А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Закодированный (сборник)" (страница 1)

   Алексей Слаповский
   Закодированный (сборник)

   Синдром феникса
   Роман

   Часть 1

   1

   Есть в Подмосковье такой городишко Чихов, но не спешите проверять по карте, там этого названия не отыщется – я его, честно скажу, придумал. Причем имеется в виду не созвучный Чихову город Чехов, поименованный в честь великого русского писателя, а совсем другой, обозначить его прямо я не решился, чтобы не обидеть реальных людей, оказавшихся вовлеченными в эту историю.
   Итак, названия нет, но город точно есть.
   И в нем жила, да и сейчас живет, женщина тридцати пяти лет – Татьяна Лаврина, продавщица круглосуточного магазина. Судьба и жизнь ее типичны: двое сыновей, выгнанный бездельник-муж, никакой поддержки, крутись, как хочешь. Вследствие этого и характер у нее тоже довольно типичный для нашего времени: резкий и решительный. Даже слишком: мужа могла бы и потерпеть, потому что Валерий Абдрыков (она отказалась от его фамилии при разводе) хоть не каждый день работал, но ведь и не каждый день пил, что по чеховским меркам считается вполне нормальным. Бывают, конечно, отклонения: человек каждый день работает и совсем не пьет или, напротив, совсем не работает и каждый день пьет, но это уже явления аномальные, которые малоинтересны.
   Однажды ночью Татьяна сидела в своем магазине, находящемся на окраине города, и скучала.
   От скуки ела шоколад и читала книжку. Съест кусочек, перевернет страницу. Еще кусочек, еще страница. Посмотрела на плитку шоколада – уже половины нет. Вздохнула, приложила ладонь к талии, решила, что хватит. Завернула остаток и спрятала под прилавок с глаз долой.
   Тут зазвонил колокольчик, подвешенный к двери, и вошел Михаил Ерепеев, рослый парень лет примерно двадцати семи. А может, даже и тридцати. А может, даже и больше, но глаза у Михаила какие-то совсем еще подростковые: простые, бесхитростные и при этом неумело наглые. Именно так подростки хотят казаться смелее, чем они есть на самом деле. При этом они еще не знают, к чему стремятся в этой жизни. Михаил тоже не знал и, ожидая, пока наконец поймет собственные предпочтения и цели, устроился охранником в мебельный магазин, что наискосок от магазина Татьяны.
   Вот он и зашел к Татьяне по-соседски, поздоровавшись вежливо, но и с некоторым юмором:
   – Привет, давно не виделись!
   Татьяна, кивнув, не глядя сняла бутылку пива с полки и поставила ее на прилавок.
   – Взял бы уж сразу ящик, – сказала она довольно нелюбезно. – Ходит каждый час…
   Михаил легким привычным движением сковырнул пробку открывалкой, что была привязана веревочкой (а то унесут), сделал пару глотков и резонно возразил:
   – Ящик я сразу выпью. Неинтересно. А так я сижу, на часы смотрю. Час прошел – к тебе прогулялся. Быстрей время идет. Человек, Татьяна, когда ждет чего-то приятного, он не скучает!
   – Ограбят, пока ты ходишь.
   – Там сигнализация. А грабить – мебель такая, что не унесешь.
   Михаил отпил еще пару глотков и сказал многозначительным голосом:
   – Тань!
   Татьяна, не отрываясь от книги, отозвалась:
   – Чего?
   – Невежливая ты, – упрекнул Михаил. – Человек к тебе пришел.
   – Ты к пиву пришел, – уточнила Татьяна.
   – Неправда. То есть вообще-то тоже, – частично согласился Михаил. – Одно другому не мешает.
   Татьяна не хотела поддерживать беседу. Посмотрев куда-то сквозь Михаила, она спросила:
   – Ты выпил?
   Михаил понял смысл ее вопроса.
   – Не надо гнать, Тань. Я быстро не пью, я не алкоголик.

   2

   А тем временем в город Чихов вошел некий человек.
   Он вошел со стороны той самой окраины, где располагался магазин Татьяны, сторона эта была застроена домами деревянными и изредка кирпичными, то есть сельская по виду, но вид этот плохо различался: не горел ни один фонарь. Да при этом облачность: ни луны, ни звезд. И сказать о внешности этого человека пока ничего нельзя. Только слышно – покашливает.

   Михаил, не дождавшись от Татьяны диалога, допил бутылку и пошел к двери.
   Там остановился, подумал, обернулся:
   – Тань, а ты замужем вообще?
   – Тебе-то что? – удивилась вопросу Татьяна.
   – Так. Спрашиваю, – уклонился Михаил.
   – Ну – не замужем.
   – А чего такая неразговорчивая?

   А неизвестный человек все брел наугад.
   Михаил же, вернувшись к месту прохождения службы, слонялся по магазину.
   Магазин был большой, мебель стояла не просто так, а что-то из себя изображая.
   Например, в одном углу соорудили кабинет начальника: массивный черный стол, кожаное кресло с высокой спинкой, книжные шкафы – все солидно, основательно, представительно. Михаил сел в кресло, покрутился в нем, потом вытянул руку с расстрельным указательным пальцем и внятно, внушительно произнес: «Пошел вон!»
   Прогнав неведомого вредителя и исполнив начальнический долг, Михаил отправился отдохнуть в секцию мягкой мебели для гостиной. Прилег на пухлый белоснежный диван, закинул ногу на ногу и поманил кого-то пальцем. Но неведомый позванный или неведомая позванная, что вероятнее, не успели подойти: Михаил заметил, что чиркнул ботинком по обивке, оставив след. Он вскочил, поплевал на пальцы, потер – след исчез.
   После этого Михаил посмотрел на часы и увидел, что пора опять пить пиво.

   3

   Татьяна клевала носом над книгой. Книга свалилась, хлопнулась на пол, Татьяна очнулась и пошла в подсобное помещение – умыться. В это время зазвонил колокольчик.
   – Сейчас, – проворчала Татьяна, вытирая лицо и неприветливо глядя на себя в зеркало.
   Она вышла и увидела возмутительную картину: оборванный, нечесаный, заросший бородой, да еще и какой-то паленый (даже запах ощущался) человек в грязных джинсах, драной футболке и кожаной куртке зашел себе преспокойно за прилавок, взял батон и стоит, видите ли, кусает батон, да еще при этом шарит глазами, высматривая, чего еще стащить.
   Таня схватила швабру и крикнула:
   – Это что такое? А ну, пошел отсюда! Милицию вызвать? Бомж поганый, марш! Сейчас как дам вот!
   Слово у нее редко расходилось с делом: она пихнула человека шваброй. Тот от неожиданности покачнулся, запнулся, чуть не упал и закрылся руками, как ребенок, который боится.
   Таня наставила на него швабру и спросила:
   – Ты что это делаешь, а?
   Человек посмотрел сквозь пальцы, раздвинув их, убрал руки от лица, убедившись, что большой опасности нет, откусил от батона и улыбнулся. И сказал, ничуть не стесняясь, а даже почти хвастливо, как бы предлагая за себя порадоваться:
   – Ем!
   Татьяна возмутилась:
   – Ест он, ага! Наглость какая! Еще и выпить тебе?
   – Спасибо, – поблагодарил человек и протянул руку к полке, где стояли бутылки с водой.
   – Не тронь! – замахнулась Татьяна шваброй.
   Человек отдернул руку.
   – Чего засел? Иди отсюда! – приказала Татьяна.
   Тут вошел Михаил.
   Увидев постороннего мужчину, он, естественно, насторожился:
   – Это кто?
   – Да бомж какой-то! Обнаглел, прямо на моих глазах хотел обокрасть! – пожаловалась Татьяна. Впрочем, скорее не пожаловалась, а проинформировала, жаловаться было не в ее обычае.
   Михаил тут же оценил ситуацию и начал действовать.
   – Ваши документы! – потребовал он.
   Человек смотрел на него и пытался понять:
   – Документы?
   – Документы, документы! Аусвайс в смысле. Показал быстро! Не хочешь?
   Войдя в роль блюстителя порядка, Михаил все больше распалялся:
   – Руки за голову, лицом к стене! Хлеб положи, ну!
   Человек не положил хлеб. Он пожал плечами, удивляясь несуразности этого приказания, и объяснил:
   – Я есть хочу.
   Михаил вырвал у него батон и приказал:
   – Молчи громче!
   И хотел вернуть украденное Татьяне, но она отказалась:
   – Да ладно, он его надкусал уже.
   – Неважно! Сейчас я его отведу в милицию!
   – Не надо, – сказала Татьяна. – Пусть уходит. Он, кроме хлеба, ничего и не взял.
   Михаилу захотелось показать себя перед нею добрым человеком. Поэтому он предложил бомжу:
   – Выбирай: или я веду тебя в милицию – или даю тебе три раза по шее. Предупреждаю: от меня есть шанс выжить, от милиции нет.
   Всякий разумный житель нашей богом спасаемой (ибо больше некому) страны выбрал бы, конечно, не милицию, а частное лицо. Не потому, что от милиции, действительно, нет шанса выжить, но очень уж она у нас непредсказуема. Приведут тебя туда с одним делом, а возьмут совсем за другое. И потом, всякий милиционер есть одновременно и государственный служащий, и частное лицо, потому что у него ведь семья, дети, и все есть хотят, следовательно, общаясь с милиционером, ты общаешься как бы с двумя людьми сразу, и неизвестно, кто из них возьмет верх. Частное же лицо, оно и есть частное лицо, с ним можно договориться по-свойски, и вообще замечено, контакт на уровне не служебном, личном, у нас как-то безопаснее. И дешевле обходится. Но бомж поступил странно, неразумно. Глядя на Михаила вопросительно, он не ответил точно, а словно предположил:
   – В милицию?
   – Не угадал! – воскликнул Михаил. – Я тебя сам накажу!
   И поднял руку, чтобы исполнить обещание, ударить три раза по шее негодяя.
   Но произошло что-то странное: бомж пригнулся, вильнул телом в сторону, рука Михаила рубанула пустоту, а потом что-то ее, руку, сильно дернуло, и Михаил всем своим громоздким телом рухнул на пол.
   Но тут же вскочил и закричал Татьяне, выхватывая газовый пистолет, который ему выдавали на время дежурства:
   – Отойди от него! Отойди!
   – Брось дурить! – испугалась Татьяна.
   – Отойди, говорю! – кричал Михаил.
   Татьяна отошла от греха подальше.
   – А ты – руки вверх! – велел Михаил бомжу. – И на выход!
   – Зачем? – спросил тот.
   – Ты так?! – окончательно разозлился Михаил.
   И нажал на спусковой крючок.
   Но выстрела не произошло.
   Михаил нажал еще раз.
   Ничего.
   Михаил нажал несколько раз подряд.
   Тщетно.
   Михаил, недоумевая, заглянул в дуло, нажав при этом на крючок еще раз. На этот раз получилось: раздался выстрел, пыхнуло облако газа, Михаила отбросило, он упал и взвыл.
   Татьяна, не растерявшись, первым делом побежала к двери, распахнула ее и стала махать своим фартуком, разгоняя газ. Одновременно она зажимала ладонью рот и нос. Успела при этом крикнуть бомжу:
   – Иди на воздух, а то отравишься!
   Тот послушно пошел на воздух.
   – Господи, вот дурак-то! Ты живой? – Татьяна склонилась над Михаилом.
   А тот тер кулаками глаза, кашлял и кричал:
   – Скорую вызови!

   4

   Приехала скорая.
   Сонный врач, загружая Михаила с помощью санитара, спросил у Татьяны:
   – Кто его?
   – Да сам.
   Врач кивнул:
   – Обычное дело. Они все сами.
   Машина с пострадавшим уехала, Татьяна сказала бомжу, стоявшему в двери:
   – А ты чего? Давай, будь здоров. Радуйся, что все обошлось.
   Но бомж смотрел на нее странно. Будто лишь сейчас разглядел. Будто пытался узнать. И – узнал. Широко улыбнулся и сказал:
   – Здравствуй!
   – Ага, давно не виделись! – ответила Татьяна и пошла в магазин. Человек хотел пойти за нею, но она захлопнула за собой дверь и задвинула засов.
   Через несколько минут дверь открылась, Таня подала в щель надкусанный батон и большую бутылку дешевой воды.
   – На. И проваливай.
   – Спасибо, – поблагодарил бомж. И опять поприветствовал Татьяну: – Здравствуй!
   – Вот заладил… – проворчала она, закрывая дверь.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация