А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вредная привычка жить" (страница 26)

   Глава 27
   Обычный рабочий день и интрига в кармане

   Неделя началась очередным кошмарным сном. Теперь мне привиделось, что я бегу по пустыне, а за мной гонится без правил и, как я полагаю, вне расписания длинный зеленый поезд. Могу всех обрадовать: я свернула в нужный момент, поезд врезался в пальму, а я ударилась лбом об пол, потому что свалилась с кровати.
   Не хотелось вставать, не хотелось одеваться и идти на работу, но пока что найденные денежки, к сожалению, не подлежат растрачиванию. Так что – раз, два, три, и я плетусь в ванную.
   На работу я пришла сонная, повесила плащ на вешалку при входе в приемную и села на стул возле кабинета Воронцова. Вытянув ноги, я без всякого оптимизма сказала:
   – Понедельник – это такая хрень, которая заканчивается вторником…
   Дверь кабинета финансовой директрисы распахнулась, и Любовь Григорьевна кинулась ко мне. Вернее, она сначала приоткрыла дверь кабинета Воронцова и, убедившись, что его еще нет, заговорила:
   – У нас огромные растраты!
   – У кого это – у нас? – поинтересовалась я, зевая.
   – Вчера вечером мне прямо домой позвонил Виктор Иванович и сказал, что он и его люди, уж не знаю, кого он имел в виду, изучили всю документацию за последние два года, сделали несколько встречных проверок и обнаружили…
   Любовь Григорьевна замолчала, ожидая от меня хотя бы любопытства.
   – Не тяните, мадам, – сказала я, – лошадь может уснуть.
   – Нашу фирму обворовали на огромную сумму, и сделал это кто-то свой…
   – Везде воруют, – отмахнулась я, мысленно умоляя свою коленку не дрожать.
   – Я рассказываю об этом только тебе и надеюсь, ты меня не подведешь и никому об этом не проговоришься. Я просто в таком шоке, что должна с кем-то поделиться всем этим, а тебе я доверяю.
   – Напрасно, конечно, но рассказывайте, – направляясь к своему столу, сказала я.
   Увидев явное отчаяние на лице финансовой директрисы, я добавила: – Обещаю молчать.
   – Так как все документы проходили через мои руки и руки покойного Валентина Петровича, то получается, что это сделали мы, – бледнея с каждой секундой все сильнее, сказала Любовь Григорьевна.
   – А зачем же вы позарились на чужое? – покачала я головой. – Как же вам не стыдно – приятная женщина, скоро замуж отправитесь, а воруете денежки в родном предприятии.
   – Ты что, ты что, я к этому вообще никакого отношения не имею!
   – А Воронцову вы об этом сказали?
   – Сказала.
   – А он что?
   – Говорит, что верит.
   – Ну, раз говорит, то тут и думать нечего: считайте, что присяжные только что вас оправдали, идите и больше не балуйтесь.
   – Аня, я не могу поверить, что это… что это был Валентин Петрович… Это ужасно!
   – В жизни бывает все, – сказала я, – наше дело сторона. Селезнев – родственник Виктора Ивановича, так что пусть разбираются сами.
   – Как же они разберутся, когда Селезнев умер… – прошептала Любовь Григорьевна.
   – А… ну да… Что-то я пока не проснулась…
   – Меня Воронцов еще спрашивал, где могут быть эти деньги, не покупал ли Валентин Петрович каких-нибудь ценных бумаг за последнее время или еще что…
   На моем столе царил бардак. Я стала перебирать бумажки и папочки, потом схватила точилку и принялась усиленно заострять все свои три карандаша.
   – Ты мне веришь? – спросила тоненькая директриса. – Я же ничего не знала, я и не думала!
   – Верю, верю… А что еще говорил Воронцов?
   – Да я так разволновалась, еле говорила… Он успокоил меня и сказал, что деньги обязательно найдет и вернет их в дело.
   – А ему что, заняться нечем? – вылетело у меня.
   – Да нет, почему же, – пожала плечами Любовь Григорьевна, – у него свой бизнес есть, но не бросать же эту фирму. Он хочет, как я понимаю, все здесь наладить и взять нового директора. А теперь вот, пока деньги не найдет, не успокоится…
   – Может, Селезнев их потратил на всякие шалости – казино, девочки… На старости лет такое бывает.
   – Да он не старый был, и Воронцов сказал, что речь идет об очень крупной сумме.
   – Ну и пусть ищет, – махнула я рукой, – а мне тут работать надо.
   Интересно, случился бы инфаркт у Воронцова, узнай он, что деньги вместе с картошкой, выращенной руками покойного директора, находятся на балконе моей оригинальной родительницы?
   – Подожди ты со своей работой, – сказала Зорина, забирая у меня из рук приказы, – мне же сейчас к следователю идти.
   – Ну и что? Развлечетесь, ни в чем там себе не отказывайте.
   – Что он у тебя спрашивал? – строго спросила Любовь Григорьевна.
   – Да домогался со страшной силой целых два часа.
   – Как это – домогался? – не поняла Любовь Григорьевна.
   – Вопросы глупые задавал.
   – Какие? Что ты мне ничего не рассказываешь?
   Мне пришлось отобрать у взволнованной женщины приказы: она так дергалась, что машинка для удаления бумаг явно проигрывала ей в сноровке.
   – Ну, как – какие… Когда был первый сексуальный опыт, привлекают ли вас женщины, ваши эротические фантазии…
   Очки директрисы взлетели до потолка, глаза ее округлились, а челка встала дыбом.
   – Хватит, хватит надо мной издеваться, я и так уже вся на нервах, почему ты просто не можешь мне сказать, как все было?!
   – Да это чтобы вам не было страшно, и вообще, мне бы ваши проблемы… Максим Леонидович – такой милый следователь, если бы не мое глубокое уважение к Крошкину, я бы вас сосватала.
   Любовь Григорьевна поплелась в свой кабинет. Надеюсь, я развеяла все ее страхи.
   День тянулся медленно, а я так мечтала о тарелке борща! Сидела и мечтала, поглядывая на часы, и, когда стрелка подошла к нужной черточке, я быстренько подскочила и побежала в столовую.
   Борща сегодня не было.
   Неудивительно.
   А почему он вообще должен быть?..
   Это ничего, что я хочу борща?
   Всего лишь одну тарелку борщочка!
   Ладно, сейчас я отомщу вам всем.
   Я взяла поднос и стала укладывать на него все, что так хорошо и красиво лежало передо мной.
   Рыба под маринадом, рыба в сухарях, рыба заливная… почему, интересно, в понедельник столько рыбы, а как же четверг – ведь именно этот день недели общепризнан днем рыбного запаха?
   Я взяла все три вида рыбы.
   Салат из овощей, беру… котлета свиная с кабачками, да, это тоже мне; булочки с маком, прекрасно; слойка с повидлом, спасибо, я как раз люблю абрикосовое повидло… сок… два стакана.
   Я села за свободный столик, потому что я голодна и хочу просто есть, а не тратить драгоценные минуты обеда на болтовню.
   В столовую зашел Воронцов, он с кем-то ругался по мобильному телефону. Я отвернулась, делая вид, что не замечаю его. Промотался целое утро где-то, а сейчас наверняка в столовке вспомнит, что у него есть секретарша.
   Воронцов, держа в одной руке поднос, в другой какие-то счета, которые сунула ему у кассы Зинка, сел напротив меня.
   Мало того что сегодня нет борща, так еще обедаю с начальником за одним столом!
   А что это я сегодня такая раздраженная на него?
   Не пойму.
   А просто не надо ему искать наши денежки, потому что это НАШИ денежки!!!
   – Ты где была вечером в пятницу? Я тебе звонил.
   Я поперхнулась рыбой под маринадом.
   – Ты почему столько еды набрала? – спросил Воронцов.
   – А вам что, не хватило палтуса? – съязвила я.
   – Мне просто кажется, что если ты это все съешь, то тебе непременно будет плохо.
   – Ничего, тогда вам придется пораньше отпустить меня с работы.
   – Не дождешься.
   – Что же, вы будете просто смотреть на мои мученья?
   – Буду, – уверенно сказал Виктор Иванович, – и не только смотреть.
   – А что еще? – теперь я поперхнулась уже заливной рыбой.
   – Ты знаешь, мне иногда так хочется самому тебя помучить… – мечтательно сказал он.
   Я скривилась.
   – Так где ты вечером была?
   – А откуда у вас номер моего телефона?
   – В личном деле указан.
   – Понятно, а я-то подумала про мобильник, дома у меня телефон не работает, – соврала я.
   На самом деле я его отключила: столько событий! Мне было не до звонков, я боялась, что объявится мама и потребует чего-нибудь срочного, а это никак не вписывалось в наши планы. Тогда-то я не знала, что поеду к ней утром с мешком практически золотой картошки.
   – Так, может, мне заехать и починить тебе телефон? – улыбаясь, спросил Воронцов.
   Что-то он подозрительно добрый, или мне просто кажется?
   – Не стоит, вы такой солидный дядечка, будете там по полу ползать, провода трясти… Я лучше Славку попрошу.
   Воронцову явно не понравилось, что я упомянула мужское имя, но он удержался от каких-либо вопросов.
   – Что молчите? – спросила я. – Вас же так и распирает узнать, кто такой Славка?
   – Вовсе нет, – пожал плечами Виктор Иванович, – это меня вообще не интересует.
   – А вы зачем звонили? Перепутали номер со службой «секс по телефону»?
   – Нет, – улыбнулся Воронцов, – просто хотел узнать, как у тебя дела.
   – В пятницу у меня были просто чумовые дела.
   – Иногда мне хочется взять тебя за шкирку и тряхнуть хорошенько, а иногда вот… хочется позвонить и узнать, как у тебя дела…
   Я встала. Все, что я могла съесть, я уже съела, так что посидите-ка вы, Виктор Иванович, в одиночестве и помечтайте обо мне.
   – Я пойду, работы много, – сказала я, ставя пустой стакан на поднос.
   – А Славка – это все же кто? – улыбаясь, спросил Воронцов.
   – Сосед по лестничной клетке, – ответила я, – он не в моем вкусе, и что-то в последнее время он сильно увлекся ботаникой…
   Бухгалтерия совсем с ума сошла: притащили целую стопку бумаг, а я им тут печати ставь! Жутко хотелось курить, но раз я решила бросить, значит – да будет так! Я подумала – выскочу на улицу и куплю мороженое, пожалуй, это меня взбодрит и отвлечет от ненужных мыслей.
   Я надела плащ.
   – Когда же я куплю новый? – спросила я себя. – Сколько можно ходить в этом дряхлом плаще с дыркой в правом кармане и испачканным краской локтем?
   Я сунула руку в карман, проверить свою любимую и почему-то не зарастающую самостоятельно дырочку… Что-то захрустело, и угол жесткой бумаги неприятно врезался в ладонь. Я достала из кармана конверт.
   Думаю, мы все понимаем, что это был за конверт, и даже приблизительно догадываемся, что было написано на лежавшем в нем листке.
   Слегка помятая бумажка гласила:
   «Тебе придется отдать мне кое-что!»
   Дурак, вот дурак-то… или дура…
   Ну что это за записка! Где развернутые, насыщенные прилагательными и запятыми предложения – на рифму я и не надеюсь, но можно же было написать что-нибудь более неординарное…
   Я прислонилась спиной к двери и почувствовала, как по коже побежали мурашки. Я бы и еще посмеялась, но – все же страшно, все же очень страшно…
   Я вспомнила тень, промелькнувшую пару раз на заднем плане на даче Селезнева. Где-то в глубине души я потом себя успокоила тем, что это Потугины…
   Но правда в том, что нас кто-то видел, и не просто кто-то, а именно тот человек, который повинен в смерти Селезнева!
   Я уже не хотела мороженого. Прямо в плаще, в глубокой задумчивости, я села за стол.
   Тетя Паша, как всегда, боролась за чистоту на планете: ведро стояло около мусоропровода, а наша неутомимая добровольная уборщица, напевая какую-то давно забытую людьми песню, драила ступеньки.
   – Тетя Паша, привет, – поздоровалась я.
   – Привет, голубушка.
   – Девчонки дома?
   – Альжбетта в клуб ускакала, нога-то у нее, слава богу, прошла, а Солька у себя, у нее там мальчик какой-то.
   – Какой еще мальчик? – удивилась я.
   – Да из школы притащила, двоечник, говорит, вот она с ним и занимается.
   – А почему не в школе-то?
   – Так, говорит, свет отключили, замыкание какое-то.
   Я уже полезла за ключами, как тетя Паша шепотом мне сказала:
   – Ты новость-то знаешь?
   – Какую? – также шепотом спросила я.
   – Соседей-то наших, ну, новоселов этих, милиция повязала. Во как!
   – Да вы что?! – я старательно изумилась.
   – Участкового встретила в булочной, он и рассказал: вроде как залезли они в чей-то дом, я так поняла, дача какая-то, своровать что-то удумали, все там перевернули, вот их и схватили, голубчиков!
   – Не может быть! – покачала я головой.
   – А они мне сразу не понравились, я плохих людей за версту чую. Он-то, ейный муж, покурит, а цигарку свою прямо на пол и бросит… И еще три дня тому назад на втором этаже лампочку выкрутили, вот теперь думаю – не они ли?
   – Не берите в голову, – посоветовала я, – не на нашем же этаже сия оказия случилась, так зачем переживать?
   – Теперь посадят их, ненадолго, правда, участковый говорит – раз не успели ничего украсть, то просто за хулиганство… Я ему говорю: выселяй их, не нужны они нам здесь. Ждали, ждали – и вот дождались таких соседей!
   – Тетя Паша, не волнуйтесь, я думаю, выйдут они из тюрьмы и сами отсюда уедут.
   – Ты уверена?
   – Конечно, все же будут знать да пальцем тыкать, так им самим тут тесно станет.
   – Дай бог, чтоб так и было!
   Вздыхая, я позвонила в дверь Сольке.
   – Привет, – сказала она, – у меня сейчас урок, ты приди попозже.
   Я взглянула на несчастного паренька лет тринадцати. Он смотрел на меня с надеждой и глазами просто умолял об освобождении. Я перевела взгляд на Сольку. Вот ведь училка противная!
   Подмигнув пареньку, я сказала:
   – Сейчас приедут тараканов морить, детям до шестнадцати велели покинуть территорию.
   Мальчик заулыбался и сразу стал складывать книжки и тетрадки в свою сумку.
   – Каких еще тараканов?
   – Вредных, – сказала я.
   – Андрей, иди домой и обязательно прочитай пятнадцатый параграф.
   Солька не успела договорить, а мальчика уже просто ветром сдуло.
   – Что это ты подрываешь мой авторитет? – зашипела Солька.
   – Да что ты пристала к пареньку, ты себя вспомни – кто шпаргалки писал и в рукав засовывал, кто все коленки формулами изрисовывал?
   – Это было давно, и потом, этот олух не в состоянии даже шпаргалку написать.
   – Я понимаю, ты бы математику какую преподавала, вещь для института полезная, а так… ну зачем ты его домой приволокла?
   – В школе света нет.
   Я махнула рукой: ботаничка – это не только профессия, это еще и состояние души, по всей видимости.
   – Слышала про Потугиных? – спросила я.
   – Ага, тетя Паша мне рассказала, пусть посидят, одумаются…
   Я ухмыльнулась.
   – А ты что-то невесела, – заметила она.
   Я протянула Сольке конверт.
   Прочитав все, что там было написано, Солька села мимо стула. Хорошо, что вовремя схватилась за диван, а то был бы синяк на весьма значимом месте.
   – Ты где это взяла?!
   – В кармане своего плаща. Похоже, теперь на нас охотятся.
   – Ты что хочешь сказать, – забегала Солька, – что кто-то намекает на наши денежки?!
   – Да, именно это я и стремлюсь донести до твоего сознания.
   – Но как же так, кто мог знать!
   – Там, на даче, мне показалось, что я увидела кого-то. Вам говорить не стала, понадеялась, что померещилось, а теперь выходит, что застукали нас…
   – Тогда этот человек знает, где деньги лежат, наверняка проследил!
   – Нет, вспомни: мы ехали по пустому шоссе. Не знаю, почему, но этот шантажист не поехал за нами.
   – И что теперь делать, мы же не отдадим денежки?
   – Конечно, нет, – ответила я, – но нам надо как-то вычислить нашего противника.
   – Как его вычислишь, мы вообще ничего о нем не знаем!
   – Не знаем… – вздохнула я. – Кстати, Воронцов нарыл, что его фирму ограбили…
   Солька забегала по комнате еще быстрее.
   – Пока нас только пугают, нагнетают, чтобы мы запаниковали, захотели бы деньги перепрятать или еще что, может, за нами следят…
   – Уж лучше сразу бы наше богатство потребовал, и все!
   – Нет, пусть все будет как есть, у этой медали две стороны: он пытается нас запугать и сделать слабыми, а мы имеем драгоценное время, чтобы узнать, кто этот человек.
   Я откинулась на диван и закрыла глаза. Стройный ряд моих сослуживцев медленно проплывал передо мной…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация