А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Маленький Гарусов" (страница 9)

   13

   Вступительные экзамены Гарусов сдал успешно: две пятерки, одна четверка. Марина Борисовна вела себя как самая отъявленная мамаша, запихивающая своего сына в вуз. По поводу четверки она чуть не вцепилась в горло экзаменатору. Но тот оказался упрямым и пятерки не натянул:
   – Выучил добросовестно, а полета мысли не видно.
   – Какой в вашем предмете может быть полет?..
   Как бы то ни было, Гарусов сдал, был принят в аспирантуру, и ему оставалось только съездить в Воронеж за семьей.
   Накануне отъезда он зашел к Марине Борисовне отдать книги, которые брал у нее для подготовки к экзамену. Гарусов еще никогда не был у нее дома и не представлял себе, как она живет. То, что он увидел, его поразило.
   Прежде всего, обстановка – старинная мебель, которую он, по своей серости, отнес не то к восемнадцатому веку, не то к семнадцатому (на самом деле это был буржуазный модерн начала двадцатого). Плешивые бархатные кресла, колченогие столики. И запах – пылью, медом, старинными тканями. Комната была загромождена вещами, и всюду, с полу до потолка, царили книги стоя и лежа, рядами и россыпью. Гарусову это было непривычно. Там, где он бывал, книгами не владели, их брали в библиотеке. Иметь собственную библиотеку казалось ему излишеством, вроде как иметь собственный троллейбус.
   На участках стен, не занятых книжными полками, висели большие фотографии в рамках, тоже ужасно старинные. На одной из них молодая женщина с узким лицом, чем-то ему знакомым, держала на коленях толстого младенца в кружевном платьице. Младенец был задумчив, с голыми ножками, и пальцы на них были трогательно растопырены ("Ноги как ромашки", – подумал Гарусов).
   – Это моя мама, – пояснила Марина Борисовна, – а это, на коленях, я сама. Не похожа?
   – Нет, – честно ответил Гарусов. – Я бы вас не узнал. Марина Борисовна слегка смутилась.
   – Ничего не поделаешь, время идет… Вы пока посидите, а я поставлю чай.
   – Не беспокойтесь, Марина Борисовна, я лучше пойду. Она замахала на него маленькой ручкой:
   – Цыц! Не смейте и думать! От меня еще никто без чаю не уходил. Вот вам конфета, сосите и смотрите альбом. Вы любите фотографии?
   Гарусов сам не знал, но ответил:
   – Люблю.
   – Ой, – обрадовалась Марина Борисовна, – вот и я люблю смотреть на разных людей. Люди – это опознавательные признаки жизни.
   Сказано было непонятно, но хорошо. Гарусов взял толстенный бархатный альбом и отстегнул бронзовые застежки. Оттуда обильно полезли снимки, как будто они были там под давлением.
   – Ничего-ничего, потом мы упихаем все это обратно. Я уже пробовала, удивительно емкий альбом.
   Марина Борисовна ушла ставить чай, а Гарусов сосал леденец и перебирал снимки. Их было много, и все разные – старинные и современные, пожелтевшие и передержанные (Гарусов фотографию отчасти знал). На некоторых он с волнением узнавал Марину Борисовну: те же длинные глаза, удивленные губы, та же тонкость в овале, теперь уже слегка помятом временем. На одном снимке она стояла лицом к лицу с каким-то большим черным, резко смеющимся человеком. Они смотрели друг на друга сквозь струны теннисной ракетки, и на удлиненное лицо молодой Марины Борисовны падала клетчатая тень. Как они друг на друга смотрели…
   Но тут в коридоре послышался грохот, кто-то, сварливо повышая тон, женским неумелым слогом стал ругаться, а потом нежный голос Марины Борисовны с педагогической отчетливостью сказал:
   – Отлично, Анна Григорьевна, милая, завтра мы обо всем этом поговорим, а теперь пропустите меня, пожалуйста, я чайник несу, могу вас ошпарить.
   – Чайники, кофейники, – отвечал первый женский голос. – А где мои чайники, где мои кофейники? Нету их. Прогорела вся моя жизнь. Смерть одна у меня осталась. Придет, скажу ей: здравствуй, дорогая гостья моя смерть, давно я тебя жду не дождусь. Марина Борисовна, святая женщина, одолжи ты мне до понедельника два восемьдесят семь. Я же не трешку прошу, только два восемьдесят семь.
   – Да вредно же вам пить, Анна Григорьевна, – опять зазвучал убедительный нежный голос. – Я вам даю, а совесть меня мучает, может быть, этим я вас убиваю.
   – А ты не думай, дай, как человек человеку.
   – Да и нет у меня сейчас денег.
   – По-оследний раз дай. Самый последний.
   – Ладно уж, последний раз. Только вы потом не отказывайтесь, помните, что мне обещали.
   Дверь отворилась, и вошла Марина Борисовна с чайником в руке, а за ней – средних лет обглоданно-худая женщина с блестящими глазами.
   – Познакомьтесь, это мой ученик, способнейший молодой ученый, Толя Гарусов, а это моя соседка Анна Григорьевна, тоже очень хороший человек.
   Способнейший молодой ученый молча встал и поклонился. Анна Григорьевна с ужимкой подала ему узкую холодную руку:
   – Очень приятно, молодой человек, очень приятно. Наукой, значит, занимаетесь?
   – Наукой.
   – А не женаты, простите за вопрос?
   – Женат.
   – Такой молодой, и уже женаты.
   Тем временем Марина Борисовна искала сумочку.
   – Где же моя сумочка? Такая красная, с расстегнутым верхом? Толя, вы не видели, куда я ее заложила? Я ведь вошла с сумкой?
   – Не видал, Марина Борисовна.
   – Подумайте, какая неприятность!.. Там все мои деньги, паспорт, профсоюзный билет… Если еще в институте оставила – полбеды. А если в троллейбусе? Или в магазине?
   Сумочки нигде не было видно. Поискав немного, Марина Борисовна махнула рукой и развеселилась:
   – Сама найдется. Надо только ее обмануть, сделать вид, что не ищешь, тогда найдется. А не найдется – что делать. Не в первый раз. Надо платить за свою рассеянность.
   Анна Григорьевна кашлянула.
   – Постойте, Анна Григорьевна, я сейчас. Сумочка потеряна, но вы не унывайте. Помнится, на прошлой неделе в шкафу у меня что-то копошилось. Дайте взглянуть.
   Марина Борисовна открыла дверцу бельевого шкафа, и оттуда к ее ногам мгновенно вывалился целый клуб тряпья: чулки, скатерти, полотенца. Она смутилась и стала запихивать клуб обратно. Он запихнулся, но вместо него с готовностью вывалился другой. В сердцевине этого второго клуба мелькнуло нечто зеленое.
   – Деньги! – с торжеством возопила Марина Борисовна. – Я же вам говорила!
   Она подняла с пола несколько трехрублевок.
   – Какое счастье! А я и не знала, что у меня столько денег! Как приятно: потерять и снова найти. Нате три рубля, Анна Григорьевна, только больше уж не просите, не дам.
   – Небось, дашь! – подмигнула соседка, поцеловала трехрублевку, махнула ею в воздухе и с каким-то немыслимым пируэтом исчезла.
   – Несчастная женщина, – сказала Марина Борисовна дрогнувшим голосом. Очень хороший человек, вот только пьянчужка. Как выпьет – сразу ругаться. Раньше я этого совсем не выносила, а теперь привыкла. Лексикон как лексикон. У нее даже бывают интересные словообразования. А вы заметили, какая она хорошенькая?
   Гарусов молчал. Он этого не заметил.
   – Нет, безусловно хорошенькая, только ей надо зубы вставить. Очень несчастная. Ей категорически надо замуж. Понимаете? У нее был муж, по-видимому, неплохой человек, но, знаете, как это бывает, – ушел к другой. Ребенок был и тоже умер. Ничего не осталось, совсем одна. Что делать? Книг не читает, работа скучная, диспетчер гаража, остается одно: женская жизнь, а ее-то и нет. Роятся в окрестности разные мужские экземпляры, но ничего серьезного. Один был – я просто радовалась, вполне порядочный, по профессии шахматный тренер или что-то в этом роде. Очень ее любил, но ничего не вышло. Оказался женат прочно и трусливо. Дал ей на пальто и скрылся. Она очень горевала. Теперь уже ничего. Спасибо, говорит, хоть пальто осталось. Теперь на горизонте засветился новый… Опять ничего обнадеживающего… Постойте, Толя, нет ли у вас холостого товарища?
   – Кажется, нет. Все женатые. Впрочем, есть один холостяк. Вы его знаете – Федор Жбанов.
   – Жбанов? – Марина Борисовна задумчиво наклонила голову. – Нет, не подойдет. Ведь он, кажется, тоже… Впрочем, может быть, это идея. Общность, а не противоположность интересов. Я еще подумаю. А теперь, Толя, пейте чай, у вас, наверно, внутри все пересохло…
   Чай у Марины Борисовны был румяный, крепко заваренный, очень душистый, а на столе всего наставлено столько, как будто она ждала по крайней мере десять человек. Марина Борисовна сидела напротив, подпершись кулачком. Тонкие полуседые волосы легко свисали по ту и другую сторону пробора.
   – Кушайте, Толя, пожалуйста. Возьмите еще пирога. Люблю, когда едят.
   Гарусов ел.
   Дверь скрипнула, приоткрылась, и в комнату вошел тощий серый кот с пылающими янтарными глазами. Он издал некий воинственный звук, всплеснул хвостом и стал точить когти о кресло. Немедленно вслед за ним вошел еще один кот, черный и толстый, на полусогнутых лапах. У этого глаза были зеленые. Коты стали друг против друга, выгнули спины, подняли шерсть и неистово заорали. Серый орал заливистым тенором, а черный – квашеным басом.
   – Васька, Водемон, – сказала Марина Борисовна нежным голосом, – опять вы за старое! Надо вести себя прилично.
   Коты не обратили на нее никакого внимания. Серый испустил душераздирающую руладу, зашипел и плюнул в черного. Черный в ответ ударил его вытянутой, как палка, передней лапой.
   – Ах, как вы мне надоели, – сказала Марина Борисовна. – Ну, неужели нельзя между собой поладить? Черный кот забормотал низким утробным клекотом.
   – Кошки? – переспросила его Марина Борисовна. – Ну и что же, что кошки? Разве мало кошек на улице?
   На этот раз ответил серый, и выходило, что мало.
   – Ну, что мне с вами делать? Раз не можете жить в мире, придется вас отсюда убрать.
   Она взяла поперек туловища серого кота, взгромоздила на него черного и так, комком, вынесла обоих за дверь. Из комка торчала когтистая, твердая, как палка, черная лапа. Два тяжелых стука за дверью оповестили Гарусова о том, что коты выброшены. Через несколько минут вернулась сияющая, добрая Марина Борисовна.
   – Простите, пришлось мыть руки. Очень невоспитанные звери.
   – Это ваши?
   – Собственно говоря, ничьи. Кормлю я. Очень хорошие коты. Васька и Водемон.
   – Как вы сказали?
   – Водемон. Знаете, из оперы "Иоланта", ария Водемона: "Кто может сравниться с Матильдой моей?" – пропела Марина Борисовна. – Впрочем, это, кажется, ария Роберта, а не Водемона. Неважно. Я вообще люблю всякую живность, но лучше бы они выясняли отношения не у меня в комнате. Вы не думайте, очень крепко они не дерутся, больше кричат.
   Дверь скрипнула, и в щель просунулась черная лапа. Гарусов вскочил и стал ее выталкивать.
   – Сумасшедший! – взвизгнула Марина Борисовна. – Вы делаете ему больно! Это же кот, а не мертвое тело! Васенька, входи, мой милый, входи, дорогой.
   Черный кот, слабо мяукнув, ввалился в комнату, а за ним немедленно, стройный и мужественный, вошел Водемон и поднял забрало.
   – Господи, а я только руки вымыла, что за беда!
   – Почему вы на ключ не запираетесь? – спросил Гарусов.
   – Ключа нет. Потерялся.
   – Можно заказать. Хотите, я закажу?
   – Бесполезно. Заказываю и теряю. Хорошо, что я в коммунальной квартире живу. В отдельную я бы никогда не попала.
   Коты завопили в терцию.
   – Совсем распоясались, – сказала Марина Борисовна. Гарусова осенило:
   – Давайте я вам крючок сделаю.
   – А вы умеете?
   – Руками я все умею…
   Гарусов выбросил котов, отыскал в недрах комнаты жестянку, пару гвоздей и за несколько минут приладил к двери вполне приличный крючок.
   Марина Борисовна, подняв плечо к самому уху, смотрела на него извечно-восторженным взглядом интеллигента на мастера.
   – Толя, вы гениальны.
   – Что вы. Работа самая халтурная, без инструмента.
   – Спасибо вам огромное.
   Марина Борисовна снова вскипятила чай и заставила Гарусова сесть за стол. Гарусов ел, и ему было удивительно уютно. Время от времени кто-то из котов рыдал и бился в дворь могучим боком, но крючок только подрагивал.
   – Что значит рука мастера, – говорила Марина Борисовна.
   Вот уже и ночь углубилась, и коты затихли – наверно, ушли во двор доругиваться. Хлопнула наружная дверь, вернулась Анна Григорьевна, раскатилась было арией Кармен, но обо что-то стукнулась, выбранилась и ушла к себе. Гарусов все сидел.
   А потом в нем словно что-то лопнуло, и он рассказал Марине Борисовне всю свою жизнь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация