А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вредная привычка жить" (страница 22)

   Глава 23
   Я преподношу Юре подарок, отправляюсь к следователю и частично утоляю свой информационный голод

   Дождавшись, когда основная масса населения поспешила в столовую утолять свой нарастающий голод, я, взяв черный пакет с кассетой, отправилась к программистам. Гребчука не было, и никто не мешал мне выполнить задуманное.
   На пальце Юры блеснуло обручальное кольцо, и я сморщилась.
   – Привет, – сказал он, – почему не обедаешь, диета, что ли, вечно вы, девчонки, на диетах сидите.
   – Да нет, просто к тебе пришла, поговорить.
   Я положила перед Юрой пакет
   – Что это?
   – Это кассета, я думаю, ты знаешь, какая.
   Юра побледнел и нервно стал приглаживать волосы.
   – Она случайно попала ко мне. Так как мне она ни к чему, забирай на долгую память.
   Юра молчал. Было видно, что в душе он мечется: он не знал, смотрела ли я ее, и смотрела ли до конца, и что мне вообще нужно…
   Я повернулась, чтобы уйти, и услышала:
   – А откуда она у тебя?
   Хорошо, что Юра не стал прикидываться – мол, он не знает, о чем это я, и так далее, и тому подобное.
   – Убираться заставили в кабинете Селезнева, вот она мне и попалась.
   – Спасибо, – тихо сказал Юра.
   Я вышла. Вот теперь и я могу пойти спокойно поесть. Зачем я отдала Юре кассету? Я хотела расположить его к себе: пусть видит, что я не враг, что мне можно доверять. Думаю, через какое-то время он отойдет от шока и согласится поболтать со мной о том о сем, и, возможно, скоро я буду знать куда больше, чем сейчас.
   Навстречу мне неслась Любовь Григорьевна.
   – Сейчас Лариса только от следователя пришла, пойди к ней, она повестку для тебя захватила, заодно узнай у нее все, мне вот в понедельник идти…
   Я как-то и забыла, что на свете есть правосудие и что оно не дремлет и рано или поздно призовет к ответу.
   – Ты боишься? – спросила Любовь Григорьевна, оценивая мой задумчивый вид.
   – Нет, я радуюсь.
   – Чему?
   – Тому, что можно смотаться с работы под видом допроса.
   – Предупреди Воронцова, – покачивая головой, сказала Любовь Григорьевна.
   Я направилась в бухгалтерию. Народу там было, наверное, больше, чем в столовой. Лариска взахлеб рассказывала о своем путешествии к следователю, и все, развесив уши, слушали. Увидев меня, она сразу принялась рыться в своей сумочке и, достав оттуда сероватый бланк, протянула его мне со словами:
   – Ты следующая, собирайся и поезжай.
   Все взоры были обращены ко мне. В основном эти взоры были сочувствующими.
   – Как там наш следователь? – спросила я. – Как там наш дорогой Максим Леонидович?
   – Смотрит прямо в глаза, вопросы задает страшные, перебивает и путает.
   Странно, что он смотрел ей в глаза, а не на ее грудь: железной выдержки мужик!
   – Профессионал, по всей видимости, – кивнула я, – а насколько вопросы-то страшные?
   – Где была, что делала… – ответила Лариска. – Я там совсем растерялась. Про начальников всех спрашивал, и вообще, что я пережила, что пережила…
   Думаю, до следователя еще не дошли слухи, что Лариса была любовницей Селезнева, а то бы она там пережила куда больше. Я пошла к себе, собираться в дорогу. Для приличия, конечно, зашла отпроситься у начальства.
   – Повязали меня мусора, Виктор Иванович, обложили со всех сторон, иду с повинной….
   Воронцов терпеливо выслушал мой монолог и сказал:
   – На вопросы старайся отвечать четко, если сомневаешься в чем-то, то лучше не говори ничего, будь лаконична и побольше равнодушия, а теперь – топай.
   Виктор Иванович уткнулся в газету.
   – Наверное, часто вам приходилось сидеть напротив следователя, опыт, видно, огромный, – улыбаясь, сказала я.
   – Не огромный, – покачал головой Воронцов.
   Он посмотрел на меня, вздохнул и спросил:
   – Ну, что стоишь? Иди!
   – А правда, что у вас на спине татуировка – птица, разбивающаяся о камни?
   – Правда.
   – А покажите!
   – Ты что, с ума сошла? А впрочем, чему я удивляюсь, я должен был уже привыкнуть ко всему этому.
   – Значит, не покажете? – уперлась я.
   – Нет.
   – Ну, я пошла?
   – Иди.
   – А вам не будет потом горько, что вы не проявили ко мне должной чуткости и внимания и, можно сказать, не выполнили мою последнюю просьбу перед расстрелом?
   Воронцов молчал.
   – Не будут ли вас мучить угрызения совести, что вы не сказали мне на дорожку ни одного доброго и ласкового слова?
   Воронцов молчал.
   – Вот когда вас вызовут к следователю, я буду просто трепетной ланью!
   Воронцов тяжело вздохнул, встал из-за стола и начал раздеваться, чем, собственно, поверг меня в ужас: я же так, по глупости, по малолетству… Мама дорогая, чего это он?..
   Виктор Иванович снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, потом снял галстук и бросил на пиджак, затем стал расстегивать рубашку.
   Я что-то почувствовала себя совсем неловко и на всякий случай сделала пару шагов назад.
   – Иди сюда, трепетная лань!
   – Это зачем?..
   – А чтобы ты потом не говорила, что я злой и бесчувственный горный козел!
   Я подошла поближе. Воронцов, смеясь, скинул с плеч рубашку и повернулся ко мне спиной. Черная птица замерла за секунду до смерти, острые камни уже ждали ее тело, они предчувствовали победу…
   Я дотронулась до его плеча… Он резко развернулся и прижал меня к себе, каштановые глаза стали огненными, и я сжалась от предчувствия его полной победы надо мной…
   Распахнулась дверь, и влетела Люська. От увиденного она просто обалдела, раскрыла рот и плюхнулась на стул.
   – Там аудитор приехал… документов не хватает… – забормотала Люська, пытаясь прийти в себя.
   Она тут же вскочила, опять села и повторила:
   – Там аудитор…
   Воронцов тихонько отстранил меня и стал одеваться.
   – Идите, Людмила, сейчас я спущусь к вам, вы же позволите мне одеться?
   Люська пулей вылетела из кабинета. Думаю, что она тут же забыла про аудитора и по пути к юристам рассказывала всем о том, что увидела в кабинете у начальника. Меня это не очень огорчило, хотя подобная репутация и не радовала меня: мне хотелось слыть девушкой неприступной.
   – Я скажу Стасу, чтобы он тебя подвез.
   Мне почему-то стало грустно и обидно. Объяснить этого я не могла и, выходя из кабинета, пробормотала:
   – Не надо, я сама доберусь.
   Но когда я вышла на улицу, то увидела машину Воронцова с распахнутой дверцей, а рядом стоял его водитель Стас и явно поджидал меня. Это был тот самый водитель, который сбил меня тогда на дороге.
   – Давай садись, – кивнул он мне.
   Я молча села в машину, спорить и язвить не хотелось. Мы рванули с места.
   – Ты что такая тихая, обидел, что ли, кто?
   Я помотала головой.
   – Ты уж прости меня, что тогда так получилось, не хотел же я.
   – Это я понимаю.
   – Ты, может, следователя боишься? Так ты не думай об этом, Виктор Иванович разберется, он частных детективов нанял, они свою работу знают, найдем мы того, кто Селезнева порешил.
   – Да нет, я просто устала… – сказала я. – А что эти частные детективы могут?
   – А все: следить, документы разгребать, им за это знаешь какие деньги платят! Вообще, Селезнева жалко, неплохой был мужик, правда, я редко его видел…
   – Я его вообще неделю знала.
   – Жена у него только… сестрица Воронцова, ух, и злобная тетка, как он с ней жил, не понимаю.
   – Любил, может?
   – Да ты что, тут все на деньгах и держалось, слышал я пару раз, как она его попрекала да пугала, что без гроша оставит. У него только что и было своего, так это дача.
   Дача… Я оживилась: как же я могла забыть про дачу!..
   – А что за дача, где?
   – Я один раз там был, по Рогачевскому шоссе километров восемьдесят, далековато, но зато своя, от жены его не зависящая, видать, денег сам на нее скопил.
   Я вспомнила: Селезнев говорил, что купил дачу пару лет назад, наверное, это было до того, как он решил обокрасть собственную фирму на три миллиона долларов и бежать куда-то там на Мальту.
   – Восемьдесят километров, далековато, – я стала развивать тему, чтобы побольше узнать о местонахождении интересующего меня участка.
   – Зато место там хорошее, речка есть, рыбачить вряд ли можно, хотя желающие на это дело всегда найдутся, но ноги пополоскать летом приятно, да и название у поселка весьма притягательное.
   – Какое? – спросила я.
   – «Райские чащи».
   – Пошлятина какая-то, – сказала я, ликуя в душе.
   – Я обратно-то тебя забрать не смогу, там проверка у вас сегодня, обещал развезти их по домам.
   – Спасибо, что подвезли.
   Я ожидала, что Ерохин навалится на меня с вопросами, но весь этот допрос был весьма скучным мероприятием. Мне пришлось рассказать, где я работала раньше, с кем на работе у меня приятельские отношения, какой характер был у Селезнева и прочую ерунду.
   Если Лариска могла часами рассказывать о своем походе к следователю, то я, выйдя на улицу, не могла вспомнить толком ни одного вопроса, который он мне задал.
   Я достала из сумки мобильник и позвонила Альжбетке.
   – Да, – услышала я знакомый сонный голос.
   – Привет, спишь, что ли?
   – Сплю, что-нибудь случилось?
   – Возьми ручку и листок, записывай.
   Альжбетка заохала, заахала и ворчливо сказала:
   – Я готова.
   Эта фраза у Альжбетты всегда получалась с эротическим оттенком.
   – Пиши: Рогачевское шоссе, восьмидесятый километр, дачный поселок «Райские чащи».
   – Что за глупое название?
   – Какое уж есть.
   – Это зачем?
   – У Селезнева там дача, посмотри по карте маршрут, на выходных поедем.
   – Ты это серьезно? – оживилась Альжбетка.
   Видно, в ее сердце не угасла еще надежда обогатиться.
   – Мне кажется, это неплохая возможность найти то, что мы ищем, – обрадовала я ее.
   – А Сольке сказать?
   – Скажи, пусть готовится.
   Оторвавшись от телефона, я увидела притормозившую передо мной потрепанную «Волгу»: это был Юра.
   Я села в машину.
   – Нам надо поговорить, – сказал Юра.
   – Давай поговорим.
   – Пойдем в ресторан, тут за углом есть неплохой.
   Я была ужасно голодна, и такое предложение меня вполне устраивало. Юра проводил меня за самый дальний столик, и мы дружно стали разглядывать меню. Я заказала салат, свинину с картошкой и жюльен, Юра ограничился чашкой кофе и кусочком торта.
   – Ты посмотрела кассету? – нервно спросил Юра.
   – Посмотрела, но не бери в голову, меня это ничуть не развлекло. Меня больше интересует – кто тебя шантажировал?
   – Ты и это знаешь?
   – Я видела письма. Почему это все хранилось у Селезнева?
   Юра заерзал на стуле.
   – Письма с угрозами шли и шли, а у меня не было столько денег. Конечно, можно было что-то занять, продать, но мы с женой только что кредит взяли под квартиру, тут еще ее мать заболела, нужна была операция… Даже не знаю, зачем я тебе все это рассказываю… Короче, денег не было… Я тянул, сколько мог, а потом пошел к Селезневу просить кредит. Он спросил, зачем мне… Я был в таком состоянии, что выложил ему все как есть.
   – А он что?
   – Он пришел в бешенство. Кому понравится, что у него под носом камеры ставят?.. Он попросил меня принести письма и сказал, что сделает так, что мы узнаем, кто шантажирует…
   – А как с тобой этот человек связывался, ну, тот, кто шантажировал?
   – Сначала я в сумке находил эти письма, а последнее – в почтовом ящике… Я так перепугался… если бы жена увидела… Но я всегда сам почтовый ящик проверяю.
   – Возможно, это кто-то близкий, кто-то, кто знает твои привычки. Не стал бы он так рисковать: если бы узнала твоя жена, он бы остался без денег.
   – Потом мне позвонили и сказали, куда деньги положить, это в парке, недалеко от работы…
   – А голос какой был?
   – Не знаю, искаженный…
   – Мужской или женский?
   – Скорее мужской, но не поручусь.
   Юра практически залпом выпил обжигающий кофе и заказал еще.
   – Я, как и договорился с Селезневым, все ему рассказал. Он сам пошел класть деньги в условленное место, он хотел подстеречь того, кто всем этим занимается, но на него напала собака, и Валентин Петрович еле от нее ноги унес. Когда он вернулся, там лежала эта кассета, а денег не было.
   – А почему он не отдал тебе кассету?
   – Он хотел сделать какую-то экспертизу, надеялся вычислить этого негодяя, ну, может, там следы какие есть или пленка особая…
   Я подумала о деньгах, которые лежали в сейфе и достались нам с Любовью Григорьевной, но Юра опередил все мои мысли.
   – Деньги я отдал потом, повезло: друг машину продал, а новую покупать решил через полгодика, ближе к лету. Одолжил я…
   Так вот на чьи денежки мы шиковали последнее время! Я почувствовала некоторую неловкость, но потом решила, что, может быть, если у меня будет хорошее настроение, когда я буду прижимать к сердцу миллиончик долларов, я и верну долг Юре, хотя и не факт, что мне захочется это сделать… хи-хи!
   – Когда это случилось с Селезневым, я так боялся, что кассету теперь найдут и все откроется… Такое счастье, что она оказалась у тебя….
   – Да уж, тебе повезло.
   – Я же больше никогда в жизни своей Ленке не изменю, вот веришь, никогда! – Юра ударил себя в грудь.
   – Не сомневаюсь, – сказала я.
   – Я же так… выпил лишнего… Ты никому не скажешь?
   – Не волнуйся, это все уже забыто. А ты никого не подозреваешь?
   – Кого я только ни подозревал, но ничего так и не выяснил. Надеюсь, что Селезнева не из-за этого… убили, надеюсь, что я тут не виноват…
   – Да нет тут твоей вины, я думаю, у Валентина Петровича и без тебя проблем хватало.
   С Юрой мы расстались уже под вечер, он подвез меня до дома, и мне оставалось только войти в подъезд, подняться к себе и рухнуть в постель.
   Обернувшись вслед удаляющейся от моего дома потрепанной «Волге», я увидела через дорогу чету Потугиных: они направлялись к стройному ряду ларьков. Хотела бы я знать, какие жизненно важные вопросы так увлеченно решает сейчас эта парочка? Жаль, что приходится лицезреть только их мелькающие спины: наверняка глазки у Веры Павловны хитро бегают, а у Тусика дергается нос.
   Стараясь затеряться в толпе прохожих, я бросилась через дорогу. Пожалуй, пора покупать лицензию частного детектива или заниматься шпионажем международного масштаба – опыт слежки у меня теперь есть. Потугины остановились около палатки, украшенной гордой надписью «Печать». Я метнулась за будку «Ремонт обуви» и мелкими перебежками, стараясь оставаться незамеченной, приблизилась к интересующей меня парочке. Вкусно пахнущий ларек со всевозможными слойками надежно укрыл меня от глаз Веры Павловны и Тусика. Замерев, я попыталась выловить из окружающего шума их голоса.
   – Нам, пожалуйста, карту Подмосковья, – потребовала Вера Павловна у продавщицы.
   – Вам какую, у нас их тут целая куча.
   – Бери самую подробную, – торопливо вмешался Тусик.
   – Нам нужна карта, где есть Рогачевское шоссе, – сказала Вера Павловна.
   – Откуда я знаю, где какое шоссе, вот вам карты, ищите, что вам надо, и покупайте.
   Сердце мое застучало, как на занятиях аэробикой. Зачем им нужно Рогачевское шоссе, мне было понятно, а вот интересно, откуда они узнали про дачу?
   Вера Павловна что-то недовольно пробормотала и, по всей видимости, стала изучать предложенные карты.
   – Аккуратнее, дамочка, – послышался скрипучий голос продавщицы, – помнете – будете все покупать.
   – Давай купим самую подробную, – заныл Тусик, – вдруг нам не Рогачевское вообще нужно?
   – Я точно помню, что дача эта там, твой братец в прошлом году на рыбалку туда собирался, я еще кур в дорогу ему жарила. Вспомни: он принес и говорит – пожарь, как будто я нанималась ему этих кур жарить! Говорил, там вид на реку такой прекрасный и мостик напротив участка, вот мы там пикник и устроим.
   – Ну что ты, пожарила и пожарила, век теперь будешь припоминать?
   – А то, что жил твой братец в свое удовольствие, по дачам с дружками разъезжал, а тебя никуда не пристроил, знала бы, что так все будет, я бы ему этих кур на голову надела.
   Макар Семенович был повержен натиском и аргументами жены, поэтому притих и больше с советами не лез. Эх, выглянуть бы сейчас из-за угла да посмотреть на их лица!
   – Мы эту возьмем, – наконец-то определилась Вера Павловна.
   Я подождала, пока они отойдут на приличное расстояние, и только потом вылезла из засады.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация