А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Война 2033. Пепел обетованный" (страница 22)

   Не в стволах дело. Динго слишком часто сталкиваются с людьми, чтобы бояться огнестрельного оружия. Ответ кроется в моей голове. Не знаю уж, что они там почуяли, чем их так перепугал несуществующий, по словам Смити, имплантат.
   Временами я и сам его боюсь.
   Чуткий нос динго открыл им какую-то не очень приятную правду, которую не знаю даже я. Диверсант, говоришь?
   Я смотрел вслед убежавшим тварям и с тоской подумал, что меня теперь боятся даже мутанты. А роботы принимают за своего. Кто я вообще? Что за гадость торчит у меня в башке?
   Кира присела рядом:
   – Тебе не больно? У тебя укусы вот здесь и здесь, и еще тут…
   Ах, да. Совсем забыл. Я отсоединил магазин «СВД», передернул затвор и поймал в ладонь выпавший патрон. Так все же лучше, чем смартом – им с непривычки можно и полруки отчекрыжить. Я ж не инженер, чтобы лазеркой на камнях росписи ставить.
   – Помоги броню снять.
   Смешно: столько торговались, а в бою она мне еще ни разу не помогла.
   – Что ты хочешь делать? – спросила Кира, расстегивая ремни. Шея и плечо уже начали распухать, так что сам я вряд ли бы справился.
   – Надо выжечь личинки. Не дать им вылупиться из яиц… а то начнут еще во мне расти, очень неприятные ощущения, знаешь ли.
   Я пытался храбриться и шутить, чтобы не пугать ее. Процедура не для слабонервных.
   – Как выжечь?
   – Порохом. Вскрою патрон, присыплю – и привет.
   Кира стащила сталк с плеча, потянула со второго. Но, услышав, что я сказал, остановилась. Глаза у нее расширились, она испуганно заморгала:
   – Ты хочешь поджечь порох на СЕБЕ?!
   Я сбросил бронежилет, оттянул ворот футболки у плеча и, насколько позволяла немеющая шея, посмотрел на укус. Ничего так, красненький, и набух уже. На шее наверняка то же самое – надо торопиться. Ладонь пока еще только чесалась, но скоро и ее разнесет.
   – Не волнуйся, это почти не больно, я сто раз так делал. Чуть-чуть потерплю – и все.
   – А… а без этого никак?
   – Никак. Когда личинки вылупятся – придут богомолы. Сбегутся на запах со всей округи. Нам только их и не хватало.
   – Но это же больно!
   – Да уж не щекотно. – Я зажал пулю рукоятью ножа, упер в ствольную коробку «хеклера».
   – Подожди!
   Кира присела рядом со мной на корточки, заглянула в глаза и сказала весьма решительно:
   – Это все не нужно. Я сейчас, подожди немного, только соберусь.
   Она закрыла глаза.
   – У тебя четыре укуса, да?
   Не сразу, но я все-таки сообразил, что меня опять собрались лечить пси. Вот уж не знаю, что лучше. Может, все-таки порохом попробовать? Верный способ.
   – Кира, я…
   – На шее, на плече и два на руке? Не шевелись.
   Все доктора одинаковы, что с клистиром и градусником, что, как теперь выясняется, с пси-резервом. Командуют тобой, будто перед ними не живой человек, а кусок мяса какой-то, который надо правильно разделать. Вот и у Киры тот же тон прорезался.
   Шею и плечо защипало почти одновременно. Мгновение спустя заныла рука. Кожа начала зудеть, потом нагреваться, потом заболела нестерпимо, будто я и вправду высыпал на места укусов по щепотке пороха.
   Завоняло паленым. На этот раз – от моей собственной шкуры.
   Зуд чуть унялся, зато сильно заболели ожоги. Я скрипнул зубами.
   – Сейчас, сейчас… – сказала Кира.
   Чпок! Лопнул и растекся по плечу первый вжиковый зародыш. Тут же вскрылся нарыв на шее и оба на руке. Жжение стало нестерпимым.
   – Потерпи еще чуть-чуть.
   Я терпел. Ради нее в основном, чтобы не сбить с настроя, не пошатнуть концентрацию пси-медиума. А то ведь подумает, что несчастному Андрею жуть как больно и что эту боль причиняет сама Кира… Может случиться всякое. Перепутает еще личинки с чем-нибудь.
   Жжение стало спадать, места укусов больше не дергало в такт ударам сердца, будто под кожу мне всадили четыре крючка и тянут за все разом. Ожоги на руке прямо на моих глазах стали спадать, на месте опаленной кожи росла новая, розовая и чистая, как у младенца.
   В висках закололо.
   Ну, вот и она, лихорадка: яд вжиков попал-таки в кровь. Хорошо, успели избавиться от зародышей. Теперь можно и поболеть. Главное, не свалиться в обморок перед Кирой, подумает же, что довела своим лечением до полного аута.
   Стремительно темнело в глазах. Я судорожно вздохнул несколько раз, помотал головой. Чуть прояснилось, но не до конца.
   Кира с удовлетворением кивнула – наверное, чувствовала, как зарастают раны. Я и сам уже не ощущал боли от ожогов. Впрочем, я вообще ничего не ощущал. Постепенно, по одному выключались чувства. Сначала пропал слух, потом онемела кожа.
   Потом я перестал различать цвета и почти ослеп. Меня затрясло.
   Проклятая лихорадка! Знакомые симптомы, но как раз сейчас она очень некстати.
   – Вот и все! – гордо сказала Кира. – Я тебя вылечила.
   – Здорово. Спасибо тебе.
   Наверное, мой голос показался ей слишком хриплым, потому что она тут же открыла глаза и спросила:
   – Что-то не так? Тебе больно?
   Я знаю, как это выглядит со стороны – сидит бледный до синевы человек, которого бьет крупная дрожь. Зрачки не двигаются, мышцы на ощупь каменные, как у мертвеца.
   – Андрей! Скажи, где болит!
   – Все нор… мально. Это лихо… радка. От яда.
   Странно, что я еще сохранил способность разговаривать.
   Кира переполошилась.
   – Как ее лечить? Скажи! Скажи, я все сделаю!
   – Никак. Сама… пройдет. Через полчаса. Помоги мне… лечь.
   Она тут же обняла меня за плечи и потянула вниз. Если б не ситуация, я бы, наверное, усмехнулся: ну, как же, девушка укладывает мужика на землю. Интересно, с какой целью?
   «Все бы тебе шутить. Юмор висельника, блин. Даже в эпицентре небось найдешь повод поржать».
   Через минуту я почувствовал, что лежу. Голова упиралась во что-то мягкое, похоже, в рюкзак. А по груди растекалось странное тепло: я не сразу понял, что Кира так и не отпустила меня, а наоборот – прижалась еще крепче. По-моему, она что-то шептала мне на ухо. Что-то очень доброе и ласковое.
   Жаль, я не слышал.
   А когда чувства вернулись, первое, что я почувствовал, – мокрые дорожки на щеке. Кира плакала. Она больше не шептала, только всхлипывала.
   – Не плачь, все нормально. Это жутко выглядит со стороны, но быстро проходит. У вжиков парализующий укус. Специально, чтобы жертва не смогла сразу же избавиться от личинок.
   Кира промолчала. Я повернул голову и увидел зареванное лицо с совершенно счастливыми глазами. Да, перемены настроения никуда не делись: Андреналин выпал из жизни – поплакала, снова очнулся – обрадовалась. Бедный маленький псионик!
   – Ну что ты? Все хорошо, все просто здорово. Ты замечательно меня вылечила.
   – Я подумала… подумала, что сделала какую-нибудь ошибку. Я никогда раньше не пробовала жечь и лечить одновременно.
   – Но справилась же. Ты молодец, у тебя прекрасно все получается. Особенно если не отступаешь и идешь до конца.
   Она смутилась и, наверное, залилась румянцем, только я не разглядел – щеки и глаза и так красные от недавних слез. Наверное, как и я, вспомнила свою первую попытку, тогда, рядом с куполом Оазиса. Ничего, со временем научится правильно перераспределять пси-резерв. Любой профи когда-то был учеником и совершал детские ошибки, но стал мастером как раз потому, что не сломался после первых неудач.
   – А потом ты перестал мне отвечать, и я испугалась. Я ведь не знаю, что надо делать и как лечить эту лихорадку. А вдруг без помощи ты бы умер? И еще я подумала, что тогда останусь одна во всем мире, и мне стало очень страшно и одиноко.
   Я усмехнулся.
   – Наверное, я не слишком похож на героя из твоих фантазий, да, Кир? То клинит в голове какая-то штуковина, то падаю замертво от пустячных царапин!
   – Да… что ты такое говоришь! Ты в сто раз лучше любого героя. Ты вообще лучший на свете.
   Она поцеловала меня в губы и тут же отпрянула посмотреть, не рассердился ли.
   Стоп, приехали. Такие повороты надо обсуждать на свежую голову.
   И не лежа.
   То есть, конечно, лучше бы именно так – лежа, да еще в объятиях друг друга, но не посреди же недавнего поля боя, по шею в хитине и внутренностях расстрелянных вжиков? Да еще с лихорадкой в крови.
   Я приподнялся на локтях. Кира тут же защебетала:
   – Куда ты! Не двигайся! Тебе надо отдохнуть!
   – Потом отдохну. Сейчас надо уходить.
   – Куда?! Зачем? Динго же убежали…
   – Не в собачках дело. Мы на заслоне в двух переходах от Москвы, здесь постоянно кто-то пасется – расчищает, тренируется, тестирует новое оружие. Могут появиться в любую минуту, особенно если слышали пальбу. И я не уверен, что это будут друзья.
   – Но ты ранен! И еще лихорадка…
   – Почему, уже не ранен. Кое-кто меня вылечил, – сказал я с улыбкой и попробовал подняться. С первого раза не получилось: тут же закружилась голова, перед глазами заплясали черные круги. Но я пересилил себя и встал. Раньше, чем Кира подскочила помогать.
   Еще не хватало.
   – У тебя мало сил. Чтобы зарастить ожоги и укусы, твой организм потратил много энергии. Я же говорила, что умею перестраивать ткани. Но я только направляю и помогаю…
   – Двигаться надо сейчас, Кир. И как можно быстрее.
   – Тебе надо поесть и отдохнуть – тогда и пойдем.
   – Сейчас. Вопрос закрыт. Кто-то обещал меня слушаться.
   Она кивнула, бросилась собирать вещи. Аккуратно свернула сталкерский бронежилет, запихнула в мой мешок. Подняла с земли винтовку.
   Прежде чем она попыталась навьючить весь наш скарб, я забрал у нее «СВД».
   – Тебе тяжело! – запротестовала Кира.
   – Ничего, справлюсь.
   – Тогда, – она с вызовом тряхнула челкой, – я понесу все мешки.
   Да, я знал, что через пару часов она выдохнется, и мы оба свалимся без сил. Но ей очень хотелось помогать, хоть чем-то отплатить человеку, что загораживает ее собой от любой опасности. По-моему, она только сейчас поняла: друг не бывает наемником. И наоборот.
   Я не сказал ни «да», ни «нет». Такие решения не нуждаются в одобрении.
   Заметил лишь:
   – Надо поискать место для привала.
   Кира кивнула и нахмурилась. Подумала, наверное, что я не верю в ее силы.
   Первый час пути я как-то держался. Методично переставлял ноги, тупо считал шаги и даже изредка смотрел по сторонам. Мы шли на юго-запад от заслона, чуть удаляясь от Новой Москвы. В предместья столицы, чудовищное нагромождение развалин, шлака и мусора, я решил пока не соваться. В таком состоянии – чистое самоубийство. Даже от мародеров не отмахаемся.
   Экран КПК зиял пустотой – ни одного ника. Радар тоже молчал. Похоже, прогулки скучающих кланеров с непременной стрельбой из тяжелых пушек разогнали от купола всех независимых сталкеров и шахтеров.
   Слабость разливалась по всему телу. К концу дня я уже топал на автопилоте, почти не различая дороги, лишь изредка смотрел по сторонам в поисках убежища. Кира что-то говорила, но я не слушал, стараясь сосредоточиться хотя бы на том, чтобы не упасть.
   Отойти бы от заслона километров на десять, а там хоть в чистом поле ночуй. Не так опасно.
   Как ни странно – я продержался. Когда солнце коснулось горизонта, Кира тоже начала уставать и больше уже не обгоняла меня на каждом шаге. Комп все так же показывал чистый экран, даже датчики движения не ловили ничего крупнее полевой мыши.
   Вдруг Кира остановилась – я услышал, как стих шелест ее шагов. Что-то пробормотала. Потом громко и отчетливо сказала:
   – Хорошо.
   Я даже не успел удивиться, потому что в голове вдруг взорвалась бомба.
   Наверное, я бы так и грохнулся рожей в землю, но меня удержали. Даже не маленькие и слабые руки, что вцепились в отворот джинсовки, а голос и слова Киры:
   – Подожди, Андрей! Потерпи еще немного. Тут недалеко.
   Глубоко внутри меня разбирало жуткое любопытство: откуда Кира, которая, по собственным словам, никогда не бывала в Новой Москве и окрестностях, знает, где находится это самое «недалеко». Но сил спрашивать уже не осталось. Я на ногах-то с трудом держался.
   – Обопрись на меня, – сказала Кира. – Вот так. И пойдем.
   Признаться, я совсем не запомнил, как мы шли. Сознание то и дело отключалось, но меня тут же начинали тормошить, просить и уговаривать:
   – Пожалуйста, Андрей, еще немножечко… самую чуточку.
   Немножечко растянулось на целую вечность, хотя на самом деле шли мы вряд ли больше часа. Последнее, что я помню, – пологий склон холма, умело замаскированный вход. Потом – спадающий силовой контур и низкий голос, прямо оттуда, из черного пятна:
   – Добралась? Ну что ж, заходи…

   В беспамятстве я провалялся полночи. По крайней мере, так показывал КПК. Первым делом я посмотрел в комп (выход в Сеть оказался заблокированным – спутник нас не видел) и только потом огляделся по сторонам.
   Свет от походной жаровни едва теплился, бросая на стены землянки мрачный багровый отблеск. В центре подпирали потолок две могучие балки, увешанные странными масками. Похоже, кто-то вырезал лицевые щитки из отслуживших свое бронекостюмов.
   Я валялся на неряшливо застеленной кошме. Кира сидела рядом, положив мне на лоб прохладную ладонь. Заметив, что я зашевелился, она сказала:
   – Лежи, лежи. Все в порядке. Мы в гостях у Мони, отшельника. Он тебя прощупал, сказал, что лихорадка скоро пройдет, и напоил каким-то питьем. Я… проверила: никакого яда нет.
   Я похолодел. Она что, на себе протестировала?
   – Ты попробовала?
   – Да нет же, – она засмеялась и сразу же зажала рот рукой. – Ой, нельзя громко! Какой ты непонятливый! Я проверила псионикой. Меня учили распознавать яды, без этого нельзя! Как же отраву снимать, если не знаешь, какую? Он, правда, заметил и отругал меня.
   – Кто?
   – Да Моня же! Он тоже пси, и очень сильный.
   – Так. – Я потряс головой, которая в ответ загудела. Зато мысли более-менее пришли в норму. Но я пока все равно ничего не понимал. – Давай по порядку. Как мы сюда попали?
   Кира зашептала:
   – Мне показалось, что он сам позвал меня. Я как будто услышала чей-то голос, он направлял меня и привел сюда. Не знаю, почему он теперь такой неприветливый. Сам пригласил, а потом только и делал, что ругал.
   – Он меня сюда притащил?
   – Ага. И очень сердился. А еще спросил, что за штуковина у тебя в голове.
   Нащупал, значит. Действительно мощный пси, ничего не скажешь. Интересно, не он ли отоварил меня вечером? Когда моя бедная черепушка чуть не разлетелась на куски?
   – И что ты сказала?
   – Правду. Все, как ты мне рассказывал. А Моня головой покачал и высказался насчет всяких инженеров и проклятого «железа». Знаешь, мне показалось, что он не слишком их любит.
   – Еще бы. Все сильные псионики не любят механику: она их главный враг. А уж инженеры с пси-подавителями – и подавно. Тебя он ни о чем не спрашивал?
   – Нет. Я сама чуть-чуть рассказала, – заметив мою гримасу, тут же оговорилась: – Нет, никаких подробностей. Сказала, что из Вавилона, что еще неопытная, но хочу учиться. Он мне все и объяснил. Рассказал про Кроноса…
   – А, деревня пси-ренегатов!
   – Да, и про нее тоже. Якобы там можно получить разные навыки, а Мастер самый главный над всеми псиониками. И у них целая организация.
   – Не соврал Моня – часть людей из «Псионикс» там обретается. В деревне вообще много странного народу, даже говорящие стичи есть. Бывал я там. А где сейчас твой отшельник?
   – Ушел, сказал, что к утру вернется. Запретил мне шуметь, чтобы не рассекретить его убежище.
   Киру явно мучила какая-то мысль. Ей страсть как хотелось со мной поделиться, но… А вдруг ругаться буду?
   Эмоции настолько явно читались у нее на лице, что я улыбнулся. Да уж, Моня заронил в бедовую голову непоседы что-то заумное.
   – Хочешь что-то спросить?
   – Э-э… ну да. Сильно заметно?
   – Очень.
   – Понимаешь, я сначала подумала… а что, если мне пойти в эту деревню? К псионикам? Там ведь могут многому научить. Но потом мне стало как-то не по себе. Моня сказал «там изгои», да и ты назвал их ренегатами. Я все время думала о них, и с каждой минутой мне хотелось туда все меньше.
   – Разумные речи.
   – Подожди, не издевайся. Я хочу лечить и помогать людям. Меня ждут в Новой Москве, чтобы исследовать мой дар, чтобы обучить всему… Ну, ты понимаешь. А чему меня научат люди из «Псионикс»?
   Я вспомнил безумные глаза деревенской сумасшедшей Кнаи, странные речи и еще более странное поведение пророка Омара ар-Рахана, жуткие ритуалы стичей…
   – Уж точно ничему хорошему.
   – Меня туда совсем не тянет, понимаешь? Словно кто-то постоянно отговаривает меня идти в деревню. Может, это Моня? Зачем тогда он рассказал мне обо всем?
   – Я думаю, чтобы у тебя был выбор, Кир. И ты сама смогла решить, куда тебе идти. Сейчас тебе в любом случае в «Псионикс» хода нет – перехватят по дороге. Пока за тобой бегает полмира, лучше отсидеться в Москве, под защитой. Отточить свой дар. Попробовать то, о чем ты мечтаешь, – избавиться от вируса. А потом придется выбирать.
   Она вдруг посмотрела на меня в упор.
   – А ты… мне поможешь?
   Что можно ответить на такой вопрос? Конечно, я сказал «да».
   Кира в ответ немедленно чмокнула меня в щеку. На этот раз я ее не отпустил. Обнял, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Долго, не отрываясь.
   Она не сопротивлялась, лишь в самую первую секунду попыталась что-то сказать.
   Наконец, когда дыхание у нас обоих уже было на исходе, я отпустил ее. Заглянул в глаза – там не было ни страха, ни отвращения. Только чистое, незамутненное женское счастье.
   – Андрей…
   – Тсс. – Я погладил Киру по волосам. – Нельзя громко, помнишь?
   Наверное, мы бы целовались до одури, а может, и не только целовались… Но входной контур вдруг зазвенел снятым силовым полем, и в темноте завозился кто-то большой и сильный.
   Я прошептал почти беззвучно:
   – Тихо. Сделай вид, что спишь.
   Таинственный Моня долго не появлялся. Сначала он ходил в темном углу землянки, куда не доставал свет из жаровни. Чем-то шуршал там. Ругался вполголоса – до меня долетали обрывки фраз:
   – …пустил на свою голову… черный стич!.. неизвестно кого…
   – …ты, скажут, нелюдя приютил… и что я отвечу…
   Я слышал, у одиноких людей вырабатывается дурная привычка говорить с собой любимым. Среди сталкеров такое сплошь и рядом.
   А если человек все время один? Годами?
   И тут он вышел из темноты и присел у огня.
   Он сильно постарел, поседел и заработал немало морщин и шрамов.
   Но я все равно узнал его с первого взгляда.
   Я сотни раз видел портрет в полицейской базе. Нет, не найти «живым или мертвым». Просто найти и передать любезное приглашение от федеральной администрации. В нем нуждались все – военная полиция, штурмы, мэры частных городов, Железные Ястребы и даже правительство.
   Вряд ли нашелся бы тот смельчак, что вступил бы с ним в бой. Да и нет, наверное, никого, равного ему по силам.
   Неожиданно он поднял голову и посмотрел на меня. Я зажмурился как можно крепче.
   – Узнал? Не притворяйся, сталкер, я чувствую, что не спишь.
   – Узнал. Здравствуй, Монарх.
   Совсем недавно, в пустыне, после драки с роботами, я мечтал о встрече с легендой.
   Что ж, моя мечта сбылась. Вот он, прославленный Монарх, боец непревзойденной силы, мастер тотального пси-контроля.

   Остатки радиационного пояса у границ Новой Москвы
   Локальные координаты 210304
   Поющий мост и Гранитные озера. Прибрежный портал
   Локальные координаты 210404
   Я хотел уйти от него еще утром, но отшельник не отпустил.
   – Ты в таком виде не боец, отлежись хотя бы до вечера. Отвар подействует, окрепнешь, тогда и пойдете.
   Температура действительно не спадала, голова гудела как пустынный ветер во время бури, а стоило мне встать на ноги – мир тут же начинал плясать вокруг. Хорошо еще, что питье Монарха избавило меня от бреда и галлюцинаций, непременных спутников отходняка после вжиковых укусов. Помню, в первый раз я чуть не разнес в куски больничную палату, гоняясь за жутким видением: сине-фиолетовой мухой размером с динго.
   Но лежать в лежку целый день абсолютно не улыбалось. Дождавшись, когда Монарх опять куда-то вышел, я спросил у Киры:
   – А если попробовать пси-резерв? Мне бы только жар сбить и со слабостью разобраться. Не привык себя беспомощным поленом чувствовать.
   Она как раз меняла влажную повязку у меня на лбу. Улыбнулась, погладила по щеке:
   – Я не знаю как, Андрей.
   – А… – я кивнул в сторону выхода.
   – Моня? Он не может. И никто не может, только я. Но я пока не умею.
   Как оказалось, лихорадка псионикой не лечится, только раны или ожоги. Правда, если верить Кириным рассказам, она и есть тот самый уникум, что единственная из всех пси может бороться с болезнями. Осталось только обучить.
   И Монарх, распознав в ней будущую невиданную силу, решился нам помочь, позвал к себе, приютил, рассказал о путях совершенствования дара.
   Просто рубаха-парень, добрая душа. Интересно тогда, кого он имел в виду, когда ворчал о «нелюдях», и, кстати, тех, с кем придется объясняться. Если говорить начистоту, я не знал, чего от него ждать. Он наверняка уже сто раз вычислил, кто мы такие, и, может, давным-давно слил информацию заинтересованным сторонам. И задержать пытается как раз поэтому. Полежи, мол, отдохни, пока за вами не придут приятные в обращении ребята.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация