А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вредная привычка жить" (страница 5)

   Глава 5
   Мы знакомимся с соседями, они оказываются вполне милыми людьми, и особенно нам в них нравится то, что они решают нашу проблему

   Солька открыла мне дверь, и если бы не моя бронированная после вчерашней ночи нервная система, то, мягко говоря, я бы удивилась, увидев ее столь… домашней.
   На голове у Сольки был немыслимый чепец, завязанный спереди в узелок, а фартук в оранжевый цветочек, впрочем, как и все лицо моей подруги, был перемазан чем-то белым, руки ее представляли собой смесь пальцев с гипсом.
   – Это что? – спросила я.
   – Печем пирог, как ты и велела, – отрапортовала Солька.
   – Молодцы.
   Я вошла на кухню и посмотрела на Альжбетку. На ней был красный японский халат, желтый фартук в белый горошек и тапочки с каблуком десятисантиметровой высоты.
   – Так и пойдем, – оценив обстановку, сказала я, – сразу видно, старались, и с душой. А почему не пахнет пирогом?
   – Так мы его приготовили иным способом, – сказала Солька, пододвигая ко мне коробку, на которой было написано: «Готовые коржи для медового торта».
   – Молодцы, – похвалила я, – а почему все в муке?
   – Так их как-то слепить, наверное, надо, – предположила Альжбетка.
   И это будущие жены и матери! Я тяжело вздохнула.
   – Надо, – сказала я, – их кремом надо слепить.
   Я полезла в холодильник и нашла баночку сметаны, полбанки сгущенки и уже почерневший банан. На мой взгляд, этого достаточно для того, чтобы сделать даже свадебный торт.
   За пять минут торт изменился кардинально. Из трех коржей, заляпанных Солькой, он трансформировался в торт «Идеал», иначе его просто никак нельзя было назвать: все было промазано найденными продуктами и сверху по кругу выложено кружочками банана. Кружочки на глазах темнели, но мы делали вид, что это темнеет за окном.
   – Присядем на дорожку, – велела я.
   Мы уселись кто куда.
   – Солька, сотри с лица эти белила, – сказала я.
   В дверь звонила Альжбетка. На ее лице застыла самая доброжелательная улыбка, а японский халатик обнажил часть груди, на тот случай, если дверь откроет мужская часть новоселов. Солька отмыла руки и нервно засунула их в карманы фартука, я же на фоне этих богинь домашнего быта – в футболке, джинсах и кроссовках – смотрелась как студентка-второгодница, причем вечернего института. Но, с другой стороны, я олицетворяла рабочую молодежь, что тоже было неплохо.
   Дверь открыла маленькая толстенькая женщина, с губами, обведенными алой помадой. Пучок ее волос пестрел всеми видами красок, что говорило либо о незаурядности натуры, либо о том, что денег на парикмахерскую ей было жалко.
   Ее лицо расплылось в добрейшей улыбке, и, оглядев нас с ног до головы, она спросила:
   – Вы кто?
   Я подала Альжбетке знак, что грудь можно прикрыть, в первом акте она не пригодится, и ответила за всех:
   – Мы ваши соседки.
   – Вот, испекли пирог, – начала Альжбетка, принюхиваясь к запахам в коридоре, – хотим познакомиться, так сказать.
   Пирог – это был вернейший ход, без пирога могут и выставить, а вот с пирогом – никогда, пирог – это пропуск в любое место.
   – Тусик, Тусик, иди сюда! – заверещала наша соседка.
   Из-за ее спины вынырнул щуплый мужичонка с тремя волосинками на голове.
   – Видишь, Тусик, это девочки пришли нас поздравить с новосельем, поди-ка там прибери!
   Тусик исчез так же быстро, как и появился.
   – Извините, – сказали ярко-красные губы, – небольшой беспорядок, сами понимаете, мы только въехали.
   – Конечно, конечно, – закивала Солька.
   Мы немного потоптались в тамбуре.
   – Заходите, – раздался голос Трех Волосин.
   И мы вошли в квартиру. В квартиру, где мы так часто устраивали вечеринки, где мы веселились до утра, где мы даже однажды сдавали комнаты, пока участковый не сделал нам выговор, в квартиру, в которой мы оставили гроб с Федором Семеновичем, большим любителем Альжбеткиных прелестей.
   Нас пригласили в гостиную. Именно там и нашел вчера пристанище пахнущий лесом, наспех одетый и даже не заколоченный Федор Семенович. Следов его пребывания не было. Соседка засуетилась с посудой, но мы, сославшись на простоту в отношениях, попросили нож, разрезали торт и стали лопать его всухомятку.
   – Давайте же знакомиться, – подскочила пухленькая тетечка, – меня зовут Вера Павловна, а это мой Тусик – Макарушка.
   – Очень приятно, – закивали мы головами и с полными ртами тоже стали представляться.
   Надо сказать, что торт оказался не так уж и плох, и, так как мы все были изрядно голодны, можно сказать, что мы-то его и слопали. Может, оно и к лучшему: если уж кому-то и грозит несварение, то пусть это будем мы, создатели сего творения.
   – Как вам у нас нравится? – спросила Солька.
   – Душевно, очень душевно, – закивала Вера Павловна.
   Я принюхалась. Если лимон растворился в воздухе, если вишня улетучилась, то ель ничем не возьмешь. Я была уверена, что труп еще здесь и эти люди делают вид, что все в полном порядке. Они куда-то припрятали нашего горячо любимого Федора Семеновича, а теперь изображают из себя гостеприимных хозяев. Впрочем, и мы играли заранее заготовленные роли.
   Девчонки трещали беспрерывно, что было неплохо: мы изо всех сил изображали добродушных соседок, которые рады новым знакомствам.
   – А кто еще проживает на этом этаже? – спросила Вера Павловна.
   – Тетя Паша, – отозвалась я, медленно прохаживаясь по квартире и заглядывая в углы, – она вам понравится, очень милая женщина, правда, у нее бессонница, но даже это на пользу: в такие вечера она обычно моет лестничную клетку. Пожалуй, у нас самый чистый этаж.
   – И самый дружный, – заглатывая колесико банана, сказала Альжбетка.
   – А еще у нас живет Славка, – весело объявила Солька, – вы знаете, чем он целыми днями занимается?..
   Она не успела закончить, потому что это сделала я:
   – Он мебель выпиливает, и, вы знаете, его лучше не беспокоить, он бывает немного агрессивен, если ему мешают работать. Вдохновение и все такое, творческие люди – очень капризные.
   – Ты слышишь, Макарушка, какие прекрасные люди нас окружают!
   Альжбетка слегка наклонилась, и халатик соскользнул с ее плеча, обнажив половину ее уж точно прекрасной груди.
   – Вы извините, нам уже пора, – сказала я, боясь, как бы Альжбеткина грудь не смазала хорошее впечатление о нас: кто знает, может, эта Вера Павловна ревнива?
   – Было очень приятно познакомиться, но мы не хотим вам докучать, переезд – это всегда так хлопотно, – затараторила Солька.
   – Ну что вы, ну что вы, – замахала руками Вера Павловна, выпихивая нас своим животом за дверь, – просто мы немного утомились, столько новых впечатлений!
   Довольно радушно нас выставили.
   Мы разместились у Сольки и стали подслушивать, но никаких звуков до нас не долетало. Мы пробовали и с кружкой ползать по стене, и прикладывать ухо к розетке, и высовываться в окно – все безрезультатно.
   – Сегодня ночуем у тебя, – подвела я итог, – будем следить за ними ночью. Труп уже далеко не первой свежести, выносить они его будут сегодня.
   Альжбетка захныкала, и я протянула ей кружевную салфетку из-под вазы. Еще в шестом классе Солька связала ее крючком, за что получила незаслуженную четверку. Альжбетка так нещадно сморкалась в эту салфетку, что Солька, глядя на нее, тоже разревелась.
   – Откуда у тебя столько соплей? – изумилась я.
   – Это не сопли, – запричитала Альжбетка, – это моя боль из меня выходит!
   – Хватит, у нас сегодня куча дел. Переодеваемся во все темное, дежурство у окна по очереди, собираемся здесь через полчаса.
   Мы с Альжбеткой разошлись по своим квартирам – переодеваться, а Солька бросилась отстирывать дорогую ее сердцу салфетку.
   Мы решили не зажигать свет, не курить и разговаривать шепотом, а лучше – молчать.
   Первой не выдержала Солька:
   – А почему они в милицию не сообщат? Я бы сообщила.
   – Не сомневаюсь, ты у нас ходячая совесть.
   – Боятся, – предположила Альжбетка.
   – А чего им бояться-то? – не унималась учительница ботаники.
   – Что на них подумают.
   – Глупости, – сказала я, – кто на них подумает, они въезжают, открывают дверь и начинают орать. Нормальная реакция нормальных людей.
   – Так они что, ненормальные? – спросила Солька.
   – Я думаю, они что-то скрывают и им невыгодно обнаруживать себя подобным способом.
   – Как это так? – спросила Альжбетка.
   – Может, они судимые за убийство, а тут – труп. Просто боятся, что им не поверят, или натворили дел каких и скрываются сейчас, не зря квартиру сменили, к чему им такая шумиха? Так что Федор Семенович очень удачно умер вчера, теперь о нем есть кому позаботиться, – объяснила я.
   Дверной замок в коридоре щелкнул, дверь открылась. Тишина, дверь закрылась.
   – Идут, – сказала я, – сколько времени-то?
   – Полтретьего уже, – сказала Альжбетка, глядя на мобильник.
   Дверь в коридоре опять открылась, и, судя по звукам, доносившимся до наших ушей, прижатым к входной двери, можно было сделать вывод, что тащат что-то большое.
   Альжбетта осторожно приподняла крышечку глазка и посмотрела в коридор. Мы знаками стали спрашивать – что она видит?
   Она присела и шепотом сообщила нам, что в коридоре – семья новоселов вместе с огромным темно-синим чемоданом.
   Представить себе, что Федор Семенович поместился в чемодан, я не могла, хотя, если особо постараться и чемодан вместительный, то все возможно. Приехал лифт, и чета наших соседей, погрузившись, уехала. Мы выскочили в коридор, по которому разносился запах елового освежителя воздуха с еще какими-то неприятными мотивами, и побежали вниз по лестнице: нам никак нельзя было их упустить.
   Путь новоселов лежал к гаражу за домом. У них оказалась вполне приличная иномарка, в которую они запихнули пахнущий чемодан. Немного прогрев машину, особо не торопясь, они уехали в сторону Кольцевой дороги. Мы остались стоять за углом дома в глубоких размышлениях
   – Альжбетка, поедем на твоей машине, – спохватилась Солька.
   – Нет, – замотала она головой, – меня это больше не касается, это их проблемы.
   Это был исторический момент – когда Альжбетка разорвала все отношения с покойным Федором Семеновичем!
   Девушки посмотрели на меня как на человека, который примет окончательное решение.
   – Пошли спать, – сказала я.
   Проходя мимо помойки, мы обнаружили распиленный гроб. Он представлял собой просто кучу досок, и никому в голову не могло бы прийти, что еще недавно это был ловко сколоченный Славкой коробок, в котором так уютно лежал Федор Семенович.
   – Вот жизнь… – сказала Солька.
   – Точно, – подтвердила Альжбетка.
   – Когда только вынесли? – изумилась я.
   – Все успели, – зло подытожила Солька.
   – А нам-то что теперь, радоваться или нет? – спросила Альжбетка.
   – Однозначно, радоваться, – объявила я, – с деталями разберемся потом, мы теперь за этот труп ответственности не несем, вахту сдал – вахту принял.
   Мы немного постояли на улице молча.
   – Как у тебя на работе-то? – поинтересовалась Солька.
   – Погано… не мне, конечно… им всем, но почему-то меня не увольняют.
   – А как начальник? – спросила Альжбетка.
   – Ничего интересного, девочки, ровным счетом ничего интересного, болото какое-то.
   Мы не торопясь дошли до своего этажа и обнаружили там тетю Пашу, которая изо всех сил драила ступеньки.
   – Бессонница? – сочувственно спросила я.
   – Она самая… подкралась незаметно, я-то уж думала, что сплю, – ответила тетя Паша, смахивая пот со лба.
   – А у нас соседи новые, – похвасталась своими знаниями Солька, – мы с ними уже познакомились.
   – И как они? Интеллигентные? – спросила тетя Паша, подтягивая вытянутые на коленках тренировочные штаны.
   – Нет, – ответила я, – лампочки будут выкручивать, если вы на этот счет интересовались.
   – Ах, паразиты! – понеслось по этажу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация