А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не буди лихо" (страница 25)

   Глава 14

   – Ну молодой человек, пришло время познакомиться. – Маг благодушно потер руки. – Меня зовут Мастер Эстелин, и я являюсь главой Ковена.
   Таль вздрогнул. Архимаг ничуть не походил на злодея, скорее на доброго дедушку из сказки, но ему все равно стало страшно.
   – Ты боишься, – это был не вопрос. Архимаг легко прочитал чувства Ларгета, как тот ни старался их скрыть.
   – Боюсь, – не стал отрицать Таль. – Но не надейтесь, что я предам своих друзей.
   – А я разве требую от тебя этого? – Казалось, Мастера эта игра забавляла.
   – И никаких тайн вы от меня не узнаете, – добавил Ларгет на всякий случай.
   – А ты их знаешь? Хоть одну? – Архимаг откровенно веселился.
   – Нет, – честно сказал Таль, глядя в глаза Эстелину. – Но вы можете полагать, что знаю.
   – Я тебя уверяю, – Архимаг все-таки рассмеялся, – не нужно нам от тебя никаких тайн. У тебя хороший потенциал, а Ковену нужны сильные маги. Под нашим руководством твой талант расцветет, со временем ты можешь стать Мастером и даже Гроссмейстером…
   Он сделал паузу, выжидательно гладя на юношу. Таль молчал. Он просто не знал, что сказать.
   – Альтернативы нет, – мягко добавил маг. – Либо ты входишь в Ковен, либо… Кровь Титанов – сама по себе Сила, и мы сумеем найти ей применение.
   – А что будет с моими друзьями? – угрюмо спросил Ларгет.
   – Каждый из них будет решать сам за себя. Применение мы можем найти каждому, вопрос только, согласятся ли они с той участью, что мы для них определим…
   В словах Архимага была угроза. Страшная и реальная. Страшная, потому что реальная. Он действительно мог сделать с ними все что пожелает, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Слишком это обременительная штука для главы Ковена – совесть.
   И Таль дрогнул. Вместо того чтобы сказать гордое «нет», как подобает отважному герою, в чьих жилах течет кровь Титанов, он выдавил из себя жалкое «можно мне подумать?».
   – Подумай, – согласился Архимаг. – Но не затягивай с этим, дружок. Скоро проснется Спящий, и мне будет не до тебя.

   Лани держалась на допросе достойно. На все вопросы отвечала «не знаю», на предложение присоединиться к Ковену ответила гордым «нет», как и полагается порядочной девушке.
   – А что будет с твоими друзьями? – мягко осведомился Архимаг. Лани содрогнулась. Глава вполне мог разрезать всех остальных на кусочки, только чтобы заполучить ее в Ковен. Ну как же иначе, девушка драконьей крови – слишком лакомый кусочек для магов.
   – Они мужчины, – гордо сказала она. – Они не поддадутся на ваши посулы.
   – И девушка тоже? – вкрадчиво спросил маг.
   – Томагавка? – Лани оскорбительно рассмеялась. – Неужто вы посмеете тронуть племянницу самого Блина?
   Маг расхохотался:
   – Племянница Блина? Это она так сказала? Бедная доверчивая девочка, как ты только по пути не пропала? Племянница Блина! Ха!
   – Вообще-то это сказал сам Блин, – слегка прищурив глаза, ответила Лани.
   Смех Эстелина прервался. Он недоверчиво посмотрел на девушку, покачал головой.
   – А ведь ты не врешь, – задумчиво сказал он. – Я-то ведь знаю, что не врешь, сам чары накладывал.
   – Вы наложили на меня чары? – возмутилась Лани.
   – На себя. Чтобы знать, кто мне врет, кто говорит правду. Видишь ли, девочка, можно, конечно, наложить заклинание на допрашиваемого. Но, если он проявит сопротивляемость к моим чарам, я вместо правдивой информации получу ложную, в которой, ко всему прочему, буду твердо уверен. Понимаешь меня?
   – Понимаю, – задумчиво сказала Лани. – А если допрашиваемый врет, он все равно дает вам верную информацию, даже не подозревая об этом.
   – Абсолютно точно, – обрадовался Архимаг. – Я вижу, ты прекрасно все понимаешь. А значит, должна понять и другое – мы все равно найдем возможность использовать каждого из вас. Только вот тот, кто пойдет на это добровольно, останется жить. А остальные – знаете, как поступают с использованными инструментами?
   – Догадываюсь, – глухо обронила Лани. – Могу я подумать?
   – Можете. В одиночестве думается лучше. Мы поместим каждого из вас в одиночную камеру.

   Томагавка смотрела на Архимага с наглой улыбкой, и Эстелин почувствовал раздражение. Девчонка не боялась – совсем ничего. Если Таль и Лани, как ни храбрились, не сумели скрыть от Архимага свой страх, то здесь и скрывать-то было нечего. Может быть, конечно, стоило разложить на рабочем столе блестящие инструменты из числа тех, которыми пользуются палачи. Пытать девчонку маг, конечно, не собирался – много чести! А вот попугать, улыбочку эту сбить со смазливой рожицы – это не помешало бы.
   – Здравствуй, красавица, – добродушно начал беседу Архимаг, затолкав упругий комок злости в укромный уголок души.
   – Здравствуйте, дедушка. – Томагавка поклонилась в пояс и тут же хихикнула. – Недурное креслице. Можно я присяду?
   – Садись, милая. – Архимаг взял себя в руки, доброжелательно улыбнулся. – И что же мне с тобой делать, такой красивой?
   – Отпустить слабо? – поинтересовалась Томагавка.
   – И стоило ли тогда ловить? Что взамен предложишь, хорошая моя? Свобода – она дорогого стоит…
   – Могу с вами переспать, если инсульта не боитесь. – Томагавка соблазнительно улыбнулась и закинула ногу за ногу. – Или голой на столе станцевать, только не на этом, ветхий он у вас, развалится еще, чего доброго. Или еще каких извращений пожелаете?
   – Пожелаю, милая, как не пожелать. Жизнь у нас тут скучная, без извращений никак не обойтись. Говорят, ты племянница Блина?
   – А что, дядюшку тоже к извращениям припрячь решили? – поинтересовалась наглая девица, взяла с серебряного блюда яблоко и сочно им захрустела. – Вина налили бы девушке! Никакого воспитания, а еще Архимаг, Глава какого-никакого, а Ковена!
   Архимаг впервые в жизни не нашел достойного ответа. Ему, одному из самых могущественных магов в мире, выговаривали, как мальчишке-приготовишке. Он молча пододвинул кувшин поближе к девушке (наливать этой стерве? Вот уж увольте! Да ни за какие извращения!) и уставился в свою чашу, приводя в порядок спутанные в клубок мысли и эмоции. Нет, ну какова девка! Врет небось что племянница Блина, наверняка она та самая знаменитая тетка.
   Томагавка неторопливо потягивала вино, развалившись в кресле. Ситуация ее забавляла, Архимаг явно побаивался девушку и, что с ней делать, совершенно не представлял.
   – Пожалуй, с Блином нам ссориться не с руки, – сказал наконец Архимаг. – Поэтому мы отпустим вас на свободу. Да, так, наверное, будет лучше для всех.
   – Прекрасно! – обрадовалась девушка. – Значит, мы с моими спутниками свободны? О, благодарю вас, великодушный господин!
   – О твоих друзьях, красавица, речь не шла, – неприятно улыбнулся Архимаг. – Свобода дается тебе одной, и советую воспользоваться ею, пока не поздно.
   – Тогда я не согласна! – вскинулась Томагавка. – Вы же получили свое проклятое Кольцо, которое, между прочим, мне куда нужнее, чем кому бы то ни было, – что вам еще нужно?
   – Не согласна – посидишь в одиночке, – резко ответил Архимаг. – Ты что думаешь, паршивка, если ты племянница Блина, так все перед тобой по струнке ходить будут? Кстати, надо еще разобраться, родня ли ты нечистому, хотя, по характеру судя, в это я поверить готов. Стража! Отведите ее в камеру. Пусть подумает, глядишь, спесь-то и слетит.
   – Могу я по крайней мере допить свое вино? – ледяным тоном осведомилась Томагавка. – Или в вашем Ковене правила хорошего тона даже Главе неведомы?
   – Допивай, – прорычал Архимаг. – И выметайся в свою камеру, паршивка! Честное слово, стоило бы тебя познакомить с нашим палачом, чтобы научить вежливости!
   – А, так у вас только палач с ней знаком? И то, наверное, не близко, иначе нашел бы занятие поприличней.
   – Ты допила свое вино? Тогда иди. Нет, стой. Для какой-такой надобности тебе нужно Кольцо?
   – Чтобы превратить меня в секиру, – злорадно сообщила Томагавка, глядя, как вытягивается от изумления лицо Архимага.
   – Именно в секиру? – деловито уточнил маг. – В камень там, в золотую чашу или в другие предметы мирного назначения не желаешь?
   – Нет, спасибо. Раз уж дядя превратил меня именно в секиру, значит, у него были на то причины. Значительные, веские и, возможно, зловещие.
   – Думаю, – медленно сказал Архимаг, – что мы удовлетворим желание твоего дяди. Какое все-таки мудрое существо этот Блин! Превратить тебя во что-нибудь спокойное и молчаливое, вроде секиры, – самая замечательная идея, о которой я слышал в своей долгой жизни!
   Томагавка презрительно хмыкнула. Спокойное и молчаливое! Ну этот старый пердун ее плохо знает. Вот будет сюрприз…

   Нанок позвенел цепями, прикинул расстояние до Архимага. Далеко, старый колдун зря рисковать не собирался. Были бы еще руки спереди скованы, другое дело, а так – только позориться. Выставлять себя на смех врагу Нанок не собирался.
   – Могучий варвар с Кассарадских гор, – задумчиво сказал Эстелин. – Такой мог бы стать украшением любой армии, дослужиться до генерала. А умные генералы порой становятся и королями. Ты бы хотел быть королем, Нанок?
   – Беодл упаси, – ужаснулся варвар незавидной участи.
   – Интересно. – Маг подался вперед. – Почему это доблестный варвар не желает надевать на голову корону?
   – Уши натирает, – угрюмо сказал Нанок. – Вы вот скажите мне, господин хороший… как вас там зовут-то?
   – Мастер Эстелин, Глава Ковена, – не без гордости представился Архимаг. – Ты у меня в гостях, достойный…
   – Так вот, господин Мастер Кокона, – перебил его варвар, имевший о вежливости самые смутные понятия. То есть знал, что слово такое есть, но вот что означает, понятия не имел и не стремился заиметь. – Почто вы нас похватали, будто воров придорожных?
   – Что значит «будто»? – Архимаг сделал вид, что крайне изумлен. – Колечко вы стащили? Значит, воры. Схватили вас на дороге? Стало быть, придорожные. Так что, дорогой мой варвар, все законно.
   – Законно? – возмутился Нанок. – Чтоб честного грамотного человека ни за что хватали и в тюрьму тащили? Законно? Ах вы колдуны проклятые, дайте только руки освободить, все здесь переломаю! И вино, которое ты, Глава Мастера, в одно рыло хлебаешь, выпью! И…
   – Грамотный? – заинтересовался Мастер Эстелин, пропустив мимо ушей ту брань, которой щедро поливал его собеседник. У варваров это ведь не ругань, а неотъемлемая часть речи, любому известно. – А ну, вот тебе бумага, напиши что-нибудь!
   – А руки мне за спину завернули, чтоб писать удобнее было? – съязвил варвар, и Эстелин отметил у него наличие зачатков разума. Пожалуй, уговорить его будет сложнее, чем казалось сначала. Зато и приобретение будет более ценным, чем он рассчитывал.
   – Если пообещаешь не делать глупостей, руки тебе скуют спереди, – предложил Архимаг. Он ничем не рисковал, варвары всегда держат слово, данное врагу. Не то что мудрые, не обремененные предрассудками дикарей маги. Особенно члены Ковена.
   – Идет, – согласился Нанок.
   Двое стражей, проявив изрядную сноровку, сняли с него цепь с хитроумным замком. Двое других держали у горла варвара короткие мечи и при малейшем движении готовы были пустить оружие в дело. Нанок размял затекшие кисти, на которые тут же легли оковы.
   – Ну пиши, – потребовал Архимаг.
   Нанок взял грифель и нацарапал несколько букв.
   – Что это? – удивился Эстелин, с трудом разбирая кривые каракули. – «Убей сцыбя ап счену»? Это ахарский, что ли?
   – Он самый, – ухмыльнулся варвар и неожиданно прыгнул вперед. Прямо с тяжелым креслом, к которому был предусмотрительно прикован. Стражники, чуть расслабившиеся после того, как варвар вновь оказался скован, рывок прозевали, и склонившийся над листом бумаги маг оказался в пределах досягаемости для длинных рук Нанока.
   Эстелин резко отдернулся назад, демонстрируя прекрасную реакцию, и тяжелые кулаки варвара лишь слегка смазали его по лицу, но и этого хватило, чтобы могущественный маг отлетел вместе с креслом на пару ярдов. Повторный рывок Нанока остановил массивный стол из черного дерева с серебряной инкрустацией. Опомнившиеся стражи швырнули варвара на пол и принялись ожесточенно обрабатывать сапогами. Нанок инстинктивно прикрыл самое варварское место скованными руками, проклиная того мастера, что пошил такие тяжелые сапоги.
   – Не насмерть! – Бледный от ярости Эстелин поднялся с пола. – Слишком легкая смерть для подонка!
   Тяжело дыша, он подошел к Наноку и самолично пнул его в бок.
   – Сковать ему руки с ногами и бросить в самую тесную камеру, – приказал маг. – Посмотрим, тупоголовый, как ты запоешь через пару дней!
   – Запою? – удивился варвар. – Да я через пару дней завою!
   – Рад, что ты это понимаешь, – ухмыльнулся маг, восстанавливая самообладание. – Скажи, отчего ты решил нарушить слово?
   – Слово? – удивился варвар. – Я сказал – «идет». Кто идет, куда идет – ты не уточнял. Так что слова я не нарушил!
   – С ума сойти, – негромко пробормотал Эстелин, когда стражи увели пошатывающегося Нанока. – Меня, Главу Ковена, обдурил полунеграмотный варвар! Наверное, слишком много работаю, отдохнуть надо. Пожалуй, на сегодня хватит.

   Таким Мастера Лиона я еще не видел. Даже когда атаковали Гильдию. Даже когда шли в Заповедник Троллей. Собранный, целеустремленный – и смертельно опасный. Настоящий Мастер-маг, какими я их себе и представлял когда-то. У такого кошелек не попятишь – вмиг пальцы оттяпает.
   – Что-то случилось? – осторожно спрашиваю.
   – Я говорил с Мастером Луром. – Маг немногословен. – Он предложил мне присоединиться к походу против Ковена. Я ухожу, ваше величество.
   Жаль, конечно. На престоле я еще не освоился, поддержка мне бы не помешала. Но надо – значит, надо. Магу виднее, в конце концов. Да и Ковен этот в Ледании распоряжается так, будто короля здесь вовсе и нет. Кроме того, ребят выручать надо, и девиц тоже, хоть Томагавка и на редкость неприятная особа. А ко всему этот Ковен захватил еще и магическую карту. Она, в общем-то, свою роль сыграла, но часть этой карты – зачарованные одним сильным колдуном Сандалии. Простые и деревянные – однако ж одна из Регалий, и без нее меня ждет долгая и мучительная смерть во время обряда «Солнце Ледании». В общем-то, Ковен этот достаточно всем подгадил, и поход против него – дело, угодное Творцу и святому Лакки. Жаль только, что при этом я остаюсь без своего придворного чародея. Мало ли что понадобиться может, маг ведь вещь в хозяйстве полезная, местами даже незаменимая.
   – Возвращайтесь поскорее, – говорю ему. – Ваше искусство нужно Ледании, сударь.
   – Постараюсь управиться поскорее, ваше величество. – Маг отвешивает изысканный поклон, делает два шага спиной вперед, разворачивается и уходит. Вот таким слогом мы теперь и общаемся.
   Переворот прошел на удивление гладко. Всю ночь Фрол с гвардейцами уничтожал доверенных лиц мертвого уже самозванца, всю ночь Мастер Лион выговаривал дворцовой страже, пока она наконец ни уверилась, что действовала на стороне заговорщиков, после чего дружно пала на колени и, бия себя в грудь, вымаливала прощение. Я дал – жалко мне, что ли? Ребята ведь, по сути, ни в чем не виноваты, кроме разве что моей стойкой и давней неприязни к всякого рода страже.
   Дальше – проще. Все знатные семейства дружно повалили во дворец выразить мне свою преданность и осудить покойных заговорщиков. Это и понятно – поиски живых сообщников все еще продолжались, и попасть в их список никто не хотел. И уж в личности короля усомниться в такое время желания ни у кого не возникло, даже если и зарождались у кого смутные подозрения, он держал их при себе.
   А мудрые советы Фрола и объявленное королевское недомогание помогли мне войти в курс всех дворцовых дел. Ну не всех, а некоторых, самых срочных и важных. Остальные пока терпят.
   Ко мне подходит Фрол, отвешивает поклон. Довольно небрежно отвешивает, короли, даже бывшие, кланяться как положено не умеют. Вообще-то мы были наедине, и делать это было вовсе не обязательно, но и Фрол, и Мастер Лион обращались теперь ко мне только официально. Чтобы ненароком не выйти из роли на людях. Мне же можно было обращаться как пожелаю, король имеет право на некоторые причуды. И на проявление сердечности к людям, которые спасли его жизнь.
   – Ваше величество, к вам посетитель. Барон Безгольчук просит аудиенции.
   – Проси.
   Вообще-то представлять посетителей Фрол (который уже назначен канцлером, хотя указ еще до сведения подданных не доведен) вовсе и не обязан. Для этого есть специальный человек… как он там называется? Дворецкий – это у вельмож, а вот у короля? Мажордом? Может быть, но не уверен. Собираюсь спросить у Фрола, но не успеваю. Мой канцлер самолично распахивает тяжелые краснодеревянные двери, и в них заходит некий смутно знакомый господин. Да, вырядился барон как заморская птица канарейка. Весь в желтом и зеленом, очень пышно и безвкусно. Как и полагается провинциальному барону. Только вот лицо под париком – чем-то оно мне знакомо.
   – Что, величество, не признал?
   Вот это фокус! Уж голос-то я нипочем не спутаю! Безгол, Безгол же, собственной воровской персоной!
   – А разве мы встречались, барон? – удивленно говорю я, и мой наставник разражается хохотом.
   Охотно присоединяюсь, хлопаю его по плечу, он хлопает меня в ответ. Когда-то после таких похлопываний мне приходилось подниматься с пола. Сейчас – нет. Так, пошатнулся слегка. Не дело королю на полу валяться!
   – А ты вырос, приятель, – говорит Безгол, начисто забывая добавлять «величество». – Высоко поднялся, блинило!
   – Куда уж выше, – вздыхаю я. – Сам-то как? С Лещом договорился?
   – А ты как думаешь? – хищно улыбается Безгол. – Лещ – он вор правильный, но слишком уж осторожен. А Главой Гильдии не может быть человек, который «слишком» хоть в чем-то.
   Он улыбается, с улыбкой глядит на меня, качает головой.
   – Вырос мальчик, – говорит с какой-то грустью и нежностью – так, что у меня щемит сердце. – На вот, подарок тебе принес.
   Он осторожно расстегивает дурацкого цвета камзол.
   – Мя! – говорит мой кис, высовывая наглую рыжую морду. И добавляет, требовательно глядя мне в глаза: – Рмя-я-яу!
   Кажется, я немного понимаю кошачий язык. «Привет! Есть хочу!» – вот что говорит мне мой ригольд. И его величество король Ледании покорно отправляется кормить наглого кошака.

   Нанок напряг мускулы, силясь избавиться от оков. Бесполезно, массивные браслеты и не менее массивные цепи были сработаны на совесть. Вдобавок трудно что-то сделать, лежа на полу: ни тебе равновесие удержать, ни точку опоры найти. От неудобной позы затекло все тело. Нанок бы сейчас отдал левое ухо, чтобы чуть-чуть размять мышцы. Еще немного – и их начнет сводить. Боль он терпеть умеет, боль – но не беспомощность. Варвар проклинал тяжелый стол, помешавший ему добраться до горла Архимага. Если б удалось прикончить блинова мага, его бы просто убили на месте. Смерть от меча – что может быть достойнее для воина? Если б не проклятый стол!
   Варвар зарычал от бешенства и сделал новую попытку освободиться. Сдаваться он просто не умел.

   Таль жадно обгладывал куриную ножку. Кормить стали существенно лучше – Архимаг показывал ему свое расположение. Намекая одновременно, что все может стать куда хуже, если он не примет правильного решения.
   Решение! Да еще правильное! Откуда ему знать, какое правильное? Ковен хочет, чтобы миром правил Корраан – воплощение мирового Зла. Этого допустить нельзя. С другой стороны, если люди Архимага предадут смерти его и его друзей, мир тоже лучше не станет. Что выбрать? Что?
   Таль отбросил обглоданную кость и прошелся по камере. Надо решать. Надо. Помощи ждать неоткуда, выбираться надо самостоятельно. Только вот как? Сломать дверь камеры и Боресвет с Наноком бы не смогли. Даже вместе. Магия? Таль поднял руку и прочитал привычную «Стрелку». Привычный огонек затеплился в руке и тут же погас. Слова заклинания падали мертвыми птицами, не влияя на ткань мироздания. Так и должно быть – камера надежно изолировала магию. Чародеи Ковена не собирались давать возможность своим пленникам колдовать на своей территории.
   Ларгет ударил кулаком в стену. Тут и отчаяться впору, без хорошего топора дверь не взломать, а так далеко любезность Архимага не простирается. Что еще попробовать? Молнию? Таль привычно уже прочитал древнее заклинание. Безрезультатно. Стены словно вытягивали из него Силу, подавляя волшебство в зародыше. Неужели нет способа пробить эту защиту?
   Бакалавр на его месте уже сдался бы. Сдался бы и Мастер, поняв тщетность своих усилий. Но ученики… для них ведь слово «невозможно» – пустой звук. Надо только понять, что делать. Всего лишь понять… Таль сел на пол, обхватив руками колени. Было ведь нечто такое, что могло помочь. Иначе откуда это ощущение, будто свою судьбу он держит в своих же руках? Думай, Ларгет, вспоминай… Стоп! Вот оно! Сеть! То заклинание, что не давало ему колдовать в Ледре! Тогда Сила пришла изнутри и выжгла опутавшие его незримые нити, сосущие из него энергию. Как это делалось?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация