А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Принуждение к любви" (страница 14)

   Глава 14
   Действия в чужом интересе

   [14]
   Тут опять зазвонил телефон. Незнакомый, но решительный женский голос спросил:
   – Валентин Константинович?
   – Представьте себе! – резко ответил я.
   – С вами говорит Арина Кошкарева, знакомая вашего друга Евгения Веригина…
   Вот так все это и бывает, когда есть некоторый запас терпения. Не спешите – и обретете!
   – Просто знакомая? – уточнил я.
   – Не просто, Валентин Константинович, и вам это хорошо известно! – довольно грубовато повела себя Арина Кошкарева.
   Ишь ты, как она разговаривает. Сама нашкодила, а теперь из себя принцессу на горошине строит. Знаем мы таких пиарщиц, особенно крымского разлива. То, что я многое позволяю Разумовской, вовсе не означает, что я готов выслушивать грубости еще и от любовниц Веригина.
   – Послушайте, госпожа Кошкарева, передайте, будьте любезны, трубку вашему непростому другу, а нам с вами говорить не о чем, – отрубил я.
   Вот так ведут себя настоящие друзья семейства Веригиных!
   – Как раз нам с вами говорить есть о чем! – безапелляционно заявила эта крымская искательница приключений. А в том, что это девушка вполне определенного сорта, я уже ничуть не сомневался.
   – Интересно, о чем же нам с вами разговаривать?
   – Женя пропал, и я думаю, что вы имеете к этому самое прямое отношение.
   Вот так вот! Признаться, к такому повороту сюжета я был совершенно не готов, и потому пауза затянулась. Настолько, что Кошкарева не выдержала.
   – Алло, вы меня слышите?
   – Еще как слышу, – успокоил ее я. – Просто мне надо прийти в себя от бойкости ваших мыслей. Итак, давайте немного объяснимся. Почему вы решили, что Веригин пропал?
   – Потому что он ушел от меня еще не очень поздно и совершенно точно собирался ехать домой.
   – Ну, подумаешь, собирался! А потом заехал куда-то пропустить стаканчик и…
   – Что и?..
   – Чехова читали? С ним произошло несчастье, от которого не может зарекаться русский человек. Совершенно случайно он напился совершенно пьян и пропадал неизвестно где три дня.
   – Валентин Константинович, мне не до шуток. Если вы не способны говорить серьезно, я просто позвоню в милицию.
   И тут мне показалось, что госпожой Кошкаревой руководят соображения совершенно иного уровня, нежели соображения Лары. Она что-то знает и взведена именно поэтому…
   – Вы хотите сказать, что у вас есть основания думать, что с ним что-то могло случиться? – размеренно, тщательно выговаривая слова, спросил я. Надо было заставить ее отвечать на мои вопросы. – У вас есть какие-то подозрения?
   Ту т уже задумалась она. Видимо, кое-какие подозрения у нее имелись. Поэтому я погнал коней дальше.
   – Хорошо, допустим, с Веригиным что-то случилось. Но что за идиотская мысль считать, что я имею к этому отношение? Самое большее – мы могли вместе выпить.
   – Мысль вовсе не идиотская. Ведь это вы ездили в Киев и пытались там его шантажировать. Это вы ему угрожали, Валентин Константинович. Так что у меня есть что сообщить милиции.
   Так-так, значит, Женька держал госпожу Кошкареву в курсе своих дел. А значит, она что-то может знать.
   – Арина, глупо вести такой разговор по телефону, – примирительно сказал я. Пусть думает, что я то ли испугался, то ли встревожился. – Давайте где-нибудь сейчас встретимся и поговорим серьезно. Вы, пожалуй, правы, нам есть что обсудить.
   Она тут же согласилась, из чего следовал вывод: она уверена, что переиграет меня при личной встрече. Но у меня были основания считать, что перевес будет на моей стороне. И дело не только в моем умственном превосходстве. Дело в том, что меня все-таки учили в свое время допрашивать людей. А еще у меня был опыт в этом занятии.
   Перед отъездом я позвонил Ларе и сказал, что Женьки у Кошкаревой нет. Лара честно удивилась, на что можно было только посоветовать ей набраться терпения.
   В такси я вдруг впервые всерьез подумал: а может, с Веригиным действительно что-то случилось? Раньше мне это, честно говоря, не приходило в голову.
   Я сразу понял, что это Кошкарева.
   Все как надо – сверкающие, словно рыцарские доспехи, кожаные джинсы, легкая короткая дубленка, белоснежный свитер с высоченным воротом, подпирающим подбородок, такая же белая челка, закрывающая лоб и опускающаяся на самые глаза.
   Она на секунду застыла в дверях, обвела зал глазами и решительно направилась в мою сторону. Может быть, Женька показывал ей мою фотографию?
   Она уселась напротив меня, не пожелав даже снять дубленку. Видимо, выразив таким образом презрение в мой адрес. Я спросил, что она будет пить. Капучино и минеральную воду без газа. Себе я заказал зеленый чай. Вряд ли он тут такой же хороший, как тот, что я заварил себе дома, но сидеть просто так было глупо.
   Естественно, Кошкарева тут же закурила. Что поделаешь, крымские нравы.
   – Надеюсь, вы еще не обратились в милицию? – спросил я без всякого злого умысла.
   – Еще нет. Вернее, пока. Но я сделаю это сразу после нашего разговора.
   – А о чем мы будем говорить?
   – Послушайте, неужели мы не можем обойтись без кретинских острот?
   – А может быть, я пытаюсь таким манером сбить вас с толку, дорогая Арина? Не забывайте, я ведь работал следователем.
   – Да знаю я, – отмахнулась она. – Подумаешь!
   – А у вас что, большой опыт общения с правоохранительными органами?
   – Представьте себе. Я вела криминальную тему в газете, еще в Крыму. Так что насмотрелась на героев сыска.
   – А вы уже давно в Москве?
   – Достаточно, чтобы не быть доверчивой провинциальной дурой.
   – Ну что ж, будем считать, что мы познакомились, – миролюбиво сказал я.
   И все-таки она явно не знала, с чего начать. Впрочем, и я тоже. Я никак не мог себя заставить всерьез обсуждать причины исчезновения Веригина.
   Зато отметил, что уздечка ее вполне изящного носика очень ярко выражена, а носовые отверстия довольно большие. А все это обычно говорит о том, что дама склонна к крайностям, не знает границ во многих жизненных ситуациях, умеет использовать в своих целях слабости другого человека. Интересно, в чем же она видит мои слабости?
   – Откуда вы знаете про наши встречи в Киеве? – спросил я.
   – Тоже мне тайна, – скривила губы Арина. – Женя рассказал.
   – И как же он изложил содержание наших встреч?
   – Валентин Константинович, вам это содержание известно лучше, чем мне. Вы приехали в Киев по приказу вашего отвратительного начальника…
   Бедняга Бегемот, он все-таки неотразим.
   – А вы с ним знакомы?
   – К сожалению. Пришлось столкнуться пару раз, – брезгливо передернула плечами Арина.
   Видимо, Бегемот тут же предложил ей перепихнуться по-быстрому. В своем духе. Впрочем, вряд ли девушку, прошедшую крымские университеты, это могло так уж шокировать.
   – Это были деловые встречи? – спросил я.
   – Разве с этим человеком можно иметь дела?
   – Можно, Арина, можно. Надо только знать, как их вести.
   – Не собираюсь этим заниматься. Так вот, вы приехали в Киев, чтобы выпытать у Жени сведения о материале по «Крокету». Правильно? Эти сведения были нужны вашему начальству. Женя вам ничего не сказал. То есть вы не смогли выполнить работу, на которую крупно поставил ваш начальник. Вам была отведена роль доброго следователя. Как же – друг семьи, студенческое прошлое, совместная работа… После вашей неудачи в дело должны были вступить следователи злые, они в вашей конторе тоже имеются. Имея некоторое представление о вашем начальнике…
   Господи, она меня просто достала этим «вашим начальником»!
   – …я имела все основания предположить, что с Женей попытаются «работать» другими методами – шантаж, угрозы, насилие. Если это так, то вы, Валентин Константинович, соучастник этого преступления. Хотя и называете себя другом Жени.
   Эта дама умела мыслить логически. И многое знала. Если Веригин хоть немного сгустил краски, рассказывая о моей миссии, ее выводы выглядели вполне правдоподобными. Но это в том случае, если с ним что-то действительно произошло…
   – А ваше равнодушие отвратительно!
   – Видите ли, Арина, мои друзья и знакомые столько раз уходили от жен и любовниц, столько раз устраивали самые фантастические загулы и побеги, выдавали такие эскапады, что я уже физически не могу всякий раз впадать в истерику. У меня, признаться, и самого есть кое-какой опыт по этой части…
   – Мне совершенно не интересны ваши похождения и эскапады! – яростно перебила меня Кошкарева. – Я не собираюсь ждать, а буду действовать. Так что катись ты!
   Ту т она вскочила и, уронив стул, ринулась к двери. Это было довольно неожиданно, и я не успел остановить ее. Впрочем, большого желания делать это у меня и не имелось. Потому что мне не в чем было каяться перед ней.
   Попивая чай, я пытался понять, что мне делать. Получалось плохо. Потому что я так и не мог убедить себя, что с Веригиным что-то случилось. Например, можно поехать в контору и прижать Бегемота. А если Веригин уже дома или на работе? Если с ним ничего не случилось, чего ради мне геройствовать?.. Идиотское положение.
   Я позвонил Ларе. Ничего нового. Позвонил в редакцию – Женька так и не появился. Позвонил ему на мобильный – абонент отключился.
   И тогда я поехал к отцу.

   Глава 15
   Следы крови

   [15]
   Из окна отцовского кабинета был виден вознесшийся над домами, сверкающий позолотой купол православного храма. Зажатый со всех сторон серыми однообразными строениями, сам храм не просматривался, отчего создавалось полное ощущение того, что златоглавая луковица парит в воздухе. Но как бы там ни было, это зрелище радовало глаз, а отцу еще и создавало ностальгическое настроение, ибо, как он мне однажды признался, лик купола ему напоминал очертания купола знаменитой Андреевской церкви, построенной в XVIII веке по проекту Растрелли в Киеве. И в юности, обучаясь в 20-й школе, он дважды в день проходил мимо нее, любуясь красотой и совершенством этого строения. Поэтому, когда он хотел что-то вспомнить или отвлечься, он подходил к окну и пристально всматривался в ласкающие взор формы.
   Отец, похоже, неважно себя чувствовал, но говорить с ним об этом не имело смысла. Свои болезни он всегда скрывал, и возраст, который превращает человека в немощное существо, озабоченное лишь своими недугами и изводящего окружающих бесконечными разговорами о них, ничего не переменил в этом отношении.
   – Как прокатился в Киев? Там и вправду пахнет свободой? – спросил он.
   – Пахнет. Но думаю, лучше бы мне было туда не ездить, – сказал я, плюхнувшись в кресло напротив его письменного стола.
   – Что так? Имперское сознание взыграло?
   – Черт его знает, что там взыграло, но там любой пацан или восторженная девица в оранжевом смотрят на тебя снисходительно – мол, вам этого не понять! Мы тут историю делаем, а вы там тоталитарные портянки нюхаете! Все ходят такие, знаешь, просветленные и одухотворенные, что просто противно становится. И рад бы сам проникнуться и просветлиться, но ничего не выходит.
   – Что так?
   – Да потому что знаешь же, чем все эти революционные порывы кончаются! В книжках читали. Да и своими глазами тоже видели.
   – Но жизнь-то сегодня действительно меняется, – тихо сказал отец. – И русские с украинцами в самое ближайшее время вряд ли будут вместе. Рядом – да. Но не вместе. Их история ничему не учит. Им надо опять побольше дерьма нахлебаться для того, чтобы понять, что у нас одни корни и одна судьба.
   Потом он повторил почти то же, что твердили мне Веригин и отчасти Разумовская в Киеве. А возразить по-прежнему было нечего.
   – А кроме нас с тобой и еще пары человек это кто-нибудь в Москве понимает? – спросил я.
   – Может быть, еще пара человек. Да что толку понимать, если ничего нельзя сделать.
   – Ты думаешь, все было предопределено?
   – С распадом Союза безусловно. Бывают совпадения столь поразительные, что невозможно говорить о случайностях. Видимо, тут речь может идти только о каких-то символах и тайных знаках неизвестного нам происхождения.
   – Например?
   – Ты не представляешь себе, как я был поражен, когда украинские дела стали называть апельсиновой революцией, а апельсин стал ее символом. Ты «теорию апельсина» помнишь?
   – В общих чертах…
   – А там больше и не нужно. Еще в 1908 году, до начала Первой мировой войны, в Германии кайзер принял план, в основу которого была положена «теория апельсина», которую разрабатывал известный теоретик пангерманизма – Пауль Рорбах. Как сказал бы господин Свидригайлов из романа «Преступление и наказание», «так себе теория», невыдающаяся, но… Суть ее была проста: так как Россия слишком велика и необъятна, «она должна быть разъята по национальностям, как апельсин по долькам. При этом не стоит пугаться огромной, рассчитанной на многие годы организационной работы…» Естественно, Украина тут самая большая «долька», главная. Съесть апельсин целиком – дело действительно неудобное, грязное, а вот частями…
   Отец посмотрел на парящий за окном золотой купол, еще полыхавшее огненным закатом московское небо и продолжил:
   – В этой апельсиновой идее есть еще один очень точный образ. Апельсин перед разделением на дольки надо освободить от кожуры, которая объединяет дольки в единое целое. Чистить его не самое приятное занятие, но если не пугаться этой предварительной «организационной работы», то выигрыш огромен… И работа эта была сделана, апельсин очень тщательно очистили. Сначала ошкурили Российскую империю от веры, традиций, обычаев, соборности, от вековых устоев, уничтожили армию и казачество. Потом не спеша взялись за Союз наш нерушимый. Да так постарались, что дольки эти апельсиновые сами вываливаться начали. Поэтому, когда я вижу, как они скачут по Майдану с апельсинами в руках, ассоциации у меня возникают сам понимаешь какие… После очистки там уже разыгрались подспудные страсти. Это абсолютно закономерно. Ведь поперли наружу комплексы и страхи, многовековые мании и гонор, уже ничем не сдерживаемые. А это все вещи неуправляемые и непредсказуемые.
   – Да как раз предсказуемые! – возразил я. – Все просто. Там теперь у них на Майдане новая мода – всегда и во всем винить Россию.
   – Я потому и сказал – непредсказуемые, что не знаешь, где и когда вылезут.
   – Мне в Киеве одна неглупая дама сказала, что из Украины сделают новый центр на постсоветском пространстве в противовес России…
   – Ну, это мысль известная.
   Отец вдруг внимательно посмотрел на меня.
   – У тебя что-то случилось?
   – Черт его знает! – вполне серьезно ответил я. – Может, случилось, а может, и нет…
   Отец чуть повозился в своем кресле, устраиваясь поудобнее, что означало – он готов слушать.
   – Помнишь, материал в «Эхе», о котором мы с тобой говорили? Так вот его автором оказался мой друг Женька Веригин. Меня попросили с ним поговорить, выяснить, что за этим…
   Отец чуть удивленно опустил уголки рта. Для него это был сюрприз. И не очень приятный. Выходило, я втянул его в какое-то сомнительное дело.
   – И кто же попросил?
   – Меня – Бегемот. Кто его – не знаю. В общем, я и в Киев-то поехал, чтобы увидеться с Веригиным. Разговор не вышел. Женька стал убеждать меня, что это обычный коммерческий текст – кто-то принес, кто-то пришел, кто-то заплатил… А потом вдруг сорвался и умчался в Москву – якобы его редакция отзывает. Вот и все дела. А вчера вечером он исчез, и теперь его жена с любовницей требуют, чтобы я его нашел. Причем любовница убеждена, что я имею к его исчезновению какое-то отношение!
   – И что ты думаешь делать?
   – Очень надеюсь на его скорейшее возвращение из запоя или от другой любовницы.
   – А если он не вернется?
   – Тогда родственники могут объявить его в розыск. Затевать самодеятельные поиски я пока не собираюсь. Думаю, даже если что-то и случилось, то какая-нибудь бытовуха!
   Чем яростнее отрицал я всякую возможность того, что с Веригиным произошло что-то серьезное, тем отвратительнее себя чувствовал. Видимо, в глазах отца я выгляжу как оправдывающийся мелкий аферист.
   – Всегда был против этой твоей работы, – сказал отец.
   Его признание не стало для меня открытием. Я знал, что он будет против, когда Бегемот еще даже не открыл рот, дабы выложить свои посулы.
   – Но сейчас об этом говорить поздно. Давай попробуем представить, что с твоим другом все-таки что-то случилось. И оценить ситуацию.
   Честно говоря, за этим-то я и пришел к нему.
   – Тут вот что непонятно, – начал я, – почему все закрутилось именно сейчас, а не сразу после выхода статьи?
   – Ну, мало ли что могло быть, – не согласился отец. – Возможно, конкретные последствия появились только теперь. Это раз. Другой вариант – готовится новая операция, и надо заранее обеспечить ее безопасность и закрытость. А пока люди, стоящие за спиной твоего друга, не выявлены, такой гарантии быть не может. Третье – просто желание отомстить… Варианты могут быть разными. А в поведении твоего друга тебя ничего не насторожило? По-твоему, его использовали втемную или он все-таки кое-что знает?
   – Боюсь, что знает. Мне показалось, он кого-то скрывал. Человека, который для него очень важен. Или человека, которого он очень боится.
   – Именно этот человек и был нужен твоим заказчикам?
   – Не обязательно. Их интересовало все, что связано с появлением этой публикации. Схема могла быть сложнее. И человек этот – не первое и не единственное лицо в этой схеме. За ним другие.
   – Кстати, а какой была реакция на неудачное расследование у твоего нынешнего руководства?
   Бегемот – мое нынешнее руководство! Звучит. А впрочем, так оно и есть. Надо смотреть правде в глаза.
   – Никакой реакции. Предложено было забыть.
   – То есть нужда в твоих услугах отпала. Вопрос: отпала именно в твоих услугах или отпала вообще?
   – Мне это безразлично, – проворчал я. – Какая разница?
   – Если что-то случилось, большая…
   Тут и зазвонил мой мобильник.
   – Валя, – сказала Лара, – он умер.
   Как странно это прозвучало – умер. Что значит – умер?
   – Его нашли на улице и сразу опознали, потому что все документы были при нем. И деньги. Они говорят – инфаркт.
   – Кто – они?
   – Милиция. Ты не мог бы заехать? Мне надо с кем-нибудь посоветоваться, что делать.
   – Хорошо, я скоро буду.
   Отец внимательно смотрел на меня.
   – Бред какой-то – он умер на улице от инфаркта. Никаких следов ограбления.
   – У него было больное сердце? – спросил отец.
   – Не знаю. Никаких патологий, во всяком случае, не было. А так – курение, выпивки, стрессы на работе, нервы… Да, молодая любовница… И что теперь делать?
   – По-моему, ты сам знаешь, что делают в таких ситуациях, – пожал плечами отец. – Прежде всего выясняют обстоятельства смерти, нет ли следов насилия… Все, как обычно.
   Я уже был в дверях, когда он окликнул меня.
   – Тебе придется в этом разобраться, – сказал он.
   – Понимаю, – буркнул я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация