А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Комедия о Евдокии из Гелиополя, или Обращенная куртизанка" (страница 2)

   Часть вторая

   Ангел

Тринадцать месяцев прошло,
Как Евдокия обратилась.
Давно уж высохло русло,
Где жизнь греховная катилась.
В другую сторону влекут
Ее желания благие:
В святой обители приют
Себе находит Евдокия.
Есть дев обители; стоят
Рядком, одна другой напротив;
Там скромных келий вьется ряд,
К молитве слабых приохотив.
Почтенный Герман вождь одной,
Другой предводит Харитина;
Зимой и летом, в стужу, в зной —
Все та же мирная картина.
Но Харитина умерла —
Служанка смертного удела,
И та, что грешницей была,
В игуменьи берется смело.
Но шумный город не похож
На тишину святой пустыни:
Там суета, там грех, там ложь
Всегда царили, как и ныне.
Не отогнать любви тоски,
Свежа недавняя утрата,
И все на дальние пески
Стремятся мысли Филострата.
О, ослепленье! о, позор!
Пути спасенья уж возможны;
А все стремит безумный взор
К тому, что суетно и ложно.

   Картина первая

   Перед кельею Германа. Герман читает.
   Герман
   Солнце еще высоко; скоро надо будет идти на молитву, потом опять за работу. Как тихо, какая сладость во время отдыха братии питать себя словами священных книг, историями о подвигах мучеников, преподобных и блаженных пап!
   Входит монах.
   Монах
   Господин Герман, тебя просит видеть какой-то юноша.
   Герман
   Кто такой? что за дело ко мне?
   Монах
   Я не знаю; он ничего не говорит, только просит доступа к Вам. И если бы я не был грешным, я бы подумал, что это ангел Господень, так он прекрасен.
   Герман
   Введи его: мы должны выслушивать всех, кто имеет нам сказать что-либо.
   Монах возвращается, уйдя на время, с Филостратом.
   Монах
   Вот, авва Герман.
   (Уходит.)
   Филострат стоит у порога.
   Герман
   Вы желали меня видеть: вот, я готов Вас слушать. Без сомненья, Вас гнетет какое-нибудь горе, и Вы поступили разумно, обратившись к духовному утешению, – ибо где, как не у Бога, можно найти истинную радость и любовь? Я не знаю, отчего Вы избрали именно меня своим поверенным, но если Вы желаете совета, то я, как врач, должен сначала знать, в чем Ваша болезнь.
   Филострат молчит.
   Герман
   Вы молчите, сын мой? Тяготят ли Вас проступки, которые мы называем грехами? Обременены ли Вы горем или томимы сомненьями? Откройтесь, чтоб я мог быть Вам полезен.
   Филострат
   Авва, монахом быть хочу!
   Герман
   Дитя, разными путями приходят к обители, но не все пути равно надежны. Бывает, что отвергнутая любовь, неудовлетворенное честолюбие влечет человека в пустыню; случается, что в монастыре стремятся скрыть опасность быть преследуему мирскими законами. Конечно, и примирение, покорность судьбе, и раскаянье могут быть прочными залогами, но Господу всего милее ясное стремление, добровольное горение к отшельнической жизни.
   Филострат
   Авва, монахом быть хочу.
   Герман
   Я не вправе сомневаться в Вашем желании, сын мой, но рассмотрите сами внимательно Вашу душу: не случайно ли это желание? не исчезнет ли оно, как только устранятся обстоятельства, его породившие?
   Филострат
   Хочу, хочу быть монахом, авва.
   Герман
   Вот я смотрю на вас и думаю: туда ли направлен Ваш взор, Ваши мысли? И, простите меня, Ваша молодость, Ваша красота, Ваши одежды не успокаивают моих сомнений.
   Филострат
   Хочу, хочу быть монахом, авва.
   Герман
   Подумали ли Вы, какой это шаг, дитя? Вы так еще молоды, так красивы, так богаты.
   Филострат
   Не прекраснее ли всех была блаженная Евдокия? не богаче ли царского дворца был ее дом? и не новым ли солнцем добродетели светит еще так недавно бывшая «розою Гелиополя»?
   Герман
   Вы знали ее в миру?
   Филострат
   Нет. Не скрою, что ее пример более всего подвиг меня к этому решению, и я уверен, что личная беседа с нею дала бы твердого слугу Господу в моем лице.
   Герман
   Мы подумаем, сын мой, об этом. Ничто не радует так ангелов, как вновь приобретенные души; и раз Вы так тверды, я только радуюсь Вашей молодости, открывающей Вам такой длинный путь к совершенствованию. О свидании с матерью Евдокией я подумаю.
   Филострат
   Я не знаю, как Вас благодарить, отец мой.
   Герман
   Благодарите лучше Господа, коснувшегося Вас своим перстом и открывшего Вам глаза. Вам укажут место, где Вы будете жить.
   (Уходит.)
   Филострат
   Увидеть ее! Боги дадут красноречие моей любви, моим слезам, чтобы снова вернуть Евдокию на светлый путь радости!

   Картина вторая

   Сад в девичьем монастыре. Евдокия и три сестры поливают цветы.
   Евдокия

Есть, ах, есть цветы лазоревые
У Христа;
И легла улыбка благостная
На уста.


Магдалина, ты пророчицею
Не была,
А Христа как вертоградаря ты
Обрела.


Любит Он смотреть за лилиями: Белый цвет!
Любит Он и розы огненные:
Ярче нет.


Ходит по саду Он с Богородицею,
Говорит:
«Посмотри, как куща пламенная
Вся горит.


Эта куща – души праведные,
Все в огне:
Так любовь стремит их сладостная
В сад ко Мне».

   И правда: что может быть нежнее, милее цветов? Я думаю, что Господь, так старательно, так пестро их раскрасивший, любит их.
   Монахиня
   (входя)
   Мать Евдокия, почтенный авва Герман приветствует тебя.
   Евдокия
   Что же ты не ввела его?
   Монахиня
   Он здесь, госпожа, и его спутник.
   Евдокия
   Какой спутник? Введи обоих.
   Монахиня вводит Германа и Филострата.
   Евдокия
   Привет тебе, досточтимый господин. Наша обитель горда твоим посещением, тем более что не часто ты нас радуешь ими.
   Герман
   Мать Евдокия, мир и благодать Божий да будут с тобою, равно как и с твоею обителью, которую я ежедневно поминаю в своих молитвах; но ты сама знаешь, дела игуменства много ли времени оставляют свободным? Конечно, я всегда рад видеть Вашу богоспасаемую киновию, но и сегодня только мольбы этого юноши привели меня к Вам.
   Евдокия
   Я благодарна ему за его просьбы, но отчего было ему так важно твое посещение нашей обители?
   Герман
   Он желал бы говорить с тобою, мать.
   Евдокия
   Со мною? Что у нас с ним общего? Разве ему недостаточно твоего слова?
   Герман
   Исполни его просьбу, Евдокия: это будет угодно Богу.
   Евдокия
   Пусть так. Говори, юноша, чего ты хочешь от моего смирения?
   Филострат
   Я бы хотел говорить с Вами наедине.
   Евдокия
   Разве мы не одни? Авва Герман, сестры – это все такие свидетели, как Господь Бог, от Которого не уединишься.
   Филострат
   Я бы желал говорить с Вами наедине.
   Евдокия
   Я исполню Ваше желанье, авва Герман, порадуйте сестер своею беседою.
   Герман и сестры отходят в сторону.
   Что же Вы хотели мне сказать? Вот, я готова Вас слушать.
   Филострат
   Вы не узнаете меня, госпожа?
   Евдокия
   Я не знаю Вас: я думаю, я вижу Вас впервые.
   Филострат
   Вы забыли имя, может быть доходившее до Вашего слуха некогда, имя – Филострата.
   Евдокия
   Я в первый раз слышу это имя. Я не помню.
   Филострат
   Пусть так! Пусть имя того, кто любил Вас больше всего на свете, кто умирает, не видя Вас, исчезло из Вашей памяти: теперь не я, не Филострат, весь Гелиополь взывает к Вам: «Вернитесь!»
   Евдокия
   Я не понимаю, что Вы говорите.
   Филострат
   Вернитесь! Верните городу его розу, его солнце, его радость. Не больше ли людям Вы давали счастья и отрады, будучи там, чем здесь в уединении? И не только те счастливцы, которые богатством, красотою или по Вашему капризу имели Вашу любовь, но все, кто Вас видел издали, уже благословлял богов, создавших такую красоту, такую благость. И каменщик забывал усталость, зной и голод, когда видел Вас проходящею мимо.
   Евдокия
   Что Вы говорите? что Вы говорите?
   Филострат
   Вернитесь! Ваш дом ждет Вашего возвращения: еще не исчез аромат из ларцев, где хранились Ваши украшения; Ваши платья, все купленные у епископа Феодота мною, ждут Вас; струны лютни еще дрожат Вашею последнею песней. Все, все зовут Вас: дома, деревья, облака, мостовая, нищие, богачи, калеки, юноши зовут к Вам: «Вернитесь». Может ли Бог лишать радости стольких людей для Себя и нескольких тихих женщин?
   Евдокия
   Вы безумны. Сестра Агнеса! Муза!
   Филострат
   Да, я безумен, и я верну, верну Вас к солнцу и радости!
   Евдокия
   Бог мстящий да запретит тебе!
   Филострат падает, как мертвый.
   Сестры
   Что это? Мать Евдокия, ты его лишила жизни? Что нам делать? Авва Герман, скажите, что нам делать? Он был знатным, кругом нас язычники и евреи: если они узнают, что он умер у нас, они сожгут наш монастырь. Мать Евдокия, сделай чудо, верни ему жизнь! Авва Герман, к тебе мы припадаем, вели ей сделать новое чудо!
   Герман
   Сестра Евдокия, Вы видите их страх, их беспокойство: помолитесь, – я уверен, что Господь Бог услышит Вас.
   Евдокия
   Я повинуюсь. Господи, Ты видишь, я не хотела его смерти; я не хочу, чтобы моя воля была Твоею волею, но я прошу милости и незаслуженного дара, и я знаю, что Ты исполнишь мою просьбу, как добрая мать дарит подарки к Новому году даже капризному ребенку. И я прошу Тебя, успокой сестер, верни жизнь этому юноше! Он будет добр и тих.
   Филострат оживает.
   Сестры
   Смотрите: румянец снова покрыл его щеки, его глаза открылись, его уста хотят говорить. Слава Создателю!
   Филострат
   Евдокия, Евдокия, дайте мне на коленях подползти к Вам и целовать Ваши одежды. Слепец! – разве струны лютни, где спит хотя бы Ваша последняя песня, не заглушаются арфами серафимов? Ароматы льются из небесных садов, и «роза Гелиополя» не видится ли райской розой? Простите, забудьте, я никогда Вас больше не увижу, не потревожу, не огорчу.
   Евдокия
   Я простила Вас раньше, чем Вы пришли сюда. Вы будете меня видеть: Вы пострижетесь у аввы Германа, который возьмет на себя руководительство Вами. Нас будет разделять только долина ручья, стены нашего монастыря видны с ваших стен; мы будем видеть одни и те же облака, будем чувствовать один и тот же дождь, и, когда взойдет одна и та же одинокая вечерняя звезда, я буду молиться о Вас, который будет думать обо мне.
   Филострат
   Евдокия, Евдокия, прощайте.
   Евдокия
   Радуйся, Филострат, брат мой милый!
   Ангел

Хозяин опытный всегда
В конце лишь прибыли считает,
И часто ясная звезда
Лишь близость бури означает.
Одна река стремит стрелой,
Другая крутит вправо, влево;
Кто свят вдовою пожилой,
Кто свят как молодая дева.
Но реки все найдут моря,
Как ни крутятся своенравно;
И, ничего не говоря,
Бог всех святых объемлет равно.
Ведет судьба событий ряд,
Конца не видно при начале;
И светлой радостью горят
Еще недавние печали.
Господь сокрыл от нас конец
Он нам неведом и незнаем.
Бог крест дает, дает венец
А мы покорно принимаем.

   1907
Чтение онлайн



1 [2] 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация