А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Люблю твои воспоминания" (страница 29)

   Глава тридцать вторая

   – Где ты пропадала? Что с тобой стряслось, Грейси? – Джойс, – только и говорю я, влетая в гостиничный номер, запыхавшаяся, перепачканная краской и пылью. – Некогда рассказывать. – Я ношусь по комнате, кидаю вещи в сумку, достаю сменную одежду и пробегаю мимо сидящего на кровати папы, чтобы попасть в ванную.
   – Я звонил тебе на мобильник! – кричит папа.
   – Да? Я не слышала звонка, – прыгая на одной ноге, я пытаюсь влезть в джинсы и одновременно чищу зубы.
   Я слышу, как он что-то бормочет, но не понимаю ни слова.
   – Ничего не слышу, я чищу зубы!
   Наступает тишина, пока я не возвращаюсь в комнату, где он продолжает с того места, на котором замолчал пять минут назад:
   – Потому что, когда я набрал номер, мобильный зазвонил здесь, в комнате. Он лежал на твоей подушке. Как шоколадка, которые оставляют здесь эти милые женщины.
   – А, понятно. – Я перепрыгиваю через его ноги, чтобы добраться до туалетного столика и подкраситься.
   – Я волновался за тебя, – тихо говорит он.
   – Не стоило, – прыгая в одном ботинке, я ищу второй по всему номеру.
   – Тогда я позвонил администратору, чтобы спросить, не знают ли они, где ты.
   – Да? – отчаявшись найти ботинок, я пытаюсь надеть сережки.
   Из-за истории с Джастином я так разволновалась, что пальцы меня не слушаются. Замочек от одной из сережек падает на пол. Я опускаюсь на колени, чтобы его отыскать.
   – Так что я прошелся по улице, проверил все магазины, куда ты обычно заходишь, расспрашивал людей, не видели ли они тебя.
   – Правда? – рассеянно откликаюсь я, ползая по полу и чувствуя, как сквозь джинсы колется ковер.
   – Да, – тихо отвечает он.
   – Ага! Нашла! – Замочек отыскался у туалетного столика, рядом с корзинкой для мусора. – Где же, черт побери, мой ботинок?
   – И по дороге, – продолжает он, и я сдерживаю раздражение, – я встретил полицейского и рассказал ему, что очень волнуюсь за тебя, а он проводил меня до отеля и велел ждать тебя здесь и позвонить ему по этому номеру, если ты не вернешься в течение двадцати четырех часов.
   – О, как мило с его стороны. – Продолжая поиски ботинка, я открываю шкаф и вижу, что в нем еще полно папиной одежды. – Папа! – вскрикиваю я. – Ты забыл свой второй костюм. И свой хороший свитер!
   Я смотрю на него в первый раз с тех пор, как вошла в номер, и только сейчас замечаю, какой он бледный. Каким старым он кажется в этом новом бездушном гостиничном номере. В костюметройке он сидит на краешке своей односпальной кровати, рядом лежит кепка, а на полу стоит собранный – или наполовину собранный – чемодан. В одной руке фотография мамы, в другой – карточка, которую дал ему полицейский. Пальцы дрожат, покрасневшие глаза слезятся.
   – Папа, – спрашиваю я, начиная паниковать, – ты в порядке?
   – Я волновался, – повторяет он тонким голосом, которого я не замечала с той минуты, как вошла в номер. Он с трудом сглатывает. – Я не знал, где ты.
   – Я навещала друга, – мягко говорю я, присаживаясь рядом с ним.
   – Пока здесь твой друг волновался. – Он смотрит на меня со слабой улыбкой, и я поражаюсь, до чего он хрупкий. Он выглядит совсем старым. От его привычного веселья не осталось и следа. Улыбка быстро тает, а дрожащие руки, обычно такие твердые, прячут фотографию мамы и карточку полицейского обратно в карман.
   Я смотрю на чемодан:
   – Ты сам его собрал?
   – Попытался. Думал, что взял все. – Он в смущении отворачивается от открытого шкафа.
   – Ладно, давай посмотрим, что у нас там. – Я слышу собственный голос и пугаюсь, оттого что говорю с ним, как с ребенком.
   – Мы не опаздываем? – спрашивает он. Так тихо, что я стараюсь понизить голос, чтобы не сделать ему больно.
   – Нет. – К глазам подступают слезы, и голос звучит резче, чем мне хотелось. – У нас полно времени, папа.
   Я кладу его чемодан на кровать и отворачиваюсь, чтобы не дать этим слезам пролиться. Обыденность, повседневность – вот что помогает нам продолжать жить. Насколько же на самом деле необычна обыденность, которую все мы, здравомыслящие люди, используем, чтобы брести вперед.
   Открыв чемодан, я окончательно теряю самообладание. Но продолжаю говорить, словно нелепая мамаша из пригорода в телешоу шестидесятых, повторяющая, как заведенная, что все просто чудесно и шикарно. Я говорю «о господи» и «черт побери», роясь в чемодане, где царит полный хаос, хотя чему тут удивляться – папа в жизни не собирался сам. Наверное, меня сбивает с толку, что и в семьдесят пять лет, через десять лет после смерти жены, он так этому и не научился. А может, моя отлучка на несколько часов выбила его из колеи. Мой большой и крепкий как скала отец не может справиться с таким простым делом. Вместо этого он сидит на краешке кровати и вертит кепку в узловатых руках, старческие пятна на коже напоминают шкуру жирафа, пальцы трясутся, будто он играет на невидимой клавиатуре, вызывая у меня в голове вибрато.
   Видно, что вещи пытались сложить, но из этого ничего не вышло, и они валяются в беспорядке, скомканные, словно их собирал ребенок. Я нахожу свой ботинок, он завернут в полотенце из ванной. Молча достаю и надеваю его, как ни в чем не бывало.
   Полотенце отправляется на свое место. Я складываю все сначала. Папино грязное белье, носки, пижаму, майки, туалетные принадлежности. Отворачиваюсь, чтобы достать его одежду из шкафа, и глубоко вздыхаю:
   – У нас полно времени, папа, – повторяю я. Хотя на этот раз успокаиваю саму себя.
   В метро по дороге в аэропорт папа то и дело смотрит на часы и ерзает на сиденье. Каждый раз, когда поезд останавливается, он нетерпеливо толкает переднее сиденье, будто хочет сдвинуть поезд с места.
   – Ты куда-то опаздываешь? – улыбаюсь я.
   – Сегодня же понедельник. – Он смотрит на меня с тревогой. Папа никогда не пропускал встреч в клубе по понедельникам, даже когда я была в больнице. Он продолжает нервничать. – Я просто боюсь опоздать на самолет. Вдруг мы здесь застрянем.
   – Думаю, мы успеем. – Я силюсь спрятать улыбку. – И потом, ты же знаешь, что этот рейс не единственный.
   – Хорошо. – Он успокаивается и даже немного конфузится. – Может, я успею. Ох, они мне просто не поверят, – радостно говорит он. – Донал лопнет от зависти, когда в кои-то веки все будут слушать меня, а не его.
   Он откидывается на спинку и смотрит на проносящуюся мимо окна черноту подземки. Всматривается в нее, не различая собственного отражения, зато он видит там что-то другое, происходившее много лет назад. Пока он пребывает в другом мире или в том же мире, но в другое время, я достаю мобильник и продумываю свой следующий шаг.
   – Фрэнки, это я. Джастин Хичкок собирается завтра в Дублин первым утренним рейсом, и мне срочно нужно узнать, что он там делает.
   – Как мне это выяснить, доктор Конвей?
   – Я думала, у тебя есть свои способы.
   – Ты права, есть. Но я думала, что экстрасенс у нас ты.
   – Никакой я не экстрасенс и понятия не имею о том, какие у него планы.
   –
   Твои способности угасают?
   – У меня их никогда не было.
   – Не важно. Дай мне час, я тебе перезвоню.
   Через два часа, как раз когда мы с папой стоим в очереди на посадку, звонит Фрэнки.
   – Завтра в десять тридцать утра его ждут в Национальной галерее. Он там делает доклад о картине «Женщина, читающая письмо». Звучит заманчиво.
   – Так и есть, по-моему, это одна из лучших работ Терборха.
   Тишина.
   – А, так это был сарказм? – понимаю я. – Ну ладно, лучше скажи, твой дядя Томас все еще руководит той компанией? – Я злорадно улыбаюсь, и папа смотрит на меня с любопытством.
   – Что ты задумала? – спрашивает он подозрительно, едва я отключаюсь.
   – Хочу немного развлечься.
   – А разве тебе не пора на работу? Прошло уже несколько недель. Сегодня, когда ты пропала, Конор звонил тебе на мобильник, я забыл передать. Он в Японии, но я его очень хорошо слышал, – говорит папа, впечатленный то ли Конором, то ли телефонной связью – не знаю, чем именно. – Хотел узнать, почему в саду перед вашим домом до сих пор нет таблички «Продается». Сказал, что тебе следовало об этом позаботиться.
   Он так обеспокоен, злюсь я, как будто я нарушила старинный обычай и без таблички «Продается» дом взлетит на воздух.
   – Я не забыла. – Звонок Конора меня взбудоражил. – Я сама занимаюсь продажей. Завтра придут первые потенциальные покупатели.
   Кажется, я его не убедила, и неудивительно, потому что я бесстыдно лгу, но мне стоит только просмотреть записи и позвонить клиентам, которые ищут подобную недвижимость. Я готова назвать несколько человек.
   – А твоя компания в курсе? – Он подозрительно прищуривается.
   – Да. – Я натянуто улыбаюсь. – Они сделают фотографии и установят табличку всего за пару часов.
   Он закатывает глаза.
   Мы отворачиваемся друг от друга и медленно продвигаемся в очереди на посадку. Пытаясь заглушить стыд за свою ложь, я отправляю эсэмэски кое-кому из клиентов, с которыми встречалась до больницы, чтобы узнать, не захотят ли они посмотреть дом. Затем прошу своего верного фотографа сделать снимки. Когда мы занимаем свои места в самолете, я уже договорилась о фотографиях и установке таблички «Продается» на вторую половину дня и условилась с возможными покупателями. Супружеская пара, оба преподают в местной школе, посмотрят дом завтра во время обеденного перерыва. В конце сообщения неизбежное: «Слышала, что произошло. Мне очень жаль. Думаю о тебе. До завтра, целую, Линда».
   Я сразу же удаляю сообщение. Папа смотрит, как я быстро жму на кнопки.
   – Ты пишешь книгу?
   Я пропускаю его вопрос мимо ушей.
   – Ты заработаешь артрит большого пальца, а это, доложу я тебе, жуткая гадость.
   Я нажимаю «Отправить» и выключаю телефон.
   – Так ты не врала насчет дома? – спрашивает он.
   – Нет, – на этот раз уверенно отвечаю я.
   – Но мне-то откуда было знать? Я не нашелся, что ему сказать.
   Один-ноль в мою пользу.
   – Все в порядке, папа, тебе не стоит так переживать.
   – Но я переживаю.
   Один-один.
   – Не переживал бы, если бы не подошел к моему телефону. Два-один.
   – Ты пропадала все утро – разве я мог не подойти? Два-два.
   – Знаешь, он за тебя беспокоился. Говорил, что тебе нужно обратиться к кому-нибудь. К специалисту.
   Только этого не хватало.
   – Так и сказал? – Я крепко сжимаю руки, чтобы не позвонить ему прямо сейчас и не высказать все, что я о нем думаю. Перечислить все его ненавистные привычки, которые всегда меня бесили. Как он прямо в постели стриг ногти на ногах, по утрам сморкался так, что весь дом ходил ходуном, как никогда не давал людям договорить, на каждой вечеринке показывал один и тот же идиотский фокус с монеткой, над которым я всегда смеялась через силу, начиная с первого раза, как отказывался сесть и серьезно поговорить о наших проблемах, постоянно уходил во время ссор … Папин голос отрывает меня от сладких грез о расправе над Конором.
   – Он сказал, что ты звонила ему посреди ночи и тараторила на латыни.
   – Правда? – Во мне поднимается волна гнева. – И что ты ответил?
   Он смотрит в иллюминатор, пока самолет набирает скорость на взлетной полосе.
   – Я сказал ему, что еще из тебя вышел отличный викинг, бегло говорящий по-итальянски. Я вижу, как дрожат его щеки, запрокидываю голову и смеюсь. Счет равный. Неожиданно он хватает меня за руку:
   – Спасибо за все, дорогая, я отлично провел время. – Он сжимает мне руку и снова поворачивается к иллюминатору, глядя, как мимо проносятся зеленые поля, окружающие взлетную полосу.
   Он так и не отпускает мою руку, я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация