А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звенья одной цепи" (страница 23)

   Представляю. Должно быть, вся нога была распорота.
   – Нос тогда же свернул?
   Натти смешливо засопел:
   – Не, то в другом саду дело было.
   Продолжать он не стал, только улыбнулся, наверное вспоминая обстоятельства драки, в которой повредил свое лицо. И вот ведь странно, будь его черты правильными, я бы сказал, что рыжий ничем не выделяется среди своих соотечественников. Средненький был бы такой, неприметный, скучный. А получилось, что изъян, способный изуродовать красивое лицо, придал некрасивому что-то вроде очарования. Интересно, что мне надо сделать с собой, чтобы избавиться от последствий лекала, по которому меня точили пятнадцать лет?
   – Камни тоже в дом нести?
   Что? Какие камни? Ах да, вспомнил. Плитки. Вроде тех, что пошли на тропинки, пересекающие Блаженный Дол вдоль и поперек.
   – Я сам, сиди.
   – Да мне нетрудно. Ты не смотри, что нога, она давно уже не болит.
   – Сиди.
   На меня взглянули как на полоумного, но спорить не стали. И слава Божу, потому что не знаю, чем смог бы возразить, если бы рыжий вздумал заупрямиться.
   Куски известняка, как и все прочие любезно доставленные мне товары, были отмечены печатками с указанием года, в который покинули каменоломню. И их мне тоже придется осмотреть? Разве с камнем могли произойти какие-то изменения? Могли, оказывается. Чистота сколов говорила о многом, причем не слишком лестное для хозяина каменного дела.
   Снедь тоже хранила свои секреты, не подвело лишь вино: оно было отменным, что в прошлом, что в настоящем. Пожалуй, слишком хорошим даже для столичных трактиров. Его следовало бы подавать в знатных домах, да и то по праздникам. А я смогу пить просто так. Пока не закончатся привезенные бутылки. Эх, люди, люди! Мне и надо было всего по кусочку и по глоточку, а вы решили удержу не знать…
   Натти посмотрел, как я отставил в сторону чашку, из которой не сделал и половины глотка, и удивленно спросил:
   – Дурной вкус, что ли?
   – Нет, замечательный.
   – Так чего ж не пьешь, а кривишься?
   Понятно, он снова обиделся, только теперь уже не за себя, а за весь Дол целиком. Мол, мы тебе самое лучшее от чистого сердца доставили, а ты нос воротишь.
   – Мне нужно было только попробовать.
   Рыжие брови полезли на лоб:
   – А остальное что, выкинешь?
   – Зачем? Съем постепенно. И выпью. Не возвращать же?
   Он все равно непонятливо тряхнул головой:
   – А зачем пробовал?
   Думал, что это поможет выполнить поручение. Нет, кое-что я узнал, и довольно важное, но мне нужно знать больше. Намного больше.
   – Скоро будет ярмарка, верно?
   – А то! Каждую весну в Гренте бывает.
   – И на нее повезут товары со всего Дола?
   – Еще бы не повезти. Товары-то хороши.
   Я вздохнул:
   – Хороши, спорить не буду. Только вот какая штука… Я должен назначить цены. А как это сделать, чтобы и людей не ввести в разорение, и с торгами не затягивать?
   Натти задумчиво обвел взглядом кухню, заваленную всевозможными съедобными и несъедобными результатами труда дольинских мастеровых людей.
   – Вот прежний Смотритель как назначал? Не знаешь?
   Рыжий растерянно мотнул подбородком:
   – Да никто не знает. Это ж тонкое дело, умное. Сидел да думал. Иной раз в бумажках копался, а иной – просто в окно смотрел да улыбался.
   – И его цены всегда были выгодными для Дола?
   Ржаво-карий взгляд на мгновение застыл, а потом сверкнул смешливыми искорками:
   – То не у меня спрашивать надо, я ж не торгую ничем. Только скажу так: какие бы циферки старик ни выписал, с ним спорить все равно не стали бы. И убыток бы проглотили за милую душу.
   Вот в это верю сразу и охотно. Только я не старик, много лет проживший бок о бок с дольинцами. Я чужой здесь. И мне нельзя совершать ошибок, если хочу стать своим. Значит, нужно как-то приноровиться, пристроиться, может, подольститься к кому…
   – Позволите войти, йерте?
   Не успел подумать, а главный кандидат на разговор легок на помине! Впрочем, так оно и лучше. Вот сейчас все и решу. Сразу.
   – Проходите, проходите, любезный!
   Луран Адитта, на улице прикрывавший голову от солнца и ветра полотняной шапкой, войдя в кухню, вновь удостоил меня созерцания своей плеши, окруженной рыжеватым пушком. Какие почести, надо же! Он бы еще до земли в поклоне согнулся. А гнуться-то должен как раз я.
   – Ваше повеление исполнено в точности?
   – Да Бож с вами, какое повеление? Это была всего лишь просьба. Смиренная, – добавил я, решив с самого начала разговора установить правильный тон, но собеседник почему-то насторожился.
   – Так в точности или нет?
   – Не беспокойтесь, жаловаться не буду!
   Или я все время ошибаюсь со словами, или смотрю как-то не так? Почему даже последняя, невиннейшая по сути своей фраза вызвала в глазах Адитты чуть ли не животный ужас? Ну да, моя должность звучит громко, но ведь под названием ничегошеньки нет. Правда, может статься, об этом догадываюсь лишь я один.
   – Значит, мы свои обязательства исполнили?
   – Можете не сомневаться.
   – Стало быть, дальше ваша забота?
   И еще какая. Огромная. Жуткая. Пугающая.
   – Моя, любезный. Только моя.
   Кажется, он немного успокоился. Пора начинать разведку боем?
   – Я впервые узнал о существовании Блаженного Дола только этой весной. Понимаю, понимаю, неведение меня не оправдывает! Но раз уж так получилось, что поделать? Скажу больше. Я очень немного смыслю в торговле, и то, что поручили мне вы и ваши товарищи, исполнить будет… Трудно. Но наверняка среди вас есть люди, смыслящие в ценах больше меня. Так, может, мне стоит прежде поговорить с ними?
   Адитта попытался вжаться в стену, спиной к которой стоял:
   – Да как же больше смыслящие? Да как можно?
   – И я с радостью прислушаюсь к их, несомненно, мудрому гласу. Вот вы, к примеру, какое хозяйство ведете?
   – Да какое хозяйство… Камень на продажу рубим и тешем.
   – И сколько за свою работу взяли бы? Как в прошлом году или меньше?
   Хозяин каменоломни отчетливо вздрогнул:
   – А с чего вдруг меньше брать? Камень же не зерно, и за десять лет не испортится.
   – Если его не испортить в самом начале. Так сказать, по выемке из горного лона.
   Глаза Адитты округлились, позволяя точно выяснить их цвет. Серый, уходящий в зелень. Пожалуй, изо всех встреченных мною в Блаженном Доле людей пока только у одного Натти взгляд другой крайности.
   – А что случилось при выемке?
   – Кто в вашей семье следит за работниками? Уж верно не вы, любезный, с вашим-то возрастом и положением.
   – Сын мой. Старший.
   – Он недостаточно зорок?
   Хозяин каменоломни совсем сник, но признал:
   – Да на глаза пока не жаловался…
   – Тогда ему следует протереть свои глаза получше. – Я протянул Адитте кусок камня, на котором стояла печатка нынешнего года. – Точить надо инструмент чаще и тщательнее, а то сколы неровные идут.
   Дрожащие пальцы моего собеседника ощупали указанное место.
   – И верно… Ну, Турин, ну как же ты так… Подвел старика…
   – Так что скажете насчет цены?
   Хозяин каменоломни согнулся, попятился, уперся в стену и мелкими шажками начал ползти по ней к выходу.
   – Уже уходите?
   – Так дела же, йерте, дела неотложные…
   Оказавшись за порогом, Адитта проворно припустил прочь, и когда я вышел на крыльцо, то смог увидеть только побито согнутую спину, исчезающую за кустами изгороди.
   – Он что, испугался?
   – А то нет! – хохотнул Натти, выходя на свежий воздух следом за мной.
   – Но чего?
   – Не чего, а кого. Тебя он испугался. Чудо, что в штаны не наложил со страху, а то пришлось бы проветривать дом. Да и пол мыть.
   Я устало потер уголок глаза. Ну вот, хотел обзавестись сторонником и помощником, а получилось ровно наоборот. Наверное, стоило промолчать о тупых резцах? Но такой товар на ярмарке могут и не взять, особенно если у покупателей будут глаза зорче, чем у сына одного известного мне отца.
   – Да и я бы испугался, – вдруг добавил Натти.
   – Ты? Почему?
   – А как не испугаться? Голос ласковый и глаза добрые-добрые, а слова наперекор всему, что видишь, звучат.
   М-да, искренняя просьба не удалась. Выходит, и этого я не умею? Жаль. Так что же делать? До вечера успею просмотреть оставшиеся товары на предмет изъяна или другого отличия от прошлогодних образцов. А дальше? Выяснить, лучше или хуже вещь, выставленная на продажу, – только половина дела. Еще надо понять, согласны ли ее купить за назначенную цену. Но об этом надо спрашивать не продавцов, а…
   – Далеко отсюда Грент, тот, где будет ярмарка?
   – Дня полтора в обозе.
   – Как думаешь, одолжат мне коляску, чтобы добраться до города?
   – А зачем вам туда?
   Толком еще не знаю. Походить. Посмотреть. Послушать. Войти в обстоятельства.
   – С ценами нужно что-то решать. И поскорее.
   – Да не бойся ты, в самом деле! Ну ошибешься раз-другой, и что? Не обеднеют наши купцы с одной ярмарки!
   Верно говоришь, Натти. Очень верно. И любое мое слово прозвучит неоспоримым приказом, даже если исполнять его будут стиснув зубы. Но я не могу оказаться хуже моего предшественника. Никак не могу.
   – Мне нельзя ошибиться.
   – Как так? Да и ругать никто не будет, все ведь знают, что ты здесь еще не обжился.
   Значит, полагаешь, мне можно сесть сиднем и наслаждаться покоем, благо снеди и в самом деле хватит по меньшей мере до середины лета?
   – А я все же попробую сделать по-своему.
   – Ну как знаешь.
   В его голосе должны были бы слышаться нотки равнодушия, а вместо того мне почему-то показалось, что рыжий одобряет мое решение. Интересно, с чего бы вдруг?
   – Найдешь у кого коляску одолжить?
   – Легко.
   – Она будет нужна завтра поутру. Чем раньше, тем лучше.
   – Сделаем.
   А вот как быть с Ньяной? Единственное оружие и единственный щит, за которым мне положено укрываться. Но при тех расстроенных чувствах, что захватили женщину в плен после поединка с Дерком, неизвестно, кто больше нуждается в заботе, я или она.
   – Я по пути загляну к толстобокой, скажу ей, что утром отправляться.
   – Не надо.
   Натти недоуменно сдвинул брови:
   – Что значит не надо?
   – Она не поедет со мной.
   – Неужто заартачилась?
   Судя по нелестному прозвищу и явно недовольному, но неудивленному тону вопроса, защитница и… э-э-э… помощник не очень-то ладили между собой. Наверное, следовало бы узнать причину, но, раз уж я не собирался сводить их сейчас вместе, выяснение отношений могло подождать. До моего возвращения.
   – Нет, дело в другом.
   Я ведь не обязан ничего ему рассказывать и ни в чем оправдываться. Но молчать… Молчание было моим постоянным спутником всю прошлую жизнь и успело изрядно поднадоесть, а теперь у меня наконец-то появились слушатели.
   – Ты ведь уже слышал, что молодой пастух по имени Дерк погиб?
   – Как не слышать! В наших краях жизнь сонная, и, если хоть что-то случается, разговоров хватает на седмицу, не меньше.
   – Но как именно он погиб, знаешь?
   Натти чуть нахмурился:
   – Да вроде говорили… В горах оступился, его и переломало всего, потому тело сюда не привезли, а там захоронили.
   Хорошее объяснение случившейся странности. Интересно, кто его первым пустил в обиход? Я бы этому человеку выразил благодарность. Огромную.
   – Ты умеешь держать язык за зубами?
   Рыжий оскалился, показав ровные, немного желтоватые зубы:
   – Сами видите, во рту пока прорех нет.
   – То, что я скажу, не нужно знать никому больше. Понятно?
   Он кивнул. Молча.
   – Дерка убила Ньяна.
   Ржавчина глаз Натти заметно посерела.
   – Быть того не может!
   – У нее не оставалось другого выхода. Она защищала мою жизнь и жизнь тех, кто находился со мной рядом.
   – От кого? От дурачины Дерка?
   Дурачина… Пожалуй, поумнеть пастуху не удалось до самой смерти. Но, как говорят в народе, избыток силы замещает недостаток ума.
   – С ним что-то произошло. Я не видел его раньше, сравнивать не с чем было, но он… изменился. Как человек. В смысле перестал быть просто человеком.
   Натти почесал затылок:
   – А яснее сказать можете?
   Я бы сказал. Если бы понимал хоть одну причину случившегося.
   – Он двигался быстрее, чем может уследить глаз. И бил так, как будто вместо рук у него железные молоты.
   Ржаво-карий взгляд на удивление отрешенно уставился вдаль, а губы моего собеседника брезгливо выдавили:
   – Так бывает. Когда человек пускает в душу демона.
   Я уже слышал эту деревенскую сказочку. Совсем недавно. Только не заметил веры в глазах того, кто ее мне поведал. Собственно, вообще ничего не заметил, потому что Киф Лефер со-Литто умел прятать свои чувства и помыслы.
   – Изменение души я могу понять. Но при чем тут тело?
   Натти смежил веки:
   – Вы разве не слышали ни разу проповедей прибоженных? Даже они не отделяют одно от другого высоким забором.
   К стыду моему, я нечасто посещал храмы, особенно когда детство плавно перетекло в юность. И не помнил ни одной проникновенной речи божьих служек.
   – Значит, в Дерка вселился демон, который переделал его тело?
   Широкие плечи приподнялись и опустились:
   – Выходит, так.
   Хорошо, одно объяснение с грехом пополам нашлось. Но оно тут же потребовало следующего.
   – А как насчет Ньяны? Она ведь ни в чем не уступила пастуху. Собственно, превзошла, если вернулась живой и невредимой. Как быть с ней?
   Взгляд Натти ловко скользнул мимо меня:
   – Да ты и сам понимаешь. Ведь понимаешь?
   Да, один и один сложить могу. Но представить, что внутри моей защитницы живет нечто нечеловеческое…
   – А как демоны проникают в тело? Или сначала в душу?
   – Тебе бы не у меня об этом спрашивать. Почем я-то знаю? А есть люди сведущие.
   Ну да. Охотник на демонов, к примеру. Только мне сейчас до него не добраться.
   – Спрошу. Когда свижусь. А сейчас лучше прилягу, а то завтра вставать ни свет ни заря. Да, и когда будешь о коляске спрашивать, кучера тоже попроси.
   Натти кивнул:
   – Коляска будет. А кучер нам ни к чему. Сам справлюсь.
   Нам?
   – Ты о чем?
   – Я хоть и не так прыток, как толстобокая, да только на одного руку всегда поднимут скорее, чем на двоих.
* * *
   Грент оказался вольным городом, и этот факт лишил меня большей части накопившейся было уверенности. Впрочем, Натти сообщил об особенностях того места, куда мы направлялись, когда до городских ворот оставалось не более сотни шагов и поворачивать назад было поздно.
   Я никогда не понимал, как Дарохранитель допустил возникновение подобных поселений. А если ничего не мог поделать с желанием людей оставаться неподчиняющимися никакой власти, кроме самолично избранной, то зачем согласился включить вольные города в состав Дарствия? Никакого проку от них не было, подати платились в общую казну небольшие, ополчение, а тем паче солдат для службы в дарственной армии «вольные» не поставляли, да и вообще никак не участвовали в жизни государства, клочок которого оставили за собой. Можно допустить, что на заре существования Дарствия некогда и не под силу было справляться со всеми неурядицами, благо они не представляли собой прямой угрозы, но сейчас? Почему бельма вольных городов все еще остаются на логаренской карте? Напрашивалось лишь одно объяснение, удивляющее и заставляющее задуматься: это нужно тем, кто облечен властью. Зачем – второй вопрос. Возможно, уже не настолько важный…
   Стражники у ворот все же присутствовали и выполняли ту же работу, что и их товарищи во всех остальных городах Дарствия. Собирали плату за вход. И наверняка, как на всех прочих рубежах, монеты, падающие в объемистый кошель, должны были пойти на укрепление городских стен, мощение улиц и прочие премудрости, без которых жить можно, но выжить не удастся.
   Улицы города были слишком узкими для того, чтобы любому приезжему позволялось без дополнительной оплаты передвигаться по ним в конном экипаже, поэтому коляска была оставлена нами в предместье, на попечение хозяина постоялого двора. Но и пешее перемещение по Гренту оказалось удовольствием не из дешевых: услышав, сколько придется заплатить за вход, я мысленно выругался, потому что при себе имел ненамного большую сумму, но еще даже не успел нащупать под складками накидки собственный кошелек, а Натти уже отсчитывал монеты. И равнодушие, с которым его пальцы отпускали медные кругляшки в путешествие по чужим карманам, совсем не подходило простому прислужнику, да еще из глухой провинции. Мне точно было бы жалко отдать столько денег сразу, а рыжий расставался с монетами, как с дорожными камешками, набившимися в башмаки.
   Впрочем, кроме платы, стражникам больше ничего от нас не потребовалось, и это настораживало: в благопристойных городах всегда спрашивают, кто и с какой целью вступает в ворота. Конечно, нет никакой уверенности, что чужак назовет настоящее имя, но видимость порядка соблюдается. Кроме того, в поселениях, где Наблюдательные дома полностью укомплектованы служками и Звеньями, врать всегда себе дороже. Здесь же… Властям нет никакого дела до безопасности?
   К тому же пара фраз, которыми перекинулись люди, призванные охранять свой город, и вовсе чуть не сбила меня с шага:
   – А мужики-то не просты.
   – Ага. При одном даже ножа нет.
   Обычно все происходит ровно наоборот, и стража настойчиво интересуется, зачем тот или иной человек пытается пронести оружие, и если местные законы позволяют, то взимают дополнительную плату либо отказывают во входе, а тут как раз отсутствие средств защиты и нападения вызвало у стражей полууважение-полузависть. Получается, каждый обитатель вольного города Грента вооружен до зубов? И если кто-то приходит сюда с голыми руками, значит, он заведомо уверен в своих силах? Правда, у меня руки совсем уж голыми не были: прихватил из смотрительского дома посох, принадлежавший моему предшественнику. Было огромное желание обзавестись и чем-то стальным, но времени пошарить по Долу не хватило, да и, боюсь, дольинцы не поняли и не одобрили бы мою тягу к орудиям нападения и защиты.
   А вот при Натти нож был. Не шибко большой, не шибко страшный, зато вселявший некоторую уверенность, что в потасовке мы погибнем не самыми первыми.
   – Слышал, что говорили стражники? – спросил я, стараясь не повышать голос сильнее необходимого, а потому тщательно выбирая паузы, во время которых гул городских улиц становился немного тише.
   – А они что-то сказали? – рассеянно нахмурился мой спутник.
   – Да. Назвали нас с тобой непростыми.
   Натти оглянулся на ворота, от которых мы уже удалились на слишком большое расстояние, чтобы можно было ясно различить выражения лиц городских привратников.
   – С чего это?
   – Потому что не заметили при нас оружия.
   Рыжий тут же поспешил нащупать рукоять ножа и убедиться, что он никуда не делся.
   – Ты так не шути! Я уж думал, мою ногтечистку кто стянул.
   Он или придуривался, или в самом деле не понял, о чем идет речь.
   – Ты бывал здесь раньше?
   – Да заходил как-то.
   – Это спокойный город?
   Вопрос прозвучал глупо, но на него ответили со всей серьезностью:
   – Как и наш Дол. Ты его трогать не будешь, и он на тебя не кинется.
   Хм. А ведь я собирался именно что потрогать. Легонько-легонько. Только не знаю пока, за какое место.
   В любом другом городе я бы сразу пошел в Наблюдательный дом, показал свой знак и потребовал содействия. Может быть, грубо, может быть, улещивая. Неважно. Но если бы мне и отказали, то не впрямую, а отговариваясь нехваткой времени, тупостью бездельничающих служек и прочими причинами, по которым обычно не можешь добиться от дарственников необходимых сведений. А что делать здесь? Вольный город не знает Цепей и, скорее всего, посмотрит на моего жука не менее косо, чем на какое-нибудь Звено, даже самого драгоценного металла. Все, что я могу сделать, это попросить. Кого-то.
   – Кто здесь всем заправляет? Знаешь? Или главного вовсе нет?
   Натти задумчиво посмотрел на уходящие вверх стены домов, тисками сжимавших улицу.
   – Как не быть. Всюду есть главный.
   Это радует. Но ничего не объясняет.
   – А где его искать?
   – Так в управе, где ж еще, – бесхитростно ответил мой помощник и уверенно свернул на ближайшем перекрестке направо.
   Управа располагалась вовсе не там, где положено находиться главному городскому дому в добропорядочных городах. То есть не на площади, а в лабиринте переулков. Впрочем, удивляться не пришлось: самая большая и единственная площадь Грента была запружена торговым людом, разворачивающим свои временные лавки и, разумеется, не заботящимся о тишине. А вот чуть подальше, там, где улочки становились совсем узкими, царил благословенный сонный покой, и в такой обстановке вершить управные дела, несомненно, было намного удобнее.
   Охранники не встретились нам ни при входной двери, ни при внутренних, и результат увиденного снова поставил меня перед нелегким выбором из двух вариантов. Либо здешний люд благочестив настолько, что нет никакой нужды защищаться от возможных дурных помыслов и умыслов, либо охранять нечего и некого. Первое утверждение отметалось сразу, ибо там, где много оружия, никогда не бывает долгого мира, а второе приводило к неприятному выводу: я не найду здесь того, кто мне нужен. Но попробовать все равно стоило.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация