А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долгий путь на Бимини" (страница 1)

   Карина Шаинян
   Долгий путь на Бимини

   Тому, без кого этого романа не случилось бы, – с любовью и благодарностью

   Пролог

   Мышь тревожно мечется по маленькой клетке, стоящей в углу лаборатории. Из-за решетки ей видны полки, сколоченные из толстых досок; светильники бросают маслянистые отблески на реторты, ступки, стальные ящики с тонким и страшным инструментом. Шкафы полны флаконами с загадочными жидкостями и картонками с порошками. Стены, сложенные из грубого надежного камня, теряются в полумраке. Через зарешеченное окно полуподвала виден кусочек мощенного булыжником двора, освещенного факелами, и подножие крепкой стены. Над ужасающе белым, без единого пятнышка, мраморным столом жадно нависает огромная лампа.
   Посреди лаборатории стоит Страшный Человек. От него едко пахнет химикалиями, сталью, кровью. Мышь дрожит, нервно подергивая носом. Она знает, что когда-нибудь Страшный Человек откроет клетку, ухватит ее поперек туловища и потащит на белоснежный стол, под беспощадный свет. Однажды он уже сделал это, – и рано или поздно боль и ужас, пережитые мышью, повторятся. Но сейчас Страшный Человек занят. В его руках – большая банка, наполненная слабо фосфорицирующей жидкостью. Жесткие темные пальцы обхватывают стекло почти нежно. Глаза у Страшного Человека покраснели и слезятся от усталости. На заросшем щетиной твердом лице – напряжение и надежда.
   В банке вяло шевелит плавниками большая толстая рыба. Ее белесая кожа, лишенная чешуи и никогда не знавшая солнечного света, лоснится; безглазая губастая морда полна тупого отвращения. Иногда рыба заваливается на бок, и тогда становится виден длинный багровый шов на раздутом брюхе.
   – Где? – вопрос Страшного Человека звучит, как удар хлыста.
   Рыба вздрагивает и медленно поворачивается вокруг оси. Описав три четверти круга, она останавливается и замирает, едва поводя жабрами.
   Лицо Страшного Человека раскалывает хищная улыбка. Он крутит банку – и рыба послушно вращается, снова указывая прежнее направление.
   От этого занятия Страшного Человека отвлекает резкий звон тюремного колокола. Человек вскидывает глаза к двери, прислушивается, склонив голову набок. Досадливо дергает плечом и возвращается к банке.
   – Где?
   Торопливые шаги в коридоре, стук. Страшный Человек кривит рот, не отрывая взгляда от рыбы.
   – Доктор Анхельо! Доктор!
   В дверь барабанят кулаками. Страшный Человек, чертыхнувшись, ставит банку на стол, – с крышки с глухим стуком падает какой-то увесистый предмет, но человек не обращает на это внимания.
   – Что такое? – раздраженно спрашивает он, распахивая дверь.
   – Побег!
   – Я тюремный врач, а не охранник, – ядовито отвечает Страшный Человек. Пришедший, низенький толстяк в шинели, из-под которой торчат голые ноги, шепчет, опасливо поглядывая через плечо. Страшный Человек секунду пристально смотрит на толстяка; потом они вместе выходят из лаборатории. Какое-то время еще слышен резкий голос – доктор спрашивает что-то; ему отвечают виноватым фальцетом. Потом голоса затихают.
   Вскоре дверь приоткрывается, и мышь чувствует на себе внимательный взгляд. В комнату просовывается тонкопалая, с черной каймой под обкусанными ногтями, рука, хватает банку с рыбой и исчезает. Слышен удаляющийся топот бегущих ног.
   За оконной решеткой мечутся по булыжнику огненные пятна.
   Три минуты спустя кто-то бросает факел в подвал, где хранится порох, и здание тюрьмы взлетает на воздух.

   ЧАСТЬ 1

   Глава 1

   Солнце пробивалось сквозь частый переплет окна – большая часть стекол в нем была белая, и лишь одна ячейка светилась чистым оранжевым цветом. На широком подоконнике в террариуме, щедро украшенном корягами и тропической зеленью, застыла древесная игуана, яркая и причудливая, как китайская игрушка. Иногда с мокрой листвы на ящерицу стекали теплые капли, и тогда она обиженно моргала; ее широкий рот был растянут в надменной улыбке отлученной от трона королевы. Солнечные лучи, полные золотой пыли, падали на книжные шкафы из темного дерева, скользили по столу, заваленному гроссбухами, лупами и истрепанными рукописями. В запертых сундуках таились мхи и травы, слишком сильнодействующие, чтобы оставлять их без присмотра внизу, в лавке. На спинку тяжелого кресла небрежно набросили белый халат.
   Клаус Нуссер, фармацевт, оптик и исследователь, стоял посреди кабинета, глубоко засунув руки в карманы твидового пиджака, и мрачно рассматривал лежащую на столе монету. Аптекарь сосредоточенно хмурил красное лицо, шевелил пышными седыми усами, посвистывал, и, наконец, решительно сгреб монету в кулак. Завел глаза, шевеля губами, набрал в грудь побольше воздуха.
   – Всегда ли… – начал он завывающим голосом, но тут дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула темноволосая девушка с упрямой гримаской на живом скуластом лице.
   – Пап, я собираюсь…
   – Подожди, Элли, не мешай, – сердито отмахнулся Клаус, и девушка с притворным смирением закатила глаза. – Всегда ли яблоко, оторвавшись от ветки, падает на землю? – торжественно проговорил аптекарь, глядя в пространство. – Орел – да, решка – нет.
   Клаус зажмурился и бросил монету. Медный кружок прокатился по столу, завертелся волчком и с дробным бряканьем улегся на дощатом полу. Фармацевт грузно присел, хрустнув коленями, поправил очки и тяжело вздохнул. Решка. Он встал и тоскливо уставился в опустевший кошелек.
   – Опять? – с нежной насмешкой спросила девушка.
   – Представляешь, все монеты бракованные! – Клаус возмущенно махнул рукой на кучку мелочи, лежащую на столе.
   – Яблоко не всегда падает на землю, – улыбнулась Элли. – Оно может застрять в ветках или упасть на крышу дома.
   Клаус склонил голову набок, насвистел пару тактов из «Болеро» и расплылся в улыбке.
   – И правда! Я бы без тебя пропал, – он умиленно взглянул на дочь и уставился в стену, вытянув губы трубочкой.
   – Ты же все равно веришь всему, что говорят монеты, – пожала плечами Элли.
   – Не просто монеты, а калиброванные! – возмутился Клаус. – Я не собираюсь доверять первому попавшемуся медяку. Монета может рассказать обо всем, – Клаус наставительно поднял палец. – Главное – уметь ее выбрать… и задавать правильные вопросы, конечно, – он сжал монету в кулаке и снова задумался.
   – Спроси, всегда ли яблоки падают вниз, – посоветовала Элли.
   – Отлично, отлично! – пробормотал Клаус. – Именно это я и собирался сделать.
   Монета глухо звякнула об стол. Орел.
   – Вот видишь, – ободрила его Элли, – все в порядке.
   – Погоди… нужно еще провести контрольное испытание. Всегда ли ты говоришь правду? – строго обратился Клаус к монете.
   Орел.
   – Вот теперь можно браться за дело, – Клаус потер лоб и выжидающе взглянул на Элли. Девушка перестала улыбаться и слегка прикусила губу; ее лицо снова стало упрямым.
   – Говори быстрее! – подогнал Клаус, слегка раздражаясь. – Видишь же, я занят!
   – Мы с Гербертом собираемся сходить в кино, – Элли смотрела на отца с вызовом.
   – Мы с Гербертом! – желчно повторил Клаус.
   – Я просто зашла предупредить, – с хмурой решительностью объяснила Элли.
   – У тебя куча дел, а ты идешь в кино с каким-то…
   – Ты же знаешь, что дел у меня сегодня никаких. Аптека закрыта. Если кому-то срочно понадобится лекарство – ты и сам справишься…
   Начинающий багроветь Клаус набрал в легкие воздуха.
   – Твоя мама тоже… – зарокотал он, но Элли предупреждающе вскинула руку.
   – Я – не моя мама. И я все равно пойду. Что бы ты ни говорил.
   Вскинув голову и выпячивая челюсть, она вышла из кабинета.
   Клаус покачал головой. С утра его мучило беспокойство, зудящее под ложечкой предчувствие необычных и важных событий. Вряд ли добрых: неожиданности редко бывают приятными. И вот пожалуйста: дочь отправляется в кино с молодым человеком. Ничего особенного, в конце концов, ей уже девятнадцать… ох, нет! двадцать лет. Но лучше бы она сидела дома: мало ли что может случиться на улице, особенно с такой девушкой, как Элли.
   Это все индейская кровь, в который раз подумал Клаус. Будапештская родня еще год после свадьбы заваливала его возмущенными письмами, грозя всякими ужасами. Что же, в каком-то смысле они оказались правы. Его жена пропала без вести через три года после переезда в Клоксвилль и рождения Элли: просто вышла однажды из дома прогуляться – и не вернулась. А дочка… Нет, с дочкой все в порядке: симпатичная, умная девочка с приветливым характером, разве что слишком упрямая. Да, с его принцессой все в порядке. Но Клаусу все время казалось, что Элли уходит от него. Уходит все дальше, сама не зная куда, и однажды просто бесследно растает в воздухе, как когда-то – ее мать. Аптекарь никогда не понимал, что творится в голове его дочери. Одно Клаус знал точно: исчезновения Элли он не переживет и сделает все, чтобы она осталась рядом. Да, пойдет на все, – Клаус стукнул кулаком по столу так, что задребезжала горсть мелочи, и покосился на краешек обгорелой рукописи, торчащей из-под конторской книги.
   Неожиданно лицо Клауса исказила болезненная гримаса, и аптекарь схватился за сердце. А вдруг Герберт сделает Элли предложение, и она согласится? Ведь все к тому идет… Тогда Клаус вообще не сможет присматривать за дочкой, и кончится тем, что Элли исчезнет до того, как он успеет расшифровать записи.
   Аптекарь украдкой взглянул на игуану и высунулся на лестницу.
   – Элли! – крикнул он.
   – Ммм? – Элли выглянула из своей комнаты, зажимая в губах ярко-зеленую резинку и собирая короткие волосы в пучок.
   – Пообещай, что вернешься не позже девяти. И пусть Герберт проводит тебя до самой двери.
   Элли рассмеялась и принялась обвязывать хвост.
   – Ну папа, он и так всегда…
   – Элли Бриджит Нуссер! – возмущенно отчеканил Клаус.
   – Ну хорошо, хорошо, обещаю…
   Слегка успокоенный, Клаус вернулся к монетам. Первым делом нужно было понять, не относится ли его предчувствие к Элли. По ответам монеты выходило – сегодня с ней не случится ничего плохого. Тревога за дочь на время утихла, но чувство надвигающейся беды не оставляло аптекаря. Что-то близилось, огромное и пугающее, и Клаус не мог этого остановить, но мог попытаться узнать и подготовиться. Он тряс усами, сердито забирал в кулак нос, дудел обрывки из оперных арий и спрашивал, спрашивал, спрашивал. Калиброванная монета глухо звенела по столешнице. Игуана сползла с коряги и укрылась за влажным кустиком бегонии. Солнце опустилось за кленовые кроны, и свет в окне из золотого стал зеленым.
   В конце концов Клаус так умаялся, что уже не мог отличить орла от решки. С помощью длинной цепочки вопросов он выяснил, что события начнутся ранним вечером на вокзале. Кто-то прибудет в город? Да, сказала монета, и Клаус сердито хмыкнул. Поездом? Снова выпал орел. Клаус покачал головой. Клоксвилль не был важной станцией: пассажирские поезда останавливались в нем лишь дважды в день, утром и поздним вечером; но монета явно не имела в виду ни один из них. Аптекарь разочарованно бросил монету в общую кучу: опять сбилась настройка, и, похоже, давно. Только зря терял время.
   Клаус сгреб деньги обратно в кошелек и уселся в кресло. Попытался читать – «Анатомия рептилий», книга старая, но полная надежных и ценных сведений, – но поймал себя на том, что думает о поездах. С шелестом перевернулась страница, но Клаус не заметил этого. Он думал об элегантных скорых с шелковыми занавесками на окнах; о громыхающих товарняках, груженых лесом, в клубах медной пыли; о шумных и медленных пассажирских, набитых едущими на побережье семействами; о длинных связках остро пахнущих цистерн. Кто и что кроется в железных недрах проходящих сквозь город составов? Что они несут? Никто не знает. Железнодорожник машет флажком, мигают огни семафоров, и поезд мчится дальше, насмешливо покачиваясь на стыках рельс…
   Клаус поймал себя на том, что прислушивается. Железная дорога прорезала окраину Клоксвилля и уходила дальше на юг, к побережью, в крупные портовые города. Когда ветер дул с запада, в кабинете над аптекой был слышен редкий шум проходящих поездов, но сегодня было тихо. Так тихо, что Клаус слышал, как гулко толкается в уши кровь. Может, все же сходить на станцию? Вдруг расписание изменилось, или пустили новый пассажирский поезд? Стоит проверить: все равно в голове такая каша, что невозможно ни на чем сосредоточиться. А на вокзале, может быть, удастся что-нибудь разузнать…
   Клаус сердито перевернул страницу. Просто разыгралось воображение. Так аптекарь сказал бы любому покупателю, пожалуйся тот на что-нибудь подобное, – и всучил бы флакончик валерьянки.


– Карлик вертит компас ловко,
Вот пиратская сноровка…

   Детский голос звонко разносился по тихой улочке, засаженной конским каштаном. Сланцевая брусчатка тротуара была усыпана колючими оболочками и лоснящимися красноватыми плодами. Элли то и дело поддевала их носком туфли, каждый раз вызывая улыбку Герберта.

– Стрелка тычет, сделав круг,
В полный золотом сундук!

   Рыжий мальчишка, похожий на лисенка, подошел к дереву, уткнулся лицом в шершавую кору и начал громко считать. Остальные дети бросились врассыпную, едва не сбив Герберта и Элли с ног.
   – Тише, тише, – пробормотал Герберт, придержав чуть не споткнувшуюся на бегу девочку. Нагнал Элли и вновь взял ее под руку.
   – Странная считалка, правда? – задумчиво улыбнулась Элли. – Никогда ее не понимала.
   – Я тоже, – подхватил Герберт. – А помнишь, была еще… как же там… «Черный-черный галеон в темноте по воле волн»… Надо же, забыл, – развел он руками.
   – «В подземельной тишине заплывет в окно к тебе», – подхватила Элли и передернула лопатками. – Жутковато, правда?
   Она опустила голову, погрузившись в свои мысли. Черный-черный галеон… Пиратское судно с парусами цвета подземной тьмы. Элли почти видела, как корабль скользит в темной тишине, лишь изредка нарушаемой ударами падающих с потолка капель. Странное место…
   – Вернитесь, принцесса! – шутливо позвал Герберт.
   – Угу, – отозвалась Элли, не поднимая головы, и вскрикнула: пальцы Герберта больно впились в ее плечо.
   Они стояли на краю люка со сдвинутой крышкой. Несколько секунд Элли отвлеченно разглядывала тяжелый чугунный диск: на крышке был отчеканен кораблик, подплывающий к острову с торчащими на нем стилизованными пальмами. От острова расходились лучи, и на первый взгляд казалось, что судно вплывает в мохнатое, изорванное протуберанцами солнце. Потом Элли охнула и задрожала, сообразив наконец: еще шаг – и она угодила бы прямо в провал. Герберт вовремя остановил ее, не дав переломать ноги. А может, случилось бы что-нибудь и похуже, подумала Элли. Черный галеон… По спине побежал холодок, темная дыра люка, казалось, стала шире, подбираясь к самым ногам. Элли в страхе отступила, сжав руку Герберта.
   – Как ты думаешь, стоит сдвинуть крышку на место? – озабоченно нахмурился Герберт. – Какой-нибудь ребенок может упасть… но вдруг там кто-то есть?
   Его прервал испуганный возглас. Расплескивая кофе из картонного стаканчика и виновато жестикулируя, к ним грузной рысцой бежал рабочий в синем комбинезоне.
   – Мне бы тоже сейчас чашечка не помешала, – слабым голосом сказала, Элли, глядя, как рабочий вытирает облитые руки большим измятым платком.
   Они расположились на веранде кафе, вымощенной широкими каменными плитами. Еще не стемнело, но на столе уже горел сливочный шар небольшой лампы; кофейный пар в ее лучах выглядел таким густым, что, казалось, его можно потрогать руками. Хрупкие долгоножки с прозрачными крылышками бились о матовое стекло и падали на клетчатую скатерть; с потолочной балки на них жадно глазел прозрачный геккон.
   С веранды был виден почти весь Клоксвилль: черепичные крыши, окруженные вязами и тополями, стеклянные коробки делового центра, вновь черепичные крыши, кирпичные стены фабрики и горб Порохового Холма, изуродованный развалинами тюрьмы. Торчащие над зеленью обломки толстой стены походили на почерневшие от старости зубы. Элли вздохнула. В отличие от многих горожан, она не считала мрачные остатки крепости украшением Клоксвилля. Всего лишь пару лет назад отец чуть ли не ежедневно исследовал наполовину засыпанные подвалы. Городские легенды рассказывали, что последний тюремный врач был удивительным ученым, намного опередившим свое время, чуть ли не волшебником, – недобрым волшебником. Говорили, что тюрьму взорвал именно он, стремясь скрыть жуткие последствия очередного эксперимента, настолько чудовищного, что зловещий доктор сам ужаснулся его результатам и бежал во Флориду. Однако Клаус Нуссер думал иначе: он считал взрыв несчастным случаем и не терял надежды найти остатки лаборатории доктора Анхельо, а если повезет – то и его записи. В конце концов он забросил поиски. Однажды аптекарь вернулся домой грязный, ободранный и с таким перепуганным видом, будто повстречал привидение. На расспросы встревоженной дочери он неохотно рассказал, что часть перекрытий обвалилась, и ему едва удалось спастись. С тех пор Клаус ни разу не поднимался на Пороховой Холм, и любые разговоры о тюрьме и докторе Анхельо вызывали у него приступы брюзгливой раздражительности.
   Приглушенный деревьями вскрик подходящего поезда вывел Элли из задумчивости.
   – Не по расписанию, – заметил Герберт, – неужели утренний так опоздал?
   Элли пожала плечами. Гудок взволновал ее, напугал и одновременно пробудил нервную, лихорадочную радость. Герберт еще говорил, но его слова казались неважными и ненужными. Элли застыла, глядя в пространство, будто пытаясь проникнуть взглядом за густую полосу тополей.
   – Принцесса… – окликнул Герберт.
   – Принцесса чего? – вдруг сердито вскинулась Элли. Это прозвище, которое Герберт с удовольствием подхватил от ее отца, почему-то всегда злило и тревожило ее, и сейчас раздражение стало невыносимым. – Аптеки? Аптечная инфанта! – воскликнула она со злым смехом. – Властительница порошков, повелительница клистирных трубок!
   Герберт обиженно уткнулся в свою чашку, и Элли осеклась. Примиряющее прикоснулась к руке. Герберт вымученно улыбнулся и снова уставился в кофе.
   – Я обещала папе вернуться пораньше, – прервала наконец Элли неловкое молчание. Герберт послушно замахал рукой официантке.

   Приехав на вокзал, Клаус прошелся по прохладному залу, внимательно изучил расписание и, не обнаружив изменений, подошел к кассе. Никаких поездов в ближайшие часы не ожидается, ответила барышня за окошком из зеленоватого стекла и снова уткнулась в книжку. Недоумевая, Клаус вышел на перрон.
   Новый вокзал был построен всего несколько лет назад: белое здание классических пропорций, чистое и скромное – слишком скромное, на взгляд Клауса. Водонапорная башня из темного кирпича смотрелась рядом с ним обломком гигантского гнилого дерева – старым и бесполезным, но сохранившим ускользающую печальную красоту, особенно заметную на фоне полиловевшего предвечернего неба. Клаус прогуливался, любуясь башней, пока его не остановил невесть откуда взявшийся древний старик в железнодорожной форме, с лицом, похожим на сушеную вишню. Несмотря на сильную хромоту, он приблизился к аптекарю с пугающей живостью марионетки.
   – Встречаю тетушку, да вот поезд что-то запаздывает, – нахально заявил Клаус и озабоченно взглянул на часы.
   – Ваша тетушка на этом поезде никак не может приехать, – продребезжал старик, и у Клауса екнуло сердце: значит, все-таки есть какой-то поезд, по недоразумению не известный кассирше и не упомянутый в расписании. – Шли бы вы отсюда, молодой человек! – сварливо продолжал хромой. – Не самое подходящее место для прогулок выбрали, а?
   – Тетушка…– снова начал было Клаус, но старик перебил:
   – Это особенный поезд, понимаете? – аптекарь пожал плечами. – Идите, идите, – старик толкнул его сухой костистой ладонью, обдав запахом табака, и Клаус попятился.
   В дверях вокзала он оглянулся и увидел, как обходчик с обезьяньей ловкостью спускается на рельсы. Вот за краем перрона исчез ежик седых волос; раздался надсадный кашель – по звуку Клаус определил, что старик уходит. Покосившись на кассу – барышня не поднимала глаз, – Клаус на цыпочках выбрался обратно на перрон. К стене вокзала примыкала узкая полоска травы, пестревшей одичавшими фиалками и вьюнком. Клаус, пригибаясь, перешагнул через заборчик. Еще раз огляделся – никто не видит – и уселся прямо на землю, согнувшись в три погибели, чтобы спрятаться за низенькой оградой. Отгазона пахло мокрой зеленью и креозотом. Сидеть было холодно и сыро, но Клаус твердо решил: чего бы он ни ждал – дождется, и даже возможная простуда его не остановит.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация