А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мечта мужчины" (страница 10)

   Тем более что высмеивающие меня девушки и сами выглядели довольно странно. Одна из них была маленькая и коренастая, с полненькими ногами, похожими на немецкие колбаски, – это, впрочем, не помешало ей обтянуть круглую филейную часть кургузой мини-юбкой и выставить «колбаски» на всеобщее обозрение. У нее было плоское круглое лицо – наверное, в семье не обошлось без татар. Глазки ее были узкими, нос – широким и плоским, как у жительницы Центральной Африки. Ее кожа имела нездоровый бледный вид, низкий лоб был изъеден уродливыми «оспинками». Ее собеседница выглядела не лучше. Остренькое злое лицо, редкие белесые брови, маленькие глаза, бегающий взгляд. Добавьте к этой безрадостной картине нос такой длины, что на него полотенце можно было вешать. И эти особы еще смеют обсуждать меня! Смешно.
   – Здравствуйте, ребята, – откашлявшись, я встала из-за учительского стола. Никто не обратил на меня никакого внимания. В классе было много народу – предмет с таким заманчивым названием не прогулял никто. Я повысила голос: – Здравствуйте!
   Девушка с ногами-колбасками и ее остроносая соседка злорадно рассмеялись. Им нравилось наблюдать за тем, как на моем лице появляется растерянное выражение. Если я расплачусь, им понравится.
   Что ж, не дождутся.
   Ну я вам сейчас покажу! Я схватила толстый классный журнал и с размаху треснула им о край учительского стола. Все замолчали и недоуменно на меня уставились. В полной тишине я произнесла:
   – Здравствуйте! Меня зовут Анна… Анна Геннадьевна, я ваш новый преподаватель.
   Кто-то прыснул в кулачок, кто-то принялся увлеченно перешептываться. Из одного угла класса в другой со свистом пролетела линейка. Я решила не обращать на такие мелочи внимания. С первого взгляда на класс мне стало ясно, что будет непросто. Они были совсем не такими, какой я запомнила себя саму в шестнадцать лет. В день шестнадцатилетия мама подарила мне первую тушь для ресниц – до того дня пользоваться косметикой мне не разрешали. А мои новые ученицы все как одна были раскрашены, как водевильные актрисы. Откуда эта страсть к ярким цветам, блесткам? Природная розовая мякоть еще по-детски пухлых губ спрятана под устрашающе толстым слоем красной или темно-коричневой помады. Нежные мордашки замазаны дешевым тональным кремом.
   Я стояла у учительского стола и молча их рассматривала. А они в свою очередь смотрели на меня – в их взглядах были и любопытство, и вызов. Так вот, значит, какие вы, «самые отпетые», одиннадцатый «Б» класс. Двенадцать человек. Одни девчонки. Все крупные, взрослые, хоть сейчас замуж выдавай. Ни одной красавицы или даже хотя бы хорошенькой. Скучные лица. Но глаза блестят.
   Я улыбнулась:
   – Вы, конечно, уже в курсе, что новый предмет называется «Этика и психология семейной жизни». Это необычный урок. Вам понравится, потому что заданий на дом я давать не буду. Мы будем собираться здесь и говорить… об отношениях между мужчиной и женщиной.
   – О трахании? – интеллигентно переспросила девчонка с первой парты, жиденькие волосы которой были заплетены в две кривоватые косички.
   – Что ты имеешь в виду, прости? – холодно поинтересовалась я. – Если хочешь задать вопрос, поднимай руку. Так, кажется, в школах принято.
   Она лениво подняла руку:
   – Так о чем пойдет речь? О перепихоне, что ли?
   Класс грохнул от смеха.
   – Предпочитаю называть это действо словом «секс», – сказала я. – Да, в том числе и об этом. Но сначала я хочу убедиться, что вы правильно понимаете устройство женского и мужского организмов, потом мы поговорим о гигиене. Немного времени посвятим размножению растений и животных…
   – Тычинки и пестики, что ли? – хохотнула остроносая девчонка с первой парты. – Так мы это на биологии проходили. Растительный трах.
   Я тяжело вздохнула и на минутку пожалела о том, что представилась Жене учительницей. Кто меня за язык тянул? Надо было наплести, что я специалист по веб-дизайну, журналист, физик-ядерщик, в конце концов. Какая из меня училка, черт возьми! Меня же дети раздражают до зубовного скрежета. Нет, может быть, с интеллигентными детьми я бы и смогла работать, но с этими… Они же меня в грош не ставят, они специально стараются меня унизить, они… Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. И сказала себе – стоп. Разве у меня есть другой выход? И потом – разве я из тех, кто отвергает брошенный вызов? Усмирить горсть невесть что возомнивших о себе малолеток – неужели я сломаюсь на этом? После того, через что мне пришлось пройти?
   – Так, – я понизила голос, и они инстинктивно прекратили разговоры, чтобы ко мне прислушаться. Они еще не решили для себя, что я за птица, и не знали, как со мною следует держаться. – Предупреждаю сразу. Всем нарушающим дисциплину я буду делать замечания. Тот, кто получит три замечания, лишается права присутствовать на моем уроке.
   – То же мне, напугала! – пробормотала обладательница ног-колбасок: – Да я, может, сама больше на твой поганый урок – ни ногой.
   Класс одобрительно загудел. Я выдержала паузу и улыбнулась:
   – Немного ознакомлю вас с программой. Вижу, тычинки и пестики не вызывают у вас ровно никакого энтузиазма. Что ж, это только начало курса. Впоследствии я расскажу вам о том, что такое сексуальность. Я расскажу вам, как надо вести себя с мужчинами, чтобы вызвать в них желание. Мы поговорим о сексуальных позициях и технике орального секса. Конечно, много будет сказано о способах контрацепции. Но также я расскажу вам о Камасутре и ее практическом применении. Пообещать не могу, но думаю, что у тех, кто прослушает весь мой курс, будет больше шансов найти себе подходящего мужчину. Мужа или просто любовника.
   Наверное, Женя убила бы меня, если бы услышала, что я тут говорю. Разве школьная учительница имеет право вслух произносить словосочетание «оральный секс»? Скорее всего, меня наняли именно для того, чтобы я с профессиональным занудством вещала о пестиках и тычинках. Но что можно поделать, если «растительным сексом» эти так называемые милые детки, мягко говоря, не интересуются?.. Остается надеяться, что мой урок никогда не посетит какая-нибудь государственная комиссия. А то привлекут еще и за попытку совращения малолетних. Я уже вижу газетные заголовки – из звезд в рецидивисты! И так далее.
   Грохот отодвигаемых стульев вернул меня к реальности. Девчонки, не говоря ни слова, складывали тетрадки в портфели.
   – Эй, урок еще не окончен, – сказала я и сама удивилась, осознав, насколько жалко прозвучали мои слова.
   Никто не обратил на них никакого внимания. Я беспомощно смотрела на то, как мои новые ученицы молча покидают класс. В мою сторону они даже не смотрели. Как будто бы я была пустым местом. Пять минут – и в помещении осталась я одна.
   Чтобы потушить пожар румянца на моих щеках, я открыла окно. Просторный школьный двор был пуст. Интересно, куда они все делись? Неужели им ничего не будет за то, что они без разрешения покинули класс?
   Я достала из сумки сигареты и закурила. По привычке я купила дорогие. Надо приучать себя к дешевым сортам, провинциальным учительницам не пристало курить «Собрание». Но ничего поделать с собой не могу – эти разноцветные яркие сигаретки доставляют мне настоящее эстетическое наслаждение.
   За моей спиной кто-то громко кашлянул. Я вздрогнула и обернулась. На пороге класса стояла самая невыносимая из учениц одиннадцатого «Б» – хамоватая девочка с ногами-»колбасками».
   – Чего тебе? – грубовато спросила я.
   – Меня зовут Люся. Люся Синицына, – без улыбки представилась она.
   – Я очень рада. Ты что-то хотела сказать? Она зашла внутрь и прикрыла за собой дверь.
   – Хотела сказать, что ваши дурацкие уроки не имеют смысла.
   – Спасибо, это я уже и без тебя поняла, – криво усмехнулась я.
   Она присела на краешек парты.
   Люся Синицына была некрасива до карикатурности. Ее волосы были сожжены дешевой краской и имели неприятно-рыжий цвет. Ее кожа была бледной и рыхловатой, брови – выщипаны «в ниточку», а ресницы, казалось, и вовсе отсутствовали. Ее манеру одеваться никак нельзя было соотнести с понятием «хороший вкус». Юбочка, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении из кожзаменителя, некрасиво обтягивала крепкий низкий задик, растянутая кофта с люрексом подчеркивала мощные плечи и небольшую грудь. Такая одежда подошла бы субтильной тростинке. Приземистая Люся выглядела в ней воплощением некрасивости.
   – Моя соседка по парте, Ирка Козлова, делала аборт четыре раза, – светски улыбаясь, доложила Люся. – Ей делали операцию в Архангельске. У нее был перитонит… или как это там… неважно. Ей удалили матку, и у нее больше нет дурацких месячных.
   Я молчала. К чему она клонит? Почему я чувствую себя неловко рядом с ней? Она на десять лет меня моложе, но кажется цепкой и взрослой. А я сама кажусь себе рохлей. Рохля – по-другому и не скажешь. Рохля с розовой сигаретиной в руках. Учительница, дымящая прямо в классе, на глазах у своей ученицы.
   – Аську Волчкову прошлым летом изнасиловали. Она сама виновата. Шлялась за гаражами в сомнительной компании. Все знают, что за гаражами тусуются отморозки… Послушайте, дайте закурить, что ли?
   Я молча протянула ей открытую пачку. Наверное, с педагогической точки зрения это был в корне неверный ход. Люся восхищенно уставилась на разноцветные сигаретки.
   – Ух ты! Что это? Вы их фломастерами разукрасили, что ли?
   – Нет, это сигареты такие, – добродушно объяснила я, – бери любую.
   – А можно две? – быстро сориентировалась она. Я пожала плечами.
   Люся, подумав, схватила целых три разноцветные сигаретки. Одну тут же прикурила, а две отточенным жестом отправила за ухо.
   – Так вот, о чем я?.. Да, у Катьки есть ребенок. Мать не разрешила ей аборт делать. Она его, ребенка своего, терпеть не может. А вы тут со своими россказнями. Так что мы подумали и решили. Лучше про тычинки и пестики давайте, чем про мужиков, – юная мужененавистница глубоко затянулась. – Все равно за коллективный прогул директриса нам «втык» устроит.
   – А ты? – спросила я, усаживаясь на парту рядом с ней.
   – Что я?
   – Ты, Люся? Ты тоже делала аборт? У тебя есть дети? Почему именно ты ко мне пришла?
   – А, может быть, я староста!.. Нет, у меня с мужиками все в порядке, – вздернув подбородок, гордо ответила она. Потом задрала рукав и продемонстрировала мне мельхиоровый браслет с подвеской из нежно-розового сердолика. – Видали? Это мне на прошлой неделе Юрка подарил. Я с ним гуляла.
   – У вас все серьезно? – Я сделала вид, что заинтересованно рассматриваю браслет. На самом деле не выношу дешевые цацки.
   – С Юркой-то? – расхохоталась она. – Да так, пару раз встретились, я сейчас с Вовкой хожу. Он мне обещал новые сапоги купить.
   По ее нарочито ленивой интонации я поняла, что она ждет моего резкого осуждения – чтобы возненавидеть меня окончательно. Слушать малолетнюю Люсю Синицыну было, откровенно говоря, противно. В очередной раз я убедилась, что педагог из меня никудышный. Тем не менее я попыталась придать своему лицу понимающее выражение.
   Синицына заговорила быстрее:
   – Девчонки меня шлюхой называют, а сами завидуют. В прошлом году Васька мне серьги подарил, серебряные. А Леха с автостанции – духи.
   – Тебе они нравились?
   – Духи? Ничего, ванильные.
   – Да нет, все эти… Лехи и Васьки.
   – Не знаю, – после паузы ответила Люся, – хрен меня разберет. Но мне хотя бы что-то перепадает. А эти дуры… С теми же самыми Васьками якшаются. Но за просто так. – Щелчком она отправила окурок в открытое окно.
   Кого-то она мне напоминает, эта отчаянно некрасивая Люся Синицына со всеми ее копеечными мельхиоровыми браслетами и ванильными духами. Где-то я уже слышала эти слова. Дежа вю…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация