А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мечта мужчины" (страница 20)

   – Но это же смешно… Я просто не знаю, что на это сказать.
   – Скажи, как есть. Так будет лучше, – он напряженно смотрел на меня, приготовившись к самому худшему.
   – Юрочка, какие глупости. Конечно, никого, кроме тебя, у меня нет.
   – Ну хорошо. Будем считать, что я тебе поверил. Здесь, – он хлопнул меня чуть повыше колена, – здесь у тебя, может быть, никого нет. А здесь? – он прижал ладонь к сердцу.
   – И здесь тоже, – улыбнулась я, – здесь вообще было пусто. Пока не появился ты.
   Это я, конечно, немного слукавила. Там, куда указывала его рука, еще совсем недавно обитал тот, кто был оставлен мной на дощатом полу скромной подмосковной дачки. Сейчас это, правда, уже казалось нереальным.
   – Аня… О чем ты думаешь? У тебя такое лицо вдруг стало странное?
   – Что?.. А, да не обращай внимания, зуб разболелся…
   – Господи, ну что ты за человек? Почему я никак не могу тебя понять?.. Вроде бы считается, что все бабы хотят одного – удачно выйти замуж. Так почему же… – он замолчал, озаренный внезапной догадкой. – Или я кажусь тебе неподходящим вариантом? Принца ждем?
   – Какой же ты дурак, Синицын! – не выдержала я.
   – Так в чем же дело? Ты же учительница, твоя профессия – объяснять. Так объясни мне наконец так, чтобы я понял.
   У меня совсем другая профессия, подумала я. Если бы ты, дорогой Синицын, увидел бы меня на сцене, в короткой юбке и блестках на голых плечах, ты бы в мою сторону и не взглянул. Я знаю, что ты не любишь показуху во всех ее проявлениях. А что такое сцена? Показуха и есть. Правда, я сама поняла это только недавно. И не без твоего, между прочим, косвенного участия.
   – Аня!
   – Юр, я не знаю, как это объяснить, – устало сказала я.
   – Тогда соглашайся, – он обошел столик кругом и присел возле моего стула на корточки, – я, кажется, минут пятнадцать назад предложил тебе… как там говорится… руку и сердце.
   – По-моему, в такие минуты принято становиться на одно колено, – попыталась отшутиться я.
   – Да хоть на оба, мы люди негордые! Ань… Соглашайся, а?
   Ну что я могла ему ответить? Только то, что ответила, а именно:
   – Да. Хорошо, Синицын. Я согласна.
   Он вскочил и поцеловал меня в макушку. В этом поцелуе, лаконичном и теплом, было что-то отеческое. И я подумала о том, как мне повезло и не повезло одновременно. Повезло, потому что далеко не всем доводится пережить такой вот момент. А не повезло потому, что минут через пятнадцать, когда я доем свое бананово-клубничное мороженое, Юра проводит меня домой, где я тотчас же начну складывать вещи в дорожную сумку. На следующей неделе гостеприимной Жене придется искать нового преподавателя по этике и психологии семейной жизни. Потому что сегодняшним же вечером меня в этом городе не будет.

   Но все получилось не так, как я запланировала.
   Вместо того чтобы проводить меня домой, Синицын игриво предложил:
   – А может быть, лучше ко мне? Люськи дома нет, она в такое время еще где-то шляется.
   И я подумала: а почему бы и нет? В любом случае это ничего не изменит, только поможет скоротать время до вечернего поезда. Приняв решение уехать по-английски, я сразу успокоилась. У меня даже приподнялось настроение, всю дорогу я шутила и то и дело останавливалась, чтобы поцеловать Синицына. Эх, Синицын… Хотя бы один день идиллии ты заслужил. Одно меня мучило – правильно ли я поступила, пойдя на поводу у собственной слабости? Может быть, в ответ на его дурацкие ревнивые предположения надо было скорбно кивнуть и сказать – ты прав, у меня другой мужчина, не знала, как тебе сказать. И все бы разрешилось, и мне не надо было бы никуда уезжать… Да, но пришлось бы встречаться с ним время от времени, городок-то крошечный. И он при таких случайных встречах упорно отводил бы глаза. Нет, я бы все равно не выдержала. В любом случае переигрывать было уже поздно.
   …Люси и правда не было дома. Хотя в прихожей стояли ее ужасные клеенчатые туфли ярко-красного цвета. Если бы я только могла повлиять на нее и убедить, что броская грубая обувь ей совершенно не идет. Туфли с тупыми носами годны для тонконогих статуэточных девчонок, а ей надо носить что-нибудь изящное. Да разве она станет меня слушать? Еще и назло сделает. С самого начала меня невзлюбила, словно что-то предчувствовала.
   – Анечка, ты будешь чай или кофе? – крикнул из кухни Юра.
   – Ничего не надо!.. Кроме тебя, разумеется.
   – Тогда мой руки и иди сюда. Сначала покормлю тебя Люськиными блинами, а потом… потом сама увидишь, что произойдет!
   Я улыбнулась, скинула туфли и прошла в ванную. Щелкнула выключателем.
   И остолбенела.
   В наполненной ванне сидела Люся. Ее голова была откинута назад, она уютно покоилась на резиновой надувной подушке. Глаза ее были закрыты, одна рука безвольно свесилась через край. А вода в ванне почему-то была красной, как будто бы в ней вымыли по крайней мере сотню испачканных акварелью рисовальных кисточек.
   – Анечка, чего ты там так долго?
   Я поняла, что сейчас в ванную зайдет Юра – зайдет и увидит вот это.
   – Я сейчас, подожди, – я решительно закрыла за собой дверь и повернула вверх ручку, чтобы ее было невозможно открыть снаружи. Наверное, более логичным было бы заорать дурниной, хлопнуться в обморок или, на худой конец, броситься к Люсе и проверить, жива ли она. Но вместо всего этого я инстинктивно оберегала Юрино спокойствие. Забавно – еще одна медвежья услуга Синицыну. На несколько секунд задержать счастье, которое грозится навсегда выскользнуть из рук.
   И только после этого я схватила Люсину руку и попыталась вспомнить, как прощупывается пульс. Пульс был слабеньким, но он был. Она не могла потерять много крови – вода в ванне была не мутно-красной, а совсем прозрачной. Я выдернула из ванны затычку – еще не хватало, чтобы Юра увидел единственную дочь плавающей в луже крови. Я была уверена, что ничего серьезного с малолетней идиоткой не произошло. Вызывать «скорую» бессмысленно, придется ждать как минимум полтора часа. Лучше мы сами отвезем ее в больницу.
   Я завернула дуреху в огромную махровую простыню и только потом открыла дверь и позвала Юру.
   – Иди, пожалуйста, сюда. У нас проблема! Только ты не волнуйся.
   – Что случилось? – Он втиснулся в ванную и удивленно уставился на Люсю, с закрытыми глазами лежавшую в пустой ванне. – Что с ней? Господи, Люська!
   – Я побуду с ней, а ты беги ловить машину, – скомандовала я, – ей надо в больницу. Не волнуйся, она жива.
   Юра молча кивнул и выбежал из ванной.
   А я похлопала Люсю по щекам. Если она все же при смерти, то почему у нее такие румяные щеки? Человек на грани жизни и смерти не может выглядеть, как купеческая дочь во время вечернего чаепития.
   Я впервые видела Люсю без косметики. Все же она была еще совсем ребенком. На нежный возраст намекала и приятная припухлость щек, и яркий цвет губ, и млечный путь мелких прыщиков на лбу. Я погладила ее по спутанным волосам. И в этот момент она вдруг распахнула глаза – резко, как кукла, которую быстро привели в вертикальное положение.
   – Ты? – ясным, совсем не обморочным голосом спросила она. – Что ты здесь делаешь? Куда делась вода?
   – Это ты что здесь делаешь? – напустилась на нее я. – Соображаешь, что наделала?
   – Не твоя забота, – она попробовала встать, но я удержала ее за плечо. – Моя ванная. Что хочу, то и делаю.
   – Сиди уж. Отец твой за машиной побежал. В больницу поедем.
   – Не хочу в больницу, – расширила глаза Люся. – И вообще, ты, как всегда, не вовремя.
   – Дура ты, Люська, – вздохнула я, – и сволочь к тому же.
   – Я?! Что я сделала?
   – Об отце бы хоть подумала… Хорошо еще, что мы сразу тебя нашли.
   – А отцу на меня наплевать, – пробурчала Люся. – С тех пор, как ты появилась, он только о тебе и говорит. Свалилась на нашу голову. И зачем тебя только черти принесли?
   – Люся, я сегодня же уеду из этого города. Договорились? Только это будет наш с тобой секрет.
   Она недоверчиво на меня посмотрела:
   – Правда, что ли? И никогда не вернешься?
   – Никогда, – сжав губы, кивнула я.
   Юра вернулся через пять минут, запыхавшийся,
   – Где она? Люся! Не умерла?
   – Типун тебе на язык. Жива и здорова доченька твоя. И в больницу ехать отказывается. Но я бы советовала все равно ее туда отвезти, на всякий случай.
   – Ага, а они меня в психушку отправят! – подала голос Люся, но Юра посмотрел на нее так, что она тут же замолчала.
   – Юр… Знаешь, я пойду. В больнице я буду лишняя.
   – Что за глупости! – Лицо у него было совершенно серое.
   – Поверь мне, так будет лучше. У Люси стресс. Пусть все, кажется, обошлось, но ей сейчас нелегко. Ей не хочется, чтобы рядом была чужая тетка.
   – Ты думаешь? – растерялся он.
   – Уверена. А я зайду к вам вечером.
   – Ну, если ты так считаешь… наверное, и правда так будет лучше. А ты точно вечером придешь?
   Мое сердце сжалось до крохотной точки. Я не имею права бросать его в таком состоянии. И остаться тоже не могу. Черт, как же я запуталась! В любом случае, загляну к нему перед электричкой. Наплету что-нибудь о том, что мое временное отсутствие пойдет на пользу Люсе… Или скажу, что поехала в Москву за паспортом. Да, это лучшее решение. Из Москвы я напишу ему письмо, в котором все объясню.
   – Аня! Так ты вечером придешь?
   – Конечно приду! Ну куда ж я от вас денусь?
   – Тогда мы побежали, такси ждет.
   – Счастливо!
   – До вечера.

   По дороге домой я зарулила в церковь. В ту самую, где почти год назад я познакомилась с Женей. Да, Жене надо будет тоже написать письмо. С ней я вряд ли успею даже попрощаться.
   Я купила несколько свечей.
   В церкви было много народу. В основном все лица были мне знакомы. Но один человек – мужчина в запылившейся грязной одежде – сразу привлек мое внимание. Он стоял ко мне спиной и смотрел на мою любимую икону. Не молился – просто смотрел. Что-то в его фигуре показалось мне знакомым. «Да ну, померещилось, – подумала я. – И потом, может, я и правда его когда-нибудь здесь видела. Городок-то маленький, сплошь знакомые лица…»
   Я подошла к иконе, зажгла свечу и на несколько секунд закрыла глаза. Молиться я не умею, но всегда перед тем, как поставить свечку, шепчу беззвучное «прости» единственному человеку, которому я причинила вред.
   Когда я открыла глаза, то сразу заметила, что человек в пыльной одежде смотрит на меня. Я обернулась к нему и хотела уже недовольным полушепотом напомнить, что неприлично разглядывать людей, которые молятся, но слова застряли у меня в горле.
   Потому что передо мной стоял мой отец.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация