А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Курзал" (страница 33)

   А. Добрынину на день рождения


В доме престарелых скоро отбой,
В полутемном зале – поэт-ветеран,
Седой Андрей Добрынин, тряся головой,
Сидит у телевизора, смотрит в экран.


На нем халат и тапки; сегодня ему
Исполнилось – о ужас! – ровно сто лет.
Поэт он знаменитый, и лишь потому
Нянечки ворчат, но не выключают свет.


Он Нобелевской премии лауреат,
Ему разрешено телевизор смотреть.
Нянечки со швабрами идут вдоль палат,
Бормочут: «Не дай Бог вот так помереть».


Вдруг седой Добрынин, тряся головой,
Окошко открывает и лезет в сад,
А там над ним мерцает созвездий рой,
Перед ним поэты-друзья стоят.


Шампанское открыли, раздался смех,
Юные богини окружили его,
Влекут его на ложе любовных утех,
И вот в саду вершится любви торжество.


Нянечки поэта утром найдут,
Лежащего с улыбкой на мокром песке.
Кулак закоченевший его разожмут —
Сережка золотая блеснет в кулаке.

   * * *


Очень грустною была девушка Аннет,
Повторяла про себя: «Смысла в жизни нет».


Проклинала этот мир и свою судьбу.
Не хотела жить Аннет и спала в гробу.


Говорила всем она лишь про суицид,
Начитавшись ужасов, плакала навзрыд.


Музыку унылую слушала Аннет,
В комнате покрасила стены в черный цвет.


Вдруг свела ее судьба с пареньком простым,
Улыбнувшись, он сказал: «Тю, чего грустим?


Меня Жориком зовут. Выпьем или как?» —
И сплясал перед Аннет танец краковяк.


Он привел ее к себе, водкой угостил.
Вдруг подумала Аннет: «Жорик очень мил».


И, расслабившись, Аннет быстро напилась,
С Жориком вступив затем в половую связь.


Сладкая, горячая ночь у них была,
Ведь на этот раз Аннет не в гробу спала.


С этим парнем проведя пять ночей подряд,
Изменилася Аннет, полюбив разврат.


Перекрасилась она, стала веселей,
Стала рэйвы посещать (Жорик был диджей).


Все подходят к ней: «Аннет? неужели ты?
Мы не знали, что в тебе столько красоты!»


Парни все теперь хотят с ней потанцевать.
В общем, счастлива Аннет, незачем скрывать.


Светятся глаза у ней, светится душа…
Девушки! любите жизнь! жизнь так хороша!


Не мрачнейте – это вам правда не идет.
Улыбайтесь до ушей – счастье вас найдет!


(Вариант: «Жорик вас найдет».)

   Предназначение киборга-поэта


Я – Константэн, я киберманьерист,
Точнее – киборг, раз полумашина.
Я слушаю металл, как металлист,
И выгляжу я внешне как мужчина.


Обманчив, безусловно, внешний вид:
Под розовой и очень нежной кожей
Хромированный зверь во мне сидит,
На остов человеческий похожий.


Но он есть я, и мы с ним заодно,
И, чтобы жизнь в обоих не угасла,
Я много ем, пью водку и вино,
Ему же подавай для смазки масло.


И девушки довольны мной весьма —
Мне говорят: «Твой поршень – как железный!»
Ведь прихожу я к девушкам в дома
Вершить обряд приятно-бесполезный.


В моих глазах мелькают цифры в ряд,
И все мои просчитаны движенья.
Как странно, что сей сложный агрегат
Был кем-то создан для стихосложенья.


Из будущего заслан я сюда,
Чтобы узнать людей обычных чувства,
Что есть любовь, что – счастье, что – беда,
И для чего вообще нужны искусства.


Ведь в будущем людей не будет, нет,
Среди машин не выжить человеку…
Когда-нибудь, спустя две тыщи лет,
Андроидка зайдет в библиотеку.


Возьмет кристалл, уставится в него,
Стихи мои прочтет о пылкой страсти —
И вдруг накроет это существо
Волна нечеловеческого счастья.


И вспомнит та андроидка тогда
И первый взгляд андроида-бойфренда,
И то, как он вправлял ей провода
Под тихий джаз вселенского биг-бенда.


А где сейчас он? Очень далеко —
Отправлен на Венеру, в мир туманный…
Андроидка вздохнет – как нелегко,
Когда в пути друг милый и желанный.


Потом прошепчет: «О, вернись скорей,
Любимый, с этой чертовой Венеры!»
И вспыхнет солнце яркое над ней —
Как над людьми давно прошедшей эры.

   Исповедь гражданина Тугодумова, или Власть смеха


Человек я довольно угрюмый
И живу я с людьми не в ладу,
Но, объят невеселою думой,
На концерт маньеристов иду.


Я придирчиво стул выбираю,
Мрачный дядя – вот-вот укушу.
Я сижу, желваками играю,
Но поэтов невольно прошу:


«Рассмешите меня, рассмешите!
Где прославленный ваш юморок?
Ну-ка, чудо со мной совершите,
Перверните мой темный мирок…»


В зале – гвалт, все вокруг веселятся,
Все довольны и счастливы, но
Я иду в гардероб одеваться,
Бормоча: «Не смешно… Не смешно!»


Ухожу я с концерта угрюмый,
Растворяюсь в морозной пыли,
Вновь объят невеселою думой:
«Маньеристы… И что в них нашли?»


Потечет за неделей неделя,
Буду я вспоминать их стихи,
Улыбаться начну еле-еле:
«Ха-ха-ха. Хо-хо-хо. Хи-хи-хи…»


Постепенно потом, поэтапно
До меня смысл их шуток дойдет,
И начну хохотать я внезапно,
Открывая щербатый свой рот.


И прохожие станут коситься
На меня подозрительно так,
Но я начал теперь веселиться,
Я теперь стал прикольный чувак.


Я в метро хохочу, в магазине
И в бесплатный зайдя туалет,
И глядят изумленно разини
Мне, такому смешливому, вслед.


Да, я стал хохотунчик-парнишка,
Поубавилось сразу проблем.
Я, хихикая мелко, как мышка,
На концерты спешу ОКМ.


Что же раньше я жил как пропащий,
Неулыбчивый, прямо как труп?
Пусть прохожие видят всё чаще
В моем рту мой единственный зуб.

   Милые собачечки


Я встал сегодня очень рано,
С трудом преодолев зевоту,
Умылся под водой из крана
И хмуро двинул на работу.


И в полумраке перехода,
Куда толпа людей втекала,
Собачка никакой породы
Другой собачкой обладала.


Народ собачек сторонился,
Предавшихся внезапно блуду,
Я ж поневоле умилился:
«Эх, всюду жизнь! Любовь повсюду!»


Девчонки рядом улыбались —
А как же тут не улыбаться?
Собачки же вовсю старались,
Не собираясь расцепляться.


Забыв о скуке и зевоте,
Пошел я потихоньку дальше,
Весь день кричал я на работе:
«Природа не потерпит фальши!»


Сгорая от любовной жажды,
Я тут же закадрил девчонку,
Чтобы покрыть ее однажды,
Как тот кобель – ту собачонку.


Да, мне напомнили собачки,
Что день без секса – день пропащий.
Нельзя от жизни ждать подачек,
Жить надо жизнью настоящей.


Не тот понравится девчонкам,
Кто вял, затюкан и пассивен,
А тот, кто в этом деле тонком
Настойчив, ласков и активен.

   Август в провинции


Я страстно целовал Вас, мял шелка
И горячо шептал: «Моя отрада!
Не мучайте меня, прошу, не надо!
Я вырвался на сутки из полка!


Да, вы боитесь мужа-старика,
Но он нас не отыщет в гуще сада!
Ах, август – это время звездопада…
Ловите миг! Ведь ночь так коротка…»


Вы улыбнулись в зарослях сирени,
Передо мной вдруг встали на колени,
Я ахнул: «Да! Вот так! Еще чуть-чуть…»
Чуть позже Вы тряхнули головою,
Я застонал, и теплое, живое
Вам брызнуло на шею и на грудь.

   Неудавшийся импотент


В постели утром я проснулся —
Пусть с бодуна, зато живой.
Я вспомнил пьянку, усмехнулся,
Тряхнул гудящей головой.


Лежала рядышком девчонка,
Я тупо на нее глядел,
Потом придвинулся и тонко,
Изящно ею овладел.


Девчонка, сбросив одеяло,
Все поняла в один момент
И удивленно прошептала:
– Обманщик! Ты не импотент!


Я, мерно двигаясь, ответил:
– Ну да, как видишь, не совсем…
Вчера, когда тебя я встретил,
Я сам не ожидал проблем.


Ну выпил три бутылки водки,
С тобой знакомиться полез…
Всегда в присутствии красотки
Стояк бывал, а тут исчез.


Я, если помнишь, огорчился,
Ну а потом махнул рукой:
Такой вот казус получился,
Я стал мужчина никакой.


Я думал – жить вне секса буду,
Плотнее творчеством займусь.
Я много предавался блуду,
Теперь от блуда отвернусь.


Как хорошо быть импотентом
И никого не вожделеть,
И к женщинам, и к порнолентам
Внезапно сразу охладеть!


– Эй, слушай! Я те охладею! —
Девчонка простонала вдруг. —
Ты помолчи… Я вся балдею…
Давай сильней и глубже, друг!


Такой, как ты, мне парень нужен…
Какой же… Ах! Какой большой…
Не останавливайся, ну же!
Я скоро кончу… Мама! Ой!


Тут мы с партнершею приплыли
К желанным берегам вдвоем,
И с наслажденьем закурили,
И похмелилися вином.


Она вторично захотела —
И получилось все опять,
И понял я, что это тело
Всегда готов уестествлять,


Что импотентом не являюсь,
Все как положено стоит,
Но если сильно набухаюсь,
Тогда, конечно, не стоит.


Читатель, хочешь веселиться?
Тогда бухай, но лишь слегка —
Вон сколько ходит по столице
Голодного молодняка.


И все хотят, сегодня, срочно…
Так будь разумным мужиком —
И удивишь девчонок точно
Невероятным стояком.


Люби подружку раз за разом,
Забыв про отдых и про сон,
И симулировать оргазм
Ей не придется – будет он.

   Про ленивца


Хотел бы я ленивцем стать древесным
И в джунглях вяло ползать по ветвям.
Я находил бы крайне интересным
Забраться в крону и повиснуть там.


Висел бы я и спал, и мне бы снилось,
Что я живу в Москве, что я поэт,
И жизнь моя уродливо сложилась,
И денег у меня все время нет.


«Как человеком быть смешно и скушно,
Тем более поэтом и в Москве, —
Подумаю сквозь сон я добродушно,
Покачиваясь медленно в листве. —


Как я доволен участью ленивца!
Еды полно… И самочек смешных…
Здесь все меня считают за счастливца —
Ведь я ленивей всех друзей своих».

   Ирочка


Террорист Иван Петров
Был улыбчив и здоров,
Хоть за годы терроризма
Наломал немало дров.


Бомбы всякие взрывал
И листовки раздавал,
И с усмешкой сатанинской
Самолеты угонял.


Он кричал: «Даешь террор!»,
Слушал панков и хардкор,
Но однажды для прикола
Съел гигантский мухомор.


Он потом всю ночь не спал,
Все рыдал, дрожал, стонал,
Корчился в поту холодном,
Смерть и жизнь осознавал.


К нему девочка пришла
И сказала: «Хватит зла,
Я из-за тебя, Петрова,
В страшных муках умерла.


Ты взорвал меня, Петров,
Было мне лишь пять годков,
Не спасли меня уколы
И старанья докторов.


Терроризм окончен ваш,
Ты сейчас мне руку дашь,
В ФСБ пойдешь со мною
И друзей своих там сдашь».


И пошли они вдвоем
Звездной ночью в черный дом —
Душегубец и девчушка
В белом платьице своем.


В черном доме на диван
Сел и слышит сквозь туман:
«Меня Ирочкою звали,
Помни обо мне, Иван…»


Много лет прошло с тех пор,
Наш Петров, как подлый вор,
В камере лежит холодной,
С Ирочкой ведет он спор.


Он давно сошел с ума,
Он забыл, что есть тюрьма,
Все, что видит он и знает —
Платье белое и тьма.


Кто там бомбу достает?
Слушай, юный идиот,
Коль пойдешь ты в террористы,
Ирочка тебя найдет.


Тихо ты с ума сойдешь
Или сам себя убьешь,
Что, не веришь? Ну посмотрим.
Это сказочка? Ну что ж.
Ты как Ирочку увидишь,
Все узнаешь, все поймешь.

   Сон


Расстрел красивой женщины я видел:
Зарею нежной, в пять часов утра.
Из глубины тюремного двора
Я прошептал ей: «Кто тебя обидел?»


Она с колен легко и быстро встала
И взором, полным темного огня,
Презрительно окинула меня,
Сказала: «Ты!» – и вдруг захохотала.


Что до меня, то я не удивился,
Хотя едва ли с ней знаком я был.
Мне подали пальто; я закурил,
Махнул рукой и молча удалился.


И во дворе раздались звуки залпа,
И понял я: она не солгала,
И жизнь моя иною быть могла,
Но Ангел Расставания внезапно
Воздел над нами мрачные крыла.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация