А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вредная привычка жить" (страница 27)

   Глава 28
   Меня радует то, что список подозреваемых готов, и очень огорчает то, что Солька ходит в районную библиотеку

   Первым делом я решила еще раз поговорить с Юрой. Думаю, после истории с кассетой он проникся ко мне достойным моей персоны трепетом и охотно ответит на несколько моих вопросов.
   Мне повезло: Любовь Григорьевна своими острыми пальчиками доломала свой компьютер, и Юра пришел его чинить.
   Мне нужно было как-то выпроводить свою любимую директрису, и я, нарушая все свои принципы, а именно – никогда не финтить с сердечными отношениями, отвела ее в сторонку.
   – Вы бы сходили куда-нибудь, – сказала я, – может, вам журнальчики какие надо купить?
   – Зачем? – непонимающе уставилась на меня Любовь Григорьевна.
   Да затем, сушеная креветка, что меня того и гляди прибьют где-нибудь из-за каких-то трех миллионов долларов!
   – Ну как вы не понимаете? – мягко начала я. – Мужчины же между собой тоже сплетничают…
   Я сделала многозначительную паузу и для большей значимости подняла брови вверх.
   – И что? – поинтересовалась Любовь Григорьевна.
   – А то, что, возможно, Крошкин что-нибудь говорил о вас Юре. Ну понимаете, о чем я?
   – Понимаю, – заблестели глазки вместе со стеклышками в очках.
   – Так вот, идите погуляйте, а я все узнаю.
   – Неужели ты сделаешь это для меня? – взволнованно сказала Любовь Григорьевна.
   Хорошо, мне стыдно – этого вы ждали?
   – Пара пустяков.
   – Юра, – бодро провозгласила директриса, – ты тут сам со всем этим разберись, я же все равно ничего в этих проводах и программах не понимаю, а я сбегаю на почту, что-то перестали они приносить мою прессу.
   Я облегченно вздохнула.
   Любовь Григорьевна надела курточку – она у нее сейчас числилась в новинках – и, повертевшись передо мной, спросила:
   – Ну как?
   – Чудно, – кивнула я, – и цвет с вашими мыслями очень гармонирует.
   – Бежевый? Почему?!
   Буду я ей тут объяснять, что у нее в голове сейчас одна сплошная вареная сгущенка… Я сделала знак, что пора бы ей удалиться, и, не дождавшись ответа, Любовь Григорьевна вылетела из кабинета.
   Юра прошептал что-то возмущенное монитору, пару раз задумчиво постучал пальцами по столу и изрек:
   – Знать бы, откуда руки растут у твоей начальницы…
   – Не сноби, – сказала я, – она – женщина ненормальная и чуткая, а такие люди не могут дружить с техникой и, кстати, сами же от этого страдают.
   – Она, видите ли, не может, а я чини, – заворчал Юра.
   – Работа у тебя такая, так что не гунди.
   Я немного помолчала и спросила:
   – Кассету-то уничтожил?
   – Ага, – кивнул Юрка, сразу становясь добрым, пушистым и ручным.
   – Все же интересно: кто это снимал?
   – Зачем тебе это, было и было…
   – А вдруг мне тоже захочется покуролесить с кем-нибудь, а меня нагло снимут!
   – Так ты же не замужем, зачем тебе-то беспокоиться?
   – Отличная логика, я тебе что – порнозвезда?
   – Все у вас, девчонок, сложно, – покачал головой Юра.
   – Да куда уж нам! А Зинка-то как на все это отреагировала?
   – Посмеялась, ей, в общем-то, все равно, и потом, не ее это проблемы.
   – Я на ее месте прибила бы этого охотника за сладеньким.
   – Мне кажется, – сказал Юра, выбирая диск из стопки, – что ей эта ситуация даже льстила.
   – Почему?
   – У нее раньше был длительный роман с Семеновым Борисом Александровичем.
   – С кем?! – изумилась я.
   – Да с Семеновым, который планированием занимается.
   – Поняла, – закивала я, ожидая продолжения.
   Вообще-то, я сразу поняла, о ком идет речь, но просто это мне показалось невероятным… Волшебный мужчина был мною столь нелюбим, что даже по отношению к Зинке я, пожалуй, теперь буду испытывать легкое раздражение.
   – Это значит – он ее учил оздоровительной физкультуре…
   – Не знаю уж, чему он ее учил, – сказал Юрка, – а только она его бросила.
   Нет, Зинка – она не так уж и плоха, да она просто отличная девчонка!
   – А почему бросила?
   – Говорит, что он нудный и очень жадный, каждую копейку считает, домой к себе на ужин приглашал, так размороженными полуфабрикатами ее кормил, вроде бы блинчики с картошкой подал…
   Я прыснула со смеху: лощеный Семенов – и блинчики с картошкой!..
   – Так вот, Зинка говорила, что эта кассета – его рук дело.
   – Почему?
   – Ну, отомстить ей хотел, она же всему офису тогда рассказала в красках, как она его бросала, как он ныл, да еще и парочку интимных деталей добавила.
   – Каких? – не удержалась я.
   Юра заулыбался.
   – Вроде бы он любит, когда ему пятки щекочут, просто жить без этого не может. Видать, поэтому три жены от него сбежали.
   Юра довольно громко засмеялся, и я его в этом поддержала.
   – А еще что?
   – Очень любит своих женщин фотографировать обнаженными и в ванной снимки развешивает.
   – Отличный у нас начальник отдела планирования! – улыбаясь, сказала я.
   – Сама понимаешь, желание отомстить у Семенова могло быть, он, правда, трусоват, но все же подленькая душонка.
   – Но как таким образом он мог навредить Зинке? Ее это только позабавило. Все же эта кассета направлена против тебя, и письма с угрозами получал ты.
   Юрка пожал плечами.
   – А что с Зинки возьмешь, ей все как с гуся вода… Может, он решил наказывать всех ее ухажеров и моральный ущерб свой этим замазать да и деньжатами разжиться… Кто знает, что у него в голове?
   – Неплохая теория, – задумалась я. – А кто еще, ну подумай, кто еще может это делать?
   – В принципе, круг подозреваемых, на мой взгляд, не так уж широк, я тогда здорово голову над этим поломал…
   – Почему, это же может сделать любой человек в фирме, – возразила я.
   – Во-первых, на пьянках до самого конца остаются одни и те же лица, и в основном только они знают, что тут творится.
   – Согласна, – сказала я, – еще камеру надо как-то заранее включить и выключить…
   – В наш век можно все делать дистанционно, думаю, тут особых проблем нет. Мне кажется, что этот человек – завсегдатай и его присутствие при всем этом все же необходимо.
   – А кто был на вечеринке именно в тот вечер, когда вы с Зинкой ламбаду на столе танцевали?
   – Тогда перебирал всех, сейчас уже не припомню.
   – Давай-ка думай, называй всех в столбик и по порядочку, я слушаю тебя очень внимательно.
   – Я, Крошкин, Зинка, Любовь Григорьевна, Семенов, Носиков, Лариска… она ушла раньше, но точно не скажу – до или после того, как я Зинку уволок. Кто там еще?.. Виктория Сергеевна, она частушки свои дурацкие пела, Гребчук, конечно…
   – Почему – «конечно»? – спросила я.
   – Ну, он вообще любитель выпить и посидеть.
   – Понятно, дальше.
   – Люська, помнится, охмуряла Стаса, это у нас практикант был, он рано ушел… Вроде все…
   – Не такой уж большой список. Тебя, Зинку и Стаса отметаем.
   Юра вдруг засмеялся и сказал:
   – А может, это как раз Зинка: ей камеру проще всего включить было, заманила – и вот тебе, пожалуйста…
   – Ты это серьезно? – спросила я.
   – Да нет, мне кажется, ей бы мозгов не хватило.
   Хватило бы, не хватило бы… кто ее знает?..
   – Значит, пока из этого списка вычеркнем только тебя и Стаса.
   – Мне кажется, ты только теряешь время, – сказал Юра, – вычислить, кто это делает, нереально.
   Я пожала плечами, демонстрируя свою поверхностную заинтересованность в этом вопросе. Пусть думает, что меня просто любопытство замучило.
   Потом он помедлил и спросил:
   – А ты сама-то Воронцову с какого боку?
   – Ты что имеешь в виду? – холодно спросила я.
   – Гребчук у тебя перстень Воронцова видел, Носиков про этот перстень нам в курилке рассказывал как-то. Подобные подарки так просто не дарят.
   Я вспомнила, как устроила генеральную уборку в сумке и разложила весь хлам на столе… Вспомнила, как, кажется, Зиночка говорила, что Носиков раньше знавал Воронцова.
   – А чем этот перстень такой непростой, что его секретарше подарить нельзя?
   Юра растянул губы в ехидной улыбке:
   – Не хочешь – не рассказывай, а только Носиков говорил, что перстень этот весьма авторитетный!
   – А к чему он вам вообще это рассказывал?
   – Ну, что нам надо нашего нового директора любить и бояться, – улыбнулся Юра. – Крошкин еще тогда посмеялся, что теперь у нас не жизнь будет, а сплошная малина.
   – Кстати, о Крошкине, – сказала я.
   – А что Крошкин?.. Он мужик нормальный… На него вот я совсем не думаю…
   – А почему он с директрисой крутит?
   Во мне проснулась совесть, и я решила узнать хоть что-то для своей Григорьевны.
   – Тебе виднее, ты же у нее под боком сидишь, – заметил Юра.
   – Ну не у него же под боком! Он серьезно настроен?
   – Пили тут пиво как-то, он говорил, что пора бы семьей обзавестись.
   Премиленько.
   Больше нам поговорить не удалось, потому что пришла Любовь Григорьевна и сообщила:
   – На улице дождь. Аня, тебя там Воронцов спрашивал.
   Юра встал, забрал свои дискеты и сказал:
   – Поздравляю, у вас опять все в порядке.
   – Спасибо, я так тебе признательна, – заворковала Любовь Григорьевна.
   Юра вышел, и я тоже направилась к двери, чтобы в полной мере осчастливить своим присутствием Воронцова.
   – Подожди же, – остановила меня Любовь Григорьевна. – Ты узнала?
   – Ага, – кивнула я, – вроде бы он подумывает семью создать, говорит, что о троих детях мечтает.
   Любовь Григорьевна так и села.
   – Как о троих детях?!
   – Шучу, – мрачно сказала я, находясь под впечатлением от разговора с Юрой, – не волнуйтесь: вы ему очень нужны, а детей народите, никуда не денетесь, – и я подмигнула порозовевшей Зориной.
   – Я тебя вот еще о чем хотела спросить, – замялась Любовь Григорьевна. – До меня дошел слух, что Людмила застала тебя с Виктором Ивановичем… в очень странном виде…
   – А что же странного в желании двух людей обладать друг другом? – спросила я.
   – Так, значит, это правда?! – изумилась Любовь Григорьевна – Ну не на работе же… А у вас что было?
   – Еще не все, – сказала я, – но я над этим работаю.
   С этими словами я вышла из кабинета и на минуту задержалась в приемной.
   Перстень я из сумки выложила, как раз когда было совещание. Мимо меня тогда прошли все сотрудники, только слепой мог его не увидеть, и сразу после этого меня попытались толкнуть под поезд. Кто-то явно заволновался! Хороший же талисман мне подарил Виктор Иванович…
   Если Юра говорит, что подобные подарки так просто не дарят, а я его вообще-то получила как компенсацию за израненный бок или просто потому, что он перестал быть ценным для Воронцова (возможно, этот перстень – просто напоминание о прошлом, от которого пришло время избавиться), то можно сделать выводы, что я – особа, весьма приближенная к Императору, что я – не просто секретарша, и неважно даже, любовница я или нет: я – доверенный в делах человек!.. И я – та, кто первой побывала в комнате, где лежал труп Селезнева и где была утеряна столь ценная и пропавшая якобы без вести кассета… Вот почему меня решили убрать… на всякий случай! Но, видно, духу не хватило довести все до конца…
   А теперь этому шантажисту важнее получить деньги. Этот человек знает, что я их оставила себе, а не понесла Воронцову. Интересно, как он это объясняет? Наверное, приписал мне обычную человеческую жадность или решил, что заблуждался в наших доверительных отношениях с Воронцовым. Он подслушал наши разговоры на даче Селезнева… Он знает, что три миллиона долларов мы собираемся делить только на троих. Тяжело вздохнув, я направилась к Воронцову. Зачем это я ему, интересно, понадобилась?
   – Виктор Иванович, вызывали?
   – Заходи.
   Воронцов стоял у окна и о чем-то думал. Я села за длинный стол для переговоров и стала усиленно молчать, чтобы ни в коем случае не спугнуть ни одной гениальной мысли своего руководителя.
   – На днях твоих соседей, тех, что приходили сюда, арестовали.
   – Да вы что?! – делано изумилась я. – А за что?
   Воронцов пытливо посмотрел на меня:
   – За то, что они пытались ограбить дачу Селезнева.
   – Да вы что! – опять сказала я.
   – Нашли их в погребе, их кто-то там закрыл и потом позвонил в милицию.
   – Да вы что! – решила я стоять на своем.
   – Ты, конечно, об этом ничего не знаешь?
   – Нет, конечно, – замотала я головой так, что аж в ушах зазвенело.
   Виктор Иванович засунул руку в карман и достал какую-то маленькую карточку.
   – Я поехал туда сразу, как только мне об этом сообщила милиция, и нашел там кое-что.
   Я сощурилась. Тон Воронцова говорил: ты попалась, детка, ты попалась…
   Он подошел ко мне и положил передо мной желтоватую картонку.
   – Это пропуск в районную библиотеку.
   Я облегченно вздохнула: может, лет сто тому назад я и стремилась к знаниям, может, и посещала библиотеки, может, и надевала обложки на книги, чтобы они не трепались… Но сейчас обвинять меня в том, что я куда-то хожу и где-то там употребляю литературу по назначению, – это, по меньшей мере, нелепо.
   Я злорадно посмотрела на Воронцова и сказала:
   – Вы мне что, дело шьете, начальник?
   Он не обратил внимания на мою реплику, перевернул карточку, и я увидела маленькую фотографию три на четыре… Солька… Солька… Солька!!!
   Ей было там лет двадцать, но, боже мой, она совсем не изменилась. Неужели нельзя было потолстеть или хотя бы окриветь, что ей стоило сделать парочку пластических операций или еще что-нибудь такое, но только чтобы он не узнал ее!!!
   – Мне кажется, это твоя подруга. Ты объяснишь мне все сама или мне поговорить с ней?
   – Понимаете, этот сосед… Потугин, который пробрался со своей женой на дачу, он в Сольку влюблен до безумия и, видно, украл у нее эту карточку и носил всегда с собой.
   Воронцов сдвинул брови.
   – Бедная, бедная Солька! – запричитала я. – Как она теперь попадет в нашу районную библиотеку, ведь такой библиотеки, как у нас, нет нигде…
   – Остановись, – ледяным тоном сказал Виктор Иванович.
   Я съежилась.
   – Не хочешь говорить – не надо… Но если ты еще хоть раз промелькнешь во всем этом дерьме, то я тебя…
   – Что же вы сделаете? – зажмуриваясь, спросила я.
   – Расстреляю, без суда и следствия.
   Я открыла один глаз и увидела, что Воронцов улыбается. Ну не может он на меня долго сердиться, потому что я – милая!
   – Я приставлю тогда к тебе человека, и ты шагу не сможешь ступить без моего ведома.
   Такое наказание меня ничуть не испугало: наоборот, мне сейчас просто необходимо быть под охраной.
   – А нельзя ли мне авансом получить подобного соглядатая, так сказать, в счет моих будущих грехов, он мне просто необходим сейчас…
   Воронцов не воспринял мои слова всерьез, сел за стол и сказал:
   – Организуй мне чайную церемонию, и я поеду в банк. У меня куча дел, а тут ты еще со своими подружками…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация