. Он попытался ударить снова, и опять удар не настиг цели. Тогда воткнув посох лезвием в пол, Ловец зашаманил и атаковал Карла связкой огневых заклинаний. И тут началась свистопляска. Огненные шары отскакивали от «Зеркал» и нападали на своего хозяина. Тот вынужден был их блокировать, тем самым создавая новую магию, которая отражалась от «Зеркал» и норовила ударить Ловца. Со стороны выглядело это страшно. Ловец крутился внутри клетки и только успевал отражать заклинания, им же и сотворенные.
   Теперь он был обречен. Рано или поздно силы иссякнут, и он пропустит одно из заклинаний, которое уничтожит его. Карл почувствовал удовлетворение. Он разобрался с Ловцом. Теперь нужно было понять, как отсюда выбраться. Он подошел к куполу, намереваясь найти ключ, когда услышал позади тихий скрежет чужого голоса.
   – Спаси. Убей.
   Карл повернулся. Его умолял обгоревший, искалеченный человек с клешнями рака вместо рук. Настрадавшееся существо мечтала лишь об одном, прекратить страдания. И Карл не мог ему отказаться в этом. Он приблизился к клетке, сплел заклинание «Ловец Души» и накрыл им несчастного. В ту же секунду душа изуродованного страдальца безболезненно покинула тело. Карл повернулся к клювоносу. Он уже ничем не мог ему помочь. Его тело догорало внутри клетки.
   Карл бросил последний взгляд на Ловца, мечущегося внутри «Зеркал», словно мотылекпод куполом включенного ночного торшера, и вышел из лаборатории.

   – Как ты это сделал? Верни назад барона? – Лора не находила себе от волнения места, бродя вокруг светящегося купола, внутри которого оказался заперт Карл со своим врагом. А она ничем не могла ему помочь.
   – Я не могу, – разводил руками Механикус.
   – Но ты как-то смог пустить их внутрь. Значит верни назад, – злился Миконя.
   – Туда вот мог, а обратно никак, – отчаялся щупать стенку купола Механикус. – По всей видимости тут мы имеем дело с односторонней пропускной способностью. Пока внутри никого нет, открыть может любой. А как только там оказывается живой объект, отпереть может только тот кто находится под куполом.
   – Вот гляди, Механикус, случится что с бароном, я тебя на винегрет порубаю и не пожалею ничуть, – зловеще пообещал Миконя.
   Меж тем под куполом кипела беззвучная битва. Стены купола озарялись с внутренней стороны световыми вспышками срабатываемых заклинаний, но ничего более разглядеть было нельзя. Никак не понять, кто побеждает. И не прийти на помощь.
   Лора готова была разнести в клочья всю Оранжерею, если бы это могло помочь. Только вот похоже никакого прока от ее злости не было. Несколько раз она пыталась разрушить стену купола-лаборатории заклинаниями. Испробовала «Ледовый Бур» да «Ураганный Таран», только вот все безуспешно. Стена была заговорена от чужой магии.
   Она уже совсем было отчаялась, когда битва под куполом прекратилась. Вспышки все еще сверкали, но они сместились в один угол, словно кто-то отрабатывал боевые заклинания. А вскоре стены купола вновь стали прозрачными и изнутри появился барон Мюнх.
   – Карл, ты ранен? – всхлипнула она, повисая у него на плече.
   – Пустяки. Царапина, – сказал он.
   – А куда Ловец делся? – спросил Миконя, подозрительно вглядываясь в купол, который опять утратил проницаемость.
   – Запутался в своих отражениях, – загадочно ответил Карл и довольно рассмеялся.

   Глава 13
   У Шляпника (продолжение)

   Безвыходных положений не бывает – гласит прописная истина. Даже из комнаты, запертой на замок, можно выбраться, если приложить смекалку, да ловкость пальцев. Но что делать, когда тебя похитил неведомый пугающий до икоты колдун, да держит взаперти. Не знаешь, доживешь ли до утра, или косточками белыми истлеешь в одночасье. Ведь сказал же он, что один из них станет жертвой и умрет, тем самым заплатив за обучение остальных. Мысль: «не ему ли выпала честь стать жертвой» – грызла Старха, Дамира и Радима. Но никто из них и словом друг с другом не обмолвился. Ведь одному уготована роль Жертвы, одному Рыцаря, третий же станет Черным Колдуном. То есть одному на все переживания чихать с высокой колокольни, потому что так и так умрет. А вот оставшиеся в живых станут врагами, тогда зачем делиться сокровенным, да душу открывать. Любое знание это сила, а в этом случае оружие. И страшное.
   Меж тем дни текли за днями и казалось ничего не происходило. Глазастый Шляпник, или как он сам себя величал Нерон, не показывался, словно забыл о своих пленниках. Но голодными они не оставались. И впрямь стоило подумать о еде, как тарелка с чем-то горячим и неизменно очень аппетитным появлялась на столе, а вместе с ней и кружка с чаем или соком.
   Старх коротал дни за книгами. Он читал одну за другой. Помнил же что когда в первый раз открывал книгу из библиотеки Нерона и слова понять не мог, но после разговора с Шляпником стал все понимать, будто эти знания сами появлялись в его голове. Отыскав в библиотеке книги по истории магии и по магическому искусству, он уже не мог от них оторваться. Проглатывал одну за другой, словно они были горячими булочками в голодные дни. Радим молча пролеживал на диване, изредка тоже что-то читал, но чувствовалось что этот процесс его не увлекает. А Дамир дня два проплакал, забившись за письменный стол, так чтобы его никто не видел, а главное Радим не достал. Он то и дело порывался поколотить мальчишку. Чем же Дамир занимался в своем укрытии было не видно, да и неинтересно.
   Только Старху показалось, что роль Жертвы уже выбрана при чем добровольно. Дамир сам на себя примерил рубашку смертника и обживался в ней.
   Минуло дней десять без происшествий и изменений. Только книги не давали Старху сойти с ума. А так бы уже давно свихнулся, да чудить начал. Все больше Старх вспоминал о родне, оставленной в далеких сибирских землях. Но не отца вспоминал Старх. Тот умер для него в тот момент, когда согласился на изгнание родного сына. В своих видениях он видел маму, сестричек, хоть с ними и не был особо близок, да Михея, друга закадыку. Последний приходил к нему все чаще, смотрел на него с укором. Не забыл ли, помнит ли о нем. И каждый раз в памяти Старха всплывала черная гадюка болезни, свившая гнездо в теле Михея. Пока время еще было, гадюка спала. Но года через три-четыре, тут ошибиться легко, гадюка проснется и начнет заживо изнутри жрать друга. Михея не спасут ни наговоры, ни заговоры, ни травки муравки лечебные. Только огнем магическим исцелить его можно, да так чтобы огонь тот с силой любви смешан был. А это значит, что только Старх мог его спасти, и главное он должен успеть это сделать.
   Сперва Старх не понимал, почему эта мысль вдруг его преследует. А потом догадался. А что если Шляпник продержит его взаперти несколько лет, и тогда он опоздает. Стоило об этом подумать, как испугался страшно. И тут же поклялся себе, что обязательно выберется из этой переделки. Сумел же он с целой стае оборотней хвосты накрутить, так и тут найдет выход, даже если его никогда не было.
   Первым забрали Дамира. Старх не видел этого, только услышал вскрик, когда же он подбежал к месту где прятался Дамир, там никого не оказалось Его не было два дня. Радим скалил зубы:
   – Пошел новые жертвы пауку загонять.
   Но Старх на его слова не реагировал, и Радим потерял интерес к зубоскальству.
   Наконец Дамир вернулся. И опять Старх не увидел как это произошло. Вроде вот никого не было, кроме Радима, а в следующую секунду в дальнем углу библиотеки всхлипывает мальчишка.
   Радим ни слова Дамиру не сказал, хотя видно было что его мучает любопытство. Где был Дамир? Что с ним там делали? Главное было ли это больно? Или ничего страшного, можно стерпеть. Но Радим был гордым, он до сих пор злился на Дамира за то, что тот завлек их в эту ловушку, да и не был до конца уверен, что Дамир не служит страшному Шляпнику.
   А вот Старх попробовал поговорить с Дамиром. Он приблизился к его убежищу под письменным столом и сел рядом на пол. Но сколько не бился, заходил то с одной, то с другой стороны, разговор не клеился. Старх болтал без умолку, заговаривал зубы, только Дамир все отмалчивался. Казалось, он вообще потерял почву под ногами, и не понимает где он находится. Наконец, Старх отступился. С тем же успехом он мог попытаться разговорить книжный стеллаж, и то больше шансов.
   На следующий день забрали Радима. На этот раз Старх все видел в подробностях, ничего не упустил. Радим еще не успел до конца проснуться, возлежал на облюбованном диванчики и лениво листал книгу, явно его мало интересовавшую. Он делал это чтобы не свихнуться от скуки. Под диваном заклубился дым, который с быстротой атакующей кобры взобрался наверх и проглотил Радима вместе с книгой, после чего опал и впитался назад в пол. А вот книга осталась нетронутой на диване, словно кто-то ее туда аккуратно положил. Старх даже полюбопытствовал, что читал Радим. Видно он пытался разобраться в том, что с таким увлечением читал его сосед по клетке. Книга посвящалась азам магии. Только вот его явно не очень-то заинтересовали ровные убористые строчки текста, таящего в себе так много захватывающего и поразительного.
   Радима вернули через три дня. Видно работы с ним было больше, чем с Дамиром. Только и от Радима в первые часы Старх не мог ничего добиться. Тот смотрел вперед себя остановившимся взглядом и мычал низко так, утомительно. Но к вечеру разговорился. Только вот беда, ничего толком то рассказать и не мог. Где-то летал, где-то ходил, что-то видел. А вот как описать увиденное, да услышанное, тут же начинал опять мычать, словно умственно отсталый.
   Старх бросил бесплодные попытки вызнать что-нибудь любопытное, и стал ждать своего череда. Уж всяко лучше чем без дела две недели с лишком сидеть.
   Весь следующий день он ходил из угла в угол, ожидая появление черного дыма, но ничего не происходило. Неужели, его решили оставить в покое? Может скоро вообще домой отпустят?
   Дым появился тогда, когда Старх его ждать перестал. Он как раз пообедал появившимся из воздуха жаренным мясом с отварным картофелем и большой кружкой забродившего компота. Может быть от того, что компот забродил, а может просто от усталости, Старх зазевался возле книжного стеллажа, порядком ему опостылевшего, когда его схватил черный дым. Он опал на него с потолка, словно ушат воды, и мигом проглотил.
   Когда Старх очнулся, то обнаружил себя летящим на воздухолете. Он сидел в пассажирском кресле позади пилота, держащегося за штурвал. Рядом с пилотом спиной к нему сидел его учитель, барон Карл Мюнх. Изрядно поседевший. Вот барон обернулся к нему, улыбнулся, в его наполненных силой и жизнью глазах блеснула искорка.
   – Что сдрейфил? Все будет хорошо. Это не сложное задание. Ты выдержишь, – подбодрил ученика барон.
   Старх, услышав знакомый голос, подумал было, что все осталось позади, и его заточение, и безумный Шляпник Нерон, взявшийся провести его по грани равновесия. Он вернулся к нормальной жизни, пускай и через несколько лет. Это заметно по седым волосам барона Мюнха.
   Старх кивнул барону и попытался улыбнуться. Плохо у него получилось, но барон не заметил. Он уже отвернулся и о чем-то говорил пилоту.
   Рядом кто-то завозился. Старх обернулся и увидел Миконю, старого ворчливого медведя, который в первые месяцы жизни при бароне присматривал за ним. Только вот что-то не то было с Миконей. Что-то нехорошее. Присмотревшись, Старх понял, что его так встревожило. На носу Микони сидели очки в толстой роговой оправе, а вот стекла в них были расколоты. Тещинки разделили стекла на сотни крохотных стеклышек, и когда Миконя открыл глаза и посмотрел, на Старха уставились сотни глаз. Он отшатнулся. Перед ним в обличии Микони сидел Многоглазый Шляпник. Тот заметил, что его узнали, усмехнулся криво, подмигнул всеми глазами Старху и прошептал:
   – Начнем обучение.
   Нерон подался вперед, вытянул перед собой руки, зашевелил пальцами, словно щупальцами, их тут же объяло черное пламя, и изготовился нанести удар по барону Мюнху.
   Старх не мог этого допустить. Он должен был остановить Шляпника, даже если тот использовал тело Микони для грязного дела. А остановить его можно было только убив. При этом умрет не Шляпник, а Миконя, чьим телом завладел Нерон. Но Старх сомневался, что Миконя еще жив. Шляпник разрушил его тело, а теперь хотел уничтожить барона.
   Старх не долго размышлял. Он хотел было закричать, чтобы привлечь к себе внимание. Но не смог. Тогда он ударил. Он и сам не знал, откуда в его руке взялся длинный кинжал с черной ручкоятью, но лезвие с силой вошло в горло Шляпника. В ту же секунду наваждение прошло. Очки и многоглазость пропала, на него с удивлением и немым укором смотрел Миконя, зажимая рукой горло, откуда еще торчала рукоять кинжала. Кровь чуть сочилась по шее.
   Барон Мюнх, привлеченный шумом, обернулся и оценивающе осмотрел смертельно раненного Миконю и растерявшегося Старха. Его казалось ничуть не смутило увиденное. Черный дым полыхнул из его глаз, и барон Мюнх произнес голосом, полным железного скрежета:
   – Ты сделал свой выбор.
   В ту же секунду воздухолет, Миконя и барон Мюнх оказались проглоченными черным дымом, вырвавшимся из глаз барона. Дым заполнил собой все пространство вокруг. Остался только он: всесильный чернильный дым, полный страха и злой радости.
   Старх хотел закричать, покаяться, что он ничего не выбирал, и ни в чем не виноват, но язык прирос к небу, и раздавалось только глухое мычание слабоумного. А вокруг зазвучал чужой зловещий хохот, сводящий с ума. Старх ничего не мог с собой поделать. Он растворился в чернильной тьме, растворился в хохоте. Весь без остатка, принимая все в себя.
   Теперь он на собственной шкуре испытал весь ужас происходящего. Только вот никто не донимал вопросами. А зачем, если и Радим и Дамир понимали что с ним. Интересно, а перед каким выбором были поставлены они? Выбирали между родителями, или братьями и сестрами. Узнать это Старху не суждено.
   Два дня было отдано на восстановление. Почти все это время он пролежал на полу, на ковре и безучастно смотрел в потолок. Лишь изредка поднимался, когда чувствовал голод, чтобы съесть круг колбасы с хлебом, да запить кружкой молока. Отчего-то потянуло на молоко. Вспоминался дом, запрятанный в сибирских лесах, на самой окраине Затерянного тракта, изгиб реки Смирной, в объятьях которой жила его родная деревня. И так захотелось хотя бы разок пробежать по утренней росе в поле, пройтись по главной деревенской улице, услышать петушиную разноголосицу вперемежку с мычанием коров, выгоняемых на пастбище. Отчаянно захотелось увидеть Михея. И сил терпеть не было. Старх заплакал и со слезами ушло все оцепенение и немота, оставшиеся после последней встречи с Шляпником.
   Он нашел в себе силы подняться и обнаружил, что остался один в библиотеке. Ни Радима, ни Дамира не было. Старх обошел всю комнату вдоль стен, заглянул под письменный стол, где любил прятаться Дамир, но никого не нашел.
   Это не взволновало мальчишку. Мало ли куда страшный Нерон забрал ребят. Может, он решил покуражиться над двумя пацанами одновременно. Старх понимал, что все что делал Шляпник скрывало в себе тайный смысл, но не понимал его. Нерон хотел их чему-то научить, но вот чему и как он собирался это делать.
   Привычно побродив вдоль полок с книгами, Старх выбрал наугад томик и уселся в кресло. Раньше книги радовали его. Листая страницы, пахнущие типографской краской или прелью веков, Старх наслаждался чтением. Теперь же книга, лежащая у него на коленях, была каким-то неуклюжим тяжелым поленом, в котором не было никакого смысла, одна лишь пустота. Стоило подумать об этом, как Старх почувствовал, как что-то изменилось вокруг. Ногам стало тяжело, что-то давило на них. Он поморгал глазами, пытаясь вернуться к реальности, и увидел там, где раньше лежала книга, находилось грубое березовое полено. Вскрикнув по-девчоночьи, Старх дернулся и скинул с ног полено. Оно гулко упало на пол и… так и осталось поленом, хотя Старх надеялся, что наваждение рассеется.
   Да что же это такое происходит? Да за что? Как книга могла обернуться поленом? Он же даже не колдовал, всего лишь подумал. Но… вспомнилось вдруг Старху… во время испытания в воздухолете, когда он защищал барона, в его руке откуда-то появился кинжал, хотя раньше его не было. Он всего лишь подумал о чем-то остром, и вот уже хищное лезвие входит в горло лже-Микони.
   Подумать об этом Старху не дали, в комнате за его спиной появились детские голоса. Радостный возбужденный смех. Дамир и Радим наперебой тараторили друг другу, захлебываясь словами:
   – А ты видел? Нет ты видел?
   – Да! Правда здоровски. Я такого никогда не видел. Вот это да. И у меня ведь тоже получилось.
   Старх медленно обернулся, боясь спугнуть видения. И увидел сидящих на диване Радима и Дамира. Они не отводили друг от друга глаз и обсуждали пережитое вместе.
   – Этот Нерон очень могущественный. Ты видел, как он скрутил комнату в спираль? Вот это я понимаю колдовство. Какое счастье что нам с тобой выпала честь стать его учениками, – говорил Дамир, доверчиво вглядываясь в злые глаза Радима, ища в них одобрения.
   – Точно. А ты молодец, я думал что это ты нас заманил в ловушку. Оказывается, зря я так. Извини. Мне не терпится. Поскорей бы наступил завтрашний день и новый урок.
   – Точно. Он обещал нам показать…
   Дамир произнес непонятное Старху слово. Это укололо его, но он продолжал наблюдать за беседующими мальчишками. Кажется, совместный урок их изрядно сблизил. Старх и подумать не мог, что Радим может так измениться. Еще недавно он обливал презрением Дамира, а теперь разве что с ним не целуется.
   – Я то сперва думал, что Нерон тебя Жертвой избрал. Хорошо что я ошибался. Если бы жертвой ты оказался, то мне пришлось бы с этим Стархом все оставшееся время коротать. А так… его не жалко, – говорил Радим.
   Это что же получается, его избрали на роль жертвы. Да как же такое возможно. Когда Шляпник говорил о распределении ролей. Старх был уверен, что уж роль Жертвы ему никогда не достанется. И вот теперь все решено. Его принесут в жертву, оплатив тем самым обучение этих двух мерзавцев. Да почему так? Чем он хуже того же самого Радима. Когда он очутился у Нерона в гостях, в нем даже ни капли магии не было. В то время как он Старх уже начал взбираться на гору познания. Тьфу как пафосно. Почему не избрали Дамира? Он же жалок. Разве из него получится Рыцарь Равновесия или Темный Мастер? Он же всего боится, даже от собственной тени на стене способен намочить штаны.
   Старх чувствовал, что закипает, но ничего не мог с собой поделать. Злость обуревала его. Она расползалась плесенью в его душе. А мальчишки не замечали его, продолжая трепаться обо всем на свете, строя планы на будущее, перескакивали на грядущие уроки у Шляпника.
   Старх уже знал, что вот сейчас он убьет их. Просто снова подумает о кинжале, и воткнет его сначала в Дамира, а потом и в Радима. Они радовались его поражению. Они заслуживали смерти. Они оказались лучше его, что ж он им покажет.
   Ладонь утяжелила деревянная рукоять кинжала. Он медленно поднялся из кресла и направился к мирно беседующим Дамиру и Радиму. Они не видели и не слышали его, словно находились в другой комнате, отделенной от Старха невидимой мембраной. Ничего. Это не помешает ему восстановить справедливость.
   Он был уже в десяти шагах от дивана и страшного поступка, когда внезапно понял, что все это неправильно. Он не убийца. Он не может взять вот так и зарезать ни в чем не повинных мальчишек. Пускай они его и обскакали. Может, Шляпник и выбрал их, но они ни в чем не виноваты. Кем бы он стал, если бы убил их? Что с ним происходит? Почему так? Он же никогда никого…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация