А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вредная привычка жить" (страница 6)

   Глава 6
   На работе меня ждет сногсшибательный сюрприз. Поедая пирожки, мы пытаемся осмыслить происходящее

   Если кто-нибудь может после такого заснуть, то уж точно не я, так что до утра я сидела на стуле у окна и жевала капусту. Вообще-то аппетит давно пропал, наверное, запахи использованных нами освежителей навсегда убили во мне тягу ко всему, что пахнет, так что еда перестала быть культом. Это огорчало и радовало одновременно. Привычные диалоги с холодильником были упразднены, и теперь в минуты одиночества поболтать будет не с кем, но, с другой стороны, впереди маячила лодка с парусом, на котором было написано – 46-й размер!
   Не дожидаясь, когда будильник споет свою гадкую песню, я оделась и отправилась на работу. Раз я собралась стать самым лучшим сотрудником, то такой ранний приход только на пользу моей карьере.
   Я полагала, что буду единственной ранней птицей, но ошиблась: в восемь утра на первом этаже уже намечалось вялое шевеление масс.
   Около зеркала я столкнулась с Ларисой. Она вроде в бухгалтерии работает, молоденькая девчонка лет двадцати, и что это она крутится перед зеркалом в таком возрасте? Это просто преступление, чего она там не видела? Двух стройных ног? Своей аккуратненькой попки или талии, которая пролезет в игольное ушко?
   – Привет, – помахала она мне рукой.
   – Привет, – ответила я, пытаясь не замечать ее груди четвертого размера.
   Но сделать это было трудно, грудь, точно два уверенных танка, перла напролом и притягивала мой взгляд к себе.
   – Как тебе у нас? – поинтересовалась эта невозможная Лариска.
   – Как в блиндаже: кругом летят пули, а я кричу в трубку, чтобы слали подкрепление.
   Лариса хихикнула и отправилась к себе, сводить дебет с кредитом.
   На лестнице я встретила Бориса Александровича. Он по-прежнему был блондином и по-прежнему волшебно меня раздражал.
   – Что-то ты рано, малышка, – протянул он.
   – Застегните ширинку, – грозно сказала я, – а то все увидят, что там ничего нет!
   Борис Александрович не одобрил мой выпад: он как-то скукожился, стал гораздо меньше в размерах, одной рукой схватился за голову, а второй – за ширинку. По всей видимости, то, что у него в голове, как-то связано с тем, что у него в брюках.
   Я открыла дверь в приемную и, швырнув сумку на стул в углу, сделала решительный шаг к своему рабочему месту…
   На моем столе в какой-то неестественной позе лежал Федор Семенович, и, что самое противное, он бесконечно пах еловым лесом, правда, теперь складывалось впечатление, что под этими елями умер не один ежик.
   Я подошла поближе, я закрыла и открыла глаза, я досчитала до десяти, я проверила у себя пульс и только потом, когда поняла, что картинка перед моими глазами не меняется, я, как положено всем секретаршам, оказавшимся в затруднительном положении, заорала.
   – А-а-а!!! – орала я, пытаясь как-то уложить происходящее у себя в голове, но полок явно не хватало.
   – А-а-а!!! – происходящее продолжало не укладываться, и объяснения не находилось.
   – А-а-а!!! – этого не может быть, потому что не может быть, и все тут!
   – А-а-а!!! – люди добрые, да что же это такое!
   Открылась дверь, и в комнату повалил народ.
   Я перестала орать, так как зрителей было уже достаточно.
   На середину комнаты выскочила Любовь Григорьевна. Она была в плаще, и, по всей видимости, мой крик ее застал по пути к себе в кабинет. Посмотрев на Федора Семеновича – а он, поверьте, никогда не был фотогеничным, а теперь эта нездоровая бледность только ухудшила его внешний вид, – Любовь Григорьевна, шатаясь, дошла до телефона, подняла трубку и… рухнула на пол без чувств. Телефон полетел следом и с грохотом упал рядом с этой смелой тоненькой женщиной.
   – Это кто?! – спросила визгливым голосом Лариса.
   – Это труп обыкновенный, одна штука, – указывая пальцем на бывшего любовника Альжбетки, сказала я.
   – А что он тут де-делает и как он сюда попал? – уже заикаясь, спросила Лариса.
   – Не знаю, – пожала я плечами, – со мной он не разговаривает почему-то.
   Любовь Григорьевна зашевелилась и стала подниматься с пола, на подмогу к ней бросились два молодых человека, мне пока незнакомых.
   Постепенно тоненькая женщина пришла в себя и, посмотрев на меня, удивленно спросила:
   – Зачем вы это принесли на работу?
   Я, конечно, все понимаю: элемент неожиданности, шок, расшатанная нервная система, несложившаяся личная жизнь… но все же как можно приписывать мне нечто подобное?!
   – Любовь Григорьевна, – мягко произнесла я, – это не мое, это лежало здесь, когда я пришла.
   – Надо звонить в милицию, – сказал кто-то из ошарашенных зрителей.
   – Надо, – кивнула Любовь Григорьевна и поплелась в свою комнату.
   – Расходитесь, товарищи, – сказала я, – тут наверняка улики на каждом квадратном сантиметре, а вы ходите и топчете, милиция этого не одобрит.
   – Он правда мертвый? – делая шаг вперед, спросила Лариска.
   – Проваливайте все отсюда! – заорала я.
   Через секунду комната опустела. Я подошла к столу и посмотрела на Федора Семеновича.
   – Как же вам не стыдно, – прошептала я, – сколько можно осложнять мне жизнь?
   Случившееся повергло меня в уныние. Взяв себе пару минут на обдумывание, я, открыв окно, закурила. Как такое возможно? Как, как такое возможно?!
   Значит, вчера наши милые соседи повезли Альжбеткиного друга не в темный лес, чтобы предать тело земле, как полагается людям, не обделенным милосердием, а привезли… это сюда, ко мне на работу. Прекрасно! А зачем они это сделали?
   – Я вызвала милицию, – выходя из комнаты, сказала Любовь Григорьевна, – будем ждать.
   – Надо бы еще позвонить Валентину Петровичу, должен же знать начальник, что творится на столе его секретарши.
   – Я позвонила, а это точно не ты принесла?
   – Ну сегодня же не первое апреля, с чего бы мне так надрываться?
   – Да, не первое апреля, – покачала головой Любовь Григорьевна.
   Я так понимаю, что от меня она готова ожидать чего угодно. Неплохая у меня сложилась репутация!
   – А чем же так пахнет?
   – Елью.
   – А почему?
   – Не знаю, может, он любил гулять в еловом лесу, – предположила я.
   – Мне кажется, еще чем-то пахнет…
   – Еще пахнет трупом.
   Любовь Григорьевна закрыла рот ладонью и выбежала в коридор.
   Отделение милиции, как я понимаю, было расположено поблизости. Не успела я повесить плащ и выкурить еще одну сигарету, как дверь распахнулась и в приемную влетели пять человек, которые замахали у меня перед носом красными книжечками с полосатой лентой, фотоаппаратом и своим энтузиазмом.
   – Меня зовут Ерохин Максим Леонидович.
   И перед моим носом раскрылась очередная красная книжица, которая известила меня, что этот человек – следователь, который будет задавать вопросы.
   – Аня, местная секретарша, – представилась я.
   – Вы обнаружили труп?
   – Да, совершенно случайно, просто зашла поработать.
   – Вы знаете этого человека?
   – Нет, – замотала я головой, – первый раз вижу!
   Я хотела сказать «и первый раз нюхаю», но так капитально соврать не решилась.
   Пришлось отказываться от знакомства с Федором Семеновичем: не могла же я сказать, что этот человек недавно умер, возлежа в кайфе на моей подруге, – это не по-товарищески.
   – Во сколько вы пришли на работу?
   – Не знаю.
   В этот момент вошла Любовь Григорьевна, и вопросы посыпались уже в ее сторону, чему я была очень рада.
   Врать – это, конечно, хорошо, это повышает уровень адреналина и делает небольшую гимнастику головному мозгу, но все же лучше врать подготовленно, импровизация может выйти боком.
   Меня попросили выйти, и я с этим спорить не стала. Федору Семеновичу в качестве моральной поддержки я была не нужна, а Любовь Григорьевна наверняка боялась, что я ляпну что-нибудь лишнее.
   Стоило мне открыть дверь, как на меня просто налетел Селезнев.
   – Что здесь происходит? – деловито спросил Валентин Петрович, и его взгляд упал на мой стол.
   Сказать, что он побледнел, – это ничего не сказать. Понятное дело, кому понравится труп на столе у собственной секретарши! Эх, а я вчера так хорошо убралась на столе… Теперь наверняка он долго будет пахнуть елью и мертвыми ежиками.
   Перед моим носом закрыли дверь, что позволило мне пристроить свое ухо поближе к замочной скважине. В коридоре толпился народ, но меня это не смущало.
   – Вы кто? – представившись, спросил следователь.
   – Селезнев Валентин Петрович, директор фирмы.
   – Вы знаете этого человека?
   – Нет, впервые вижу. Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?!
   – Рядом с вашим кабинетом найден труп мужчины, – сказал Максим Леонидович, – пока больше ничего не происходит.
   Я отошла от двери, и ко мне тут же подлетела Лариска:
   – Что говорят?
   – Говорят, что умерший был мужчиной.
   – В каком смысле? – не поняла Лариска.
   – В том смысле, что не женщиной. Как ты думаешь, может, нас отпустят пораньше домой? Мне очень надо.
   Я представила себе вытянувшиеся лица Альжбетки и Сольки, и мне стало значительно лучше. Мне стало даже как-то приятно.
   Учинив небольшой допросик, выписав паспортные данные и попросив пять кружек кофе, мне намекнули, чтобы я шла до дома и не путалась под ногами.
   Большей радости я и представить не могла. Собрав пожитки, я бросилась к девчонкам. Альжбетка работает вечерами, так что она дома. Солька, Солька, надеюсь, ты уже отмучила молодое поколение и сидишь сейчас перед телевизором.
   На лестнице я столкнулась с тетей Пашей.
   – Чего бежишь, как ненормальная?
   – Куча дел!
   – Зайду к тебе, я пироги пеку.
   Только сейчас я почувствовала аромат выпечки на лестничной клетке и поняла, как я голодна.
   – Спасибо, тетечка Пашечка, – сказала я, – девчонки дома, не знаете?
   – Дома, Солька только с работы пришла, сказала, что ты на диете и тебе пирогов нельзя.
   – Не слушайте ее, тетя Паша, она умом тронулась, разве есть такая диета, чтобы ваших-то пирогов нельзя было? – спросила я, звеня ключами.
   – Так и я ей сказала, что она что-то путает.
   Я позвонила в дверь к Альжбетке и в дверь к Сольке, они высунули носы и посмотрели на меня.
   – Ко мне, быстро, – скомандовала я, распахивая свою дверь.
   Я налила три кружки крепкого чая и поставила их на стол. Девчонки ерзали на стульях, ожидая от меня всего, чего угодно, но вряд ли в их головах могло промелькнуть то, что я произнесла, садясь на табуретку:
   – Федор Семенович сегодня пришел ко мне на работу!
   Альжбетка подавилась чаем и пролила половину на свою розовенькую кофточку.
   Солька так и замерла с ложкой в руках. Люблю, когда она молчит!
   – Чего?! – спросила она наконец.
   – Я сегодня пришла на работу, и что я вижу?
   – Что?! – хором спросили девчонки.
   – На моем столе лежит Федор Семенович, и не просто лежит – он пахнет, а я, между прочим, вчера стол убирала!
   – Ты что такое говоришь-то?! – зашипела Солька.
   Я обрисовала ситуацию в красках и лицах.
   – Это невероятно! – сказала Солька.
   – Как же так? – простонала Альжбетка.
   – Я так понимаю, – стала размышлять я, – что наши соседи отвезли труп прямо ко мне на работу.
   – Зачем? – дернулась Альжбетка.
   – Припугнуть хотят, – выдала Солька.
   – Я думала об этом по дороге. Это глупо: зачем везти труп ко мне на работу, когда его можно дотащить до двери моей квартиры, и потом, зачем этот труп навязывать мне? Уж если угрожать, то Альжбетке.
   – Правильно, – сказала Солька, – ты-то тут вроде как ни при чем.
   – А я что, при чем?! – взвизгнула Альжбетка.
   Солька посмотрела на нее осуждающе.
   – Ну да, – сказала Альжбетка, пытаясь все же навесить на меня побольше вины, – но ты же тоже во всем участвовала!
   – Но они-то об этом не знают, – развела я руками.
   – Что же получается? – изумилась Солька.
   – А получается, что трупешник принесли не для меня! Откуда им вообще знать, где я работаю?
   Альжбетка зарыдала.
   – Не ной, – сказала я, – все не так уж и плохо.
   – Кому же его принесли?
   – Пораскиньте мозгами, – торжественно вставая, сказала я Сольке, – если бы хотели направить особое внимание на кого-нибудь в офисе, то и положили бы труп рядом с кабинетом того человека. А положили его в приемной, где сидим только я, Любовь Григорьевна и Селезнев. Вот и выходит – что?
   – Что? – спросила Альжбетка.
   – Что принесли его либо финансовой директрисе, либо Селезневу, так как – смотрите выше – я отпадаю.
   – Точно! – сказала Солька.
   – Возьмем директрису, – рассуждала я, – она не от мира сего, она, наверное, перед едой молитву читает, а спать ложится – так тапочки по струнке ставит. У такой особы просто не может быть никаких поводов для подобной встречи с благоухающим Федором Семеновичем. Так что остается Селезнев…
   Я вспомнила, как он побледнел, и добавила:
   – Этот подарочек точно был для Валентина Петровича!
   – Хорошо бы, если так, – сказала Солька, – но все это слишком туманно.
   – Поверь моей женской интуиции.
   – У тебя нет никакой интуиции, – просто оскорбила меня Солька.
   – У меня интуиция просто железная, и попрошу ее не трогать своими цепкими ручонками!
   – Девочки, не ссорьтесь, – взмолилась Альжбетта.
   – Значит, так: мы вне подозрения. Я же сказала, что незнакома с умершим. Делаем вывод – Вера Павловна с ее Тусиком не потащили бы ради прихоти так далеко труп, меня постращать можно и здесь, мы все же милые и добрые соседи. Так что выходит, что все это – для Селезнева. Настаиваю на своей версии, возражения есть?
   – Нет, я согласна, – сказала Солька.
   – Я тоже, – всхлипнула Альжбетка.
   Я была вполне удовлетворена. Я всегда права, и это не обсуждается.
   – Только вот зачем это все, я пока не поняла, но нам надо все выяснить.
   – Может, не надо, с глаз долой – из сердца вон? – сказала Альжбетка.
   – Мне тоже кажется, что лучше не вмешиваться, – поддержала ее Солька.
   – А мы и не станем, – сказала я, – мы просто будем более внимательными, чем обычно. Мы должны быть в курсе происходящего, чтобы в случае чего прикрыть Альжбетку.
   В дверь позвонили, и Солька пошла открывать.
   Мы с Альжбеткой автоматически напряглись.
   – Это тетя Паша пироги принесла! – закричала Солька.
   – Кушайте, девочки, – сказала наша добрая фея, – теплые еще, только из духовки.
   – Эх, тетя Паша, что бы мы без вас делали! – сказала я, откусывая кусочек нежного теста.
   – Ты на диете, – сказала Солька.
   Я убила ее взглядом и взяла второй пирожок.
   – Вот, собралась к сестре поехать на пару дней, – сказала тетя Паша, – а вы квитанцию новым жильцам отдайте.
   – Что за квитанция? – спросила Солька.
   – Так перепутали почтовые ящики и мне сунули, квартплату им выписали, надо, чтобы оплатили, вы уж передайте.
   – Само собой, – сказала я, беря у тети Паши листочек.
   Тетя Паша забрала тарелку и ушла, а я, обмахиваясь квитанцией – после пожирания теплых пирожков стало жарко, – размечталась:
   – Понять бы это все…
   Взгляд мой упал на ровненькие буковки, нашлепанные на квитанции.
   Стрела пронеслась в моей голове и застряла где-то на развилке протекающих в коре больших полушарий мозговых процессов.
   – Слушай, Альжбетка, а как фамилия у Федора Семеновича?
   – Потугин, а что?
   Я положила квитанцию на стол и ткнула пальцем: чуть выше суммы была напечатана фамилия владельца квартиры – Потугин Макар Семенович.
   – Они – братья! – сказала я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация