А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Созвездие Стрельца, или Слишком много женщин" (страница 1)

   Диана Кирсанова
   Созвездие Стрельца, или Слишком много женщин

   – Милый, – сказала она, просовывая руку мне под шею, что должно было означать нежное объятие, и глядя мимо меня нарочно мечтательным взглядом «с поволокой», который так распространен среди актрис и торговых работников. – Милый, поздравь меня: я решилась.
   Приподнявшись настолько, насколько позволяла мне эта хватка, я вынул из-под себя скомканную простыню и укрыл ее белевшие в темноте плечи: в комнате было прохладно, потому что я терпеть не могу закрытых форточек. А кроме того, согреваться лучше всего не одеялом, а теплом тела того, кто лежит рядом с тобой, считал я. Конечно, до тех пор, пока этот другой не начинает выяснять отношения.
   Но Марина не собиралась ничего выяснять. Она провела по моим губам пальчиками – «брум-брум!», потерлась своим носом о мой и, лениво потянувшись, словно кошка, укусила меня за мочку уха.
   – Решилась на что? – спросил я, отводя рукой ее волосы, которые лезли мне в рот и глаза. – Купить ту самую брошь с аметистом, о которой ты твердишь мне всю неделю?
   – Мур-мур-мур… – промурлыкала она, прижимаясь щекой к моей груди. Маленькие пальчики начали прогулку по дорожке от подвздошья до пупка и обратно – я невольно хихикнул, потому что стало щекотно. – Нет, какой же ты дурачок… Я решилась выйти за тебя замуж!
   Я похолодел. «Здравствуйте, приехали!» – шевельнулась в мозгу неприятная, как вкус холодной яичницы, мысль. Следом за ней возникла вторая: «Ни за что! Стоп, так, может, она беременна?!» И следом за первыми двумя, как бы споткнувшись о них, пришла третья мысль: «Зря перепугался. Она же замужем. Просто разыгралась, шутит… шутница, тоже мне, прямо-таки шоу Бенни Хила».
   Марина тем временем приподнялась на кровати, положила ладонь на мою голую грудь и, убедившись, что сердце мое стало биться не ровно, а, так сказать, взволнованными (хотя на самом деле трусливыми) толчками, удовлетворенно кивнула.
   Она откинула простыню и встала на ковер точно в центре светового пятна, свет фонаря лился сквозь приоткрытую форточку и при определенном напряге воображения мог бы сойти за лунный. Вся облитая этим электрическим лучом, Марина приподнялась на цыпочки, собрав над головой волосы, и принялась медленно кружиться вокруг своей оси, перебирая босыми ногами, будто следуя ритму одной ей известной сложной мелодии.
   Конечно, она делала это намеренно, с чисто женским тщеславием, давая мне полюбоваться своей роскошной, чуть полноватой фигурой с тонкой талией, пышными бедрами, упругими грудями и темными впадинами подмышек, источавшими еле слышный аромат пряного пота – итога только что закончившейся любовной игры.
   – Я долго думала и наконец поняла, что мы созданы друг для друга, – не прекращая движения, проговорила она певуче. – Я поняла это во время долгих бессонных ночей. – (Это был штамп, от которого я невольно поморщился). – Ради тебя я расстанусь с мужем… Это большая жертва, но я брошу его ради тебя. Только ты должен обещать мне, милый, что набьешь ему морду и спустишь с лестницы, когда он придет выяснять отношения… Я так хочу. Ты должен сделать это еще до того, как начнется наш медовый месяц.
   И она чуть притопнула ножкой, не выбившись, однако, из ритма импровизированного танца.
   Когда тебя кто-то пытается взять на короткий поводок, самое глупое, что можно сделать, – оставаться при этом голым. Голый человек – беззащитный человек, а голый мужчина красив только на репродукциях картин Эрмитажа. Поэтому я встал, завернувшись в простыню на манер римского патриция, а потом включил свет, нашел в ногах кровати свои джинсы и свитер, после надел их и закурил. То, что я закурил, свидетельствовало о крайней степени моего душевного волнения. За сигарету я хватался не чаще одного – максимум двух раз в год.
   Марина продолжала кружиться на том же месте, луча уже не было видно. Я прекрасно видел, что она исподтишка наблюдает за мной круглыми блестящими глазами, и догадывался: она поздравляет себя с тем, что смогла привести меня в столь явное волнение.
   Также я понимал: разработанный ею сценарий предполагал примерно следующее: я должен вскочить, схватить ее, закружить по комнате, затормошить-зацеловать, а после бросить обратно на кровать, целуя руки и ноги, потом выдать сумасшедший секс, а затем принести из холодильника шампанское. Ну еще бы! Перспектива стать мужем такой девушки, как она, по ее мнению, должна спо-двигнуть меня еще и не на такие подвиги.
   – Стас… милый… ты меня лучше покружи… – промурлыкала Марина, и с точно рассчитанной обольстительной грацией протянула ко мне обе руки.
   Я взял ее за руки, но кружить не стал, а подвел к стулу и заставил сесть. Марина посмотрела на меня с изумлением: впрочем, взгляд ее немного смягчился, когда она увидела, что я подаю ей белье и одежду. Тело моей подруги, и в самом деле весьма соблазнительное, начинало покрываться гусиной кожей, потому что вместе со светом уличного фонаря из открытой форточки в комнату поступал и холодный воздух. Прихваченные первым морозцем ноябрьские ночи – не лучшее время для танцев перед открытым окном.
   – Мы уже уходим? – кокетливо спросила она, натягивая трусики.
   – Да, я отвезу тебя.
   Ее серебристый смех, наверное, тоже был отрепетирован специально для этого случая.
   – Мы едем в ресторан? Не рано ли? Ведь я еще не развелась, а ты уже закатываешь свадебный ужин!
   – Боюсь, ужин будет прощальный, дорогая.
   – Что?!
   Поскольку мой тон и мои слова вступали в резкий диссонанс с той картиной, которую Марина уже успела нарисовать в своем воображении, она наконец почувствовала себя неуютно. Глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых уже подрагивали первые слезы – предвестницы грядущей грозы с молниями и камнепадом, – она невольно прикрыла руками грудь и стала похожа на девочку-подростка, впервые раздевшуюся перед мужчиной.
   – Стасик, а… А в чем дело-то? – у нее задрожал подбородок.
   – Дело в том, что… Кхм…
   Я прекрасно знал: уверенная в себе и обеими ногами крепко стоящая на земле Марина не умрет и не побежит к пруду топиться, если узнает, что в списке моих планов на ближайшие пятьдесят лет начисто отсутствует пункт «женитьба на Марине». Но все-таки надо быть очень жестоким человеком, чтобы сказать: мол, вот тебе, дорогая, бог, а вот порог, девушке, с которой ты провел не один десяток прекрасных ночей. А я отнюдь не жестокий. Но и оттягивать объяснение тоже не в моем характере. А потому…
   – Дело в том, что ты, как мне кажется, торопишь события, – осторожно начал я и, желая выиграть время и дать ей возможность успокоиться, прикурил две сигареты и протянул ей одну. – Зачем тебе разводиться с мужем? Он кто? Известный депутат, в телевизоре то и дело мелькает, по всей стране разъезжает, телеграммы на правительственных бланках пишет, денег много сам зарабатывает и тебе дает – не жадный. Мда. Вот. А я кто? Жалкий журналист в потертых джинсах, пишущий убогие статейки в бульварные журнальчики. Какая нормальная баба променяет на меня курицу… то есть петуха, несущего золотые яйца… То есть не петуха, конечно, а…
   Марина, тело и поза которой выражали сильнейшее напряжение, вздохнула посвободней. «Не то! Таких, как она, надо подрезать сразу, еще на взлете!» И правда, Марина снова протянула ко мне руки и заговорила прежним певучим тоном:
   – Милый, какая ерунда! Я сделаю из тебя человека всего за каких-нибудь два-три месяца – конечно, если мой Стасик даст мне честное слово, что будет меня во всем слушаться. Не забывай: я продюсер! И очень хороший продюсер. Тебе давно пора бросить эти свои паршивые журнальчики – в наше время сливки снимают только с телевидения! Я знакома кое с кем. Мы пропишем тебя в телевизоре в качестве… ну, это неважно, обозревателя там или эксперта по детскому питанию, главное, ты будешь попадать во все программы – эффект стопроцентный! Мы придумаем тебе имидж, я отведу тебя к лучшему портному Москвы… Через полгода ты станешь так же знаменит, как Позднер или этот, как его, который ведет «Пусть говорят»! Главное – молчать и во всем слушать свою умную, – она поцеловала меня в нос, – красивую, – поцелуй попал куда-то в районе уха, – замечательную, – она чмокнула меня в подбородок, – и всезнающую жену!
   – А муж? – спросил я, снова отодвигая ее от себя на безопасное расстояние.
   – А что муж? А муж объелся груш.
   – И тебе его не жалко?
   – Почему мне его должно быть жалко? Мы давно уже живем вместе только по инерции. Я – сама по себе, он – сам по себе, кровати в разных комнатах, обеды с разными людьми, общий только счет в банке. А теперь уже даже и не общий. С некоторых пор, – она улыбнулась мне улыбкой заговорщицы, – я не так уж от него и завишу.
   – Зато за его широкой спиной ты как за каменной стенной…
   – Это только так кажется. И вообще, эта его «широкая спина» выводит меня из себя. Она настолько широкая, что меня саму из-за нее не видно! Так ведь и жизнь пройдет. А с тобой мы… да нам ничего не стоит года через два получить приз в номинации «самая красивая пара на телевидении»! Веришь?
   – Верю. Но знаешь что, давай остановимся на том, что я поверю тебе на слово…
   Она помолчала. Посмотрела на меня на этот раз щелками глаз – о, как быстро они сузились! Отвернулась, очень по-деловому взяла со стула свои колготки, юбку, блузку, подняла с пола туфли на высоких каблуках. Ни слова не говоря, прошла мимо меня в ванную, громыхнула задвижкой, как будто я мог передумать и ворваться следом.
   А вернувшись оттуда уже при полном параде – в деловом костюме, надетом поверх белоснежной блузки, с аккуратно стянутыми в строгий узел волосами, – быстрым шагом подошла ко мне и отвесила смачную пощечину.
   Рука у Марины, надо вам сказать, далеко не девичья. Я имею в виду удар. Почувствовав во рту солоноватый привкус, я осторожно исследовал языком зубы: по счастью, они оказались целы. Мне всего только повредили десну.
   – Подлец, – спокойно, будто подводя итог научному исследованию, сказала Марина. – А я-то еще такого подлеца за человека считала… Ничего, ты еще пожалеешь!
   – Ты принципиально не хочешь, чтобы мы остались друзьями?
   – Да пошел ты!
   – Жаль. Честное слово, Марин, я не хотел тебя обидеть. Ты мне всегда нравилась.
   – Я сказала: ты еще пожалеешь!
   – Ладно. Давай, я подвезу тебя до дома?
   – Я сказала: иди ты к чертовой бабушке, – раздельно, сквозь зубы проговорила Марина.
   И вышла.
   Я немного постоял в коридоре, прислушиваясь – не екнет ли где-нибудь в сердце, не ущипнет ли за краешек мозга чувство, похожее на сожаление. Но ничего подбного не случилось.
   Возникло другое чувство: ужасно не хотелось ехать отсюда, из гостиницы на краю Москвы, где Марина предпочитала проводить наши встречи, в свою холостяцкую квартиру одному. Я прикурил новую сигарету, взял телефон и медленно пролистал адресную книжку. Люба, Женя, Светлана… Катька. Стоп! А вот именно Катьку, с ее трогательным стриженым затылком и по-мальчишески длинными руками и ногами, я не видел сто лет.
   – Алло!
   – Кать? Привет.
   – Привет. Это ты?
   – Это я. А это ты?
   Помолчали.
   – Ты не звонил мне сто лет.
   – Зато много думал. И все о тебе. Скажи, пожалуйста, о тебе кто-нибудь хоть разу думал целое столетие?
   – Опять шуточки… Почему ты вспомнил обо мне именно сегодня?
   – Устал думать и захотел увидеть тебя воочию.
   – Поздно.
   – Что?
   – Я сказала – поздно. У нас с тобой все поздно. Я теперь другая. Совсем другая. Пока…
   – Как это… Погоди! – закричал я, интуитивно поняв, что она собирается бросить трубку. – Катька!
   – Ну?
   – Что это за «ну»? Куда ты?
   Она помолчала.
   – Хорошо, я скажу, но только для того, чтобы ты знал. И все: запомни, от тебя мне ничего не нужно. Но у меня будет ребенок.
   – У тебя?
   – Да. От тебя.
   Фу ты черт, да они просто сговорились сегодня!
   – Ну? И что ты молчишь?
   – А почему ты молчишь?
   – А надо, чтобы я что-то сказал?
   – Да нет… в общем-то, совсем необязательно.
   – Гмхм… Ну что ж… Тогда спокойной ночи?
   – Будь здоров.
   В ухо полились частые гудки.
   Некоторое время я стоял с трубкой в руках, чувствуя себя полным идиотом. Виноватым я себя не ощущал: у нас с Катькой были не те отношения, чтобы весть о ребенке, которого она зачала от меня, могла вызвать во мне чувство вины или – на выбор – ответственности за содеянное. Я даже не знал, что она перестала предохраняться. Но черт возьми! Раз уж такое случилось, надо же хотя бы обсудить!
   Я снова набрал Катькин номер.
   – Катьк, не бросай трубку. Послушай. Я понимаю: что бы я сейчас ни сказал, все равно буду выглядеть в твоих глазах подлецом и – как это у вас там говорится? – «такой же сволочью, как и все остальные мужики». – Я с шумом пододвинул табуретку и, сам того не желая, присел точно напротив расправленной постели, еще хранившей тепло Марининого тела. – Я действительно считаю, что ни в чем не виноват, тем более сама ты тоже не ставила меня в известность о своих планах! Но я хотел бы, чтобы ты четко представляла себе последствия.
   – Я представляю.
   – Катька, – мой голос невольно потеплел. Закрыв глаза, я мысленно взял в ладони ее лицо – узкое, скуластое, с чуть косящими черными глазами и кожей настолько нежной, что на ней всегда оставался след от любого прикосновения. Ох, Катька-Катька, ну зачем нам все это? – Катьк! Подумай, ты же сама, сама все разрушаешь… Разве нам плохо было вместе? Вдвоем? Мы же были прекрасной парой, мы были лучше всех, самые смелые, умные, красивые… Катя! Ну подумай еще раз, я же люблю тебя, дурочка!
   – Я тоже люблю тебя… И его я тоже люблю…
   – Ты не можешь любить «его»! «Его» еще нет, это только тканевое образование, ничтожное, ничего не соображающее – господи, даже названия для него нет, разве вот только что «зародыш», фу, какое отвратительное слово!.. «Зародыш»! Катька, ну ты же просто упрямишься! Повторяю еще раз: ребенок мне не нужен. А ты нужна. Всего одна операция, каких-то пять минут, она даже не болезненная, знаешь, сейчас медицина очень далеко продвинулась…
   – Ты не любишь громких слов, и я тоже их не люблю, – сказала она, и я физически почувствовал, что меня толкнули в грудь, – нет, не ударили, а просто толкнули, чтобы я отступил с дороги. – Но выбор, который ты предложил мне, совсем невелик. Я беременна. И лишить ребенка можно либо отца, либо жизни. Я не убийца.
   Я помолчал.
   – Ну что ж… Это твой выбор.
   – Да. И я рада, что он сильно отличается от предложенного тобой.
   Распрощались мы очень вежливо.
* * *
   В общем, у меня образовался свободный вечер. Вернее, небольшой кусочек такого вечера, потому что с тех пор, пока мы с Мариной занимались любовью (кстати, в постели она была столь же сильна и самоуверенна, как и в жизни), а потом выясняли отношения, а после я еще узнал много интересного от Катьки, ноябрьский сумрак сгустился настолько, что его уже следовало называть ночью.
   Было прохладно, но все же теплее, чем обычно бывает в конце ноября. Листья с деревьев уже облетели, но погоды стояли сухие и безветренные – так что москвичи имели лишнюю возможность не «пересаживаться» раньше времени из плащей в утепленные пальто и дубленки. Для кого как, а для меня это имело значение: из-под курточек и плащей легче разглядеть ножку, прицокивающую каблучком по асфальту, и – если особенно повезет – коленку, так ладно обтянутую гладким чулком, а также ручку, изящно поигрывающую зонтиком…. Конечно, это не весна, когда разодетые и надушенные девочки, на радостях, что повыскакивали из шуб, трещат крыльями и порхают вокруг тебя, как бабочки в Панамском национальном заповеднике. Нет, весна – совсем другое дело… Но и осенью можно натолкнуться на девчонку, которая на некоторое время станет твоей судьбой…
   Впрочем, размечтался я все равно напрасно. В такую темень нельзя разглядеть не то что ножку-ручку, но и в принципе какую-либо фигуру, особенно если этой фигуре пришла в голову недобрая мысль перебежать дорогу в неположенном месте!
   А случилось именно это. Сосредоточенно глядя перед собой, я повел машину к выезду на шоссе, как вдруг – в темноте это было еле различимо – слева от ветрового стекла мелькнула чья-то невысокая фигура. Коротко ругнувшись, я резко затормозил, машину повело вправо, но тело пешехода уже потеряло равновесие и свалилось прямо под колеса. За секунду до того как нажать на тормоз, я увидел белую руку, на секунду взметнувшуюся перед моими глазами по ту сторону стекла.
   – Твою мать!! – от души ругнулся я и выскочил из машины.
   Столпившиеся у автомобиля люди – человека четыре – передали мне из рук в руки целую и здоровую правонарушительницу. Пухленькая, кругленькая, как пончик, девушка с вымазанным грязью и исцарапанным во время падения лицом, в съехавшем набок берете, в грязном пальто с разорванным рукавом стояла передо мной и неловко улыбалась улыбкой слабоумной.
   – Цела? – Я в одну минуту расстегнул на ней пальто, так же быстро и никого не стесняясь ощупал руки, плечи, колени. – Ты что ж такое творишь, идиотка несчастная?! Если решила с жизнью покончить – тогда тебе к психиатру надо, а не на полосу встречного движения! Цела, я спрашиваю?!
   – Ой, я ничего… Ой, я цела, спасибо… Ой, я нечаянно…
   – Что тут случилось? – Голос, которым это было произнесано, не оставлял сомнения в том, что он принадлежит автоинспектору. Так оно и оказалось: бдительный страж, раздвинув толпу, стоял около нас и уже тянул из нагрудного кармана служебный блокнотик. – Давайте-ка по порядку, граждане. Итак: что случилось? Кто пострадавший? Кто виновный? Где свидетели?
   – Да какие свидетели, какой виновный, – загудели вокруг. – Она, вот эта вот, малахольная какая-то… Стояла-стояла на обочине и вдруг как кинется! Да таких сажать надо! Дура она, товарищ лейтенант.
   – Гм… Сержант! – поправил гаишник. – Дура или не дура, а факт нарушения налицо, и я должен запроко… запротро… тьфу ты!!! Запротоколировать! – с ненавистью выплюнул он. – Ваша фамилия?
   – Любшин.
   – Документы, права на машину.
   – Пожалуйста. Но имейте в виду, товарищ сержант, я ничего не нарушил. Она сама…
   – Действительно, сержант, девка-то сама…. – загомонили вокруг.
   – Разберемся.
   – Я… Можно мне сказать? – внезапно подала голос малахольная. – Стас и в самом деле ни в чем не виноват. Я действительно…
   – Что?
   – Ну, бросилась.
   – Под колеса? К нему?
   – Ну, да.
   Старшина медленно закрыл мой паспорт и воззрился на нарушительницу:
   – Да ты что? Зачем?! Может, ты больная? Может, тебе «ноль-пятую» бригаду вызвать?
   – Зачем «ноль-пятую»? – простучала зубами пышка.
   – Затем, что самоубийц у нас сразу в психушку отвозят! И под капельницы кладут! Зря, между прочим, делают. Лично я бы таких, как ты, которые намеренно под колеса бросаются, брал бы за ноги и головой об мостовую! Вся бы пыль из мозгов вышла!
   Небольшая толпа, все еще не отходившая от моей машины, одобрительно загудела.
   Пышка шмыгнула носом и промолчала.
   Я тоже постепенно пришел в себя.
   – Вы что, знакомы с этой… правонарушительницей? – спросил меня лейтенант.
   – Первый раз вижу.
   – Ну тогда как? Будем составлять протокол?
   – Не надо протокола, – улыбнувшись ему, я достал из кармана корочку редакционного удостоверения. – Как я понимаю, жертва в данном случае – я, а я претензий к девушке не имею. И даже напротив, готов подвезти ее до места назначения. Чтобы другие автомобилисты в эту ночь спали спокойно.
   – Имейте в виду, она вам машину помяла, – хмуро сказал старшина, которому, это было видно, все-таки очень хотелось составить протокол. – Если авто застраховано…
   – Оно застраховано, но стоит ли обращать внимания на такие мелочи, – я еще раз улыбнулся инспектору своей фирменной улыбкой, которая, я знал это, разоружала очень многих.
   – Гм… – Он все еще вертел мой паспорт и очень не хотел его выпускать из рук.
   Я нежно потянул документ на себя, одновременно вкладывая в ладонь старшины вчетверо сложенную сторублевку.
   Он затравленно оглянулся, но из четырех очевидцев около нас осталась стоять только бабка – божий одуванчик в шерстяной вязаной шапочке. Опираясь на клюку, она мелко-мелко трясла седой головой с выбившимися из-под шапки седыми буклями и пожевывала губами, под которыми тоже росло несколько жестких седых волосков. Бабка стояла в самом свете фар, и ее согбенная почти под прямым углом фигура в жуткой хламиде производила… б-рр! – вот какое впечатление она производила.
   Я отвернулся, постаравшись, чтобы ведьма с клюкой не заметила моей брезгливости, и снова переключился на старшину:
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация