А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Брызги шампанского" (страница 19)

   Я вышел на площадку и закрыл за собой дверь, чтобы лейтенант не слышал наших тайн.
   – Я сказала ему, что эту ночь мы провели вместе, понимаешь? – прошептала Жанна.
   – С кем провели? – не понял я.
   – Мы с тобой. Вдвоем. Вместе. В твоем номере. Любовью всю ночь занимались. Он меня допрашивал. Я ему так сказала.
   – Зачем?
   – Ну… Может быть, тебе это понадобится.
   – Ты думаешь, что…
   – Не смотри, что он такой тютя-матютя. Это внешнее. Он цепкий, как пиявка.
   – Да! – ужаснулся я. – Как же быть?
   – Молчи, и все. Ничего не видел, ничего не слышал. Спал с бабой. Баба – вот она. Все подтверждает. И он с носом.
   – И ты все это уже сказала ему?
   – Да. Все как есть.
   – Ну, ладно… Спасибо, конечно. Ты очень меня выручила. Теперь мне с ним будет легче разговаривать. – Я поцеловал ее на ходу в загорелое плечо, подмигнул как можно более благодарно и вернулся в номер. Лейтенант продолжал безуспешную борьбу с ручкой.
   – Твоя? – он кивнул на дверь.
   – Моя.
   – Ничего девочка.
   – Она еще лучше, чем это может показаться на первый взгляд, – начал я отрабатывать Жаннину версию.
   – Представляю, – сказал лейтенант и покраснел, осознав, какое словцо у него выскочило, что именно он себе представил и кому это говорит. – Извиняюсь, конечно. Здесь познакомились?
   – На пляже.
   – Она давно в Коктебеле, – медленно проговорил он, глядя в пространство и думая о чем-то своем. – Месяца два, не меньше. И без мужиков. – Лейтенант со значением посмотрел на меня – оценил ли я важность информации.
   – Надо же, – промямлил я, не зная, что ответить.
   – Ты вот первый.
   – Понравился, наверно, – предположил я.
   – Может быть, – произнес лейтенант голосом, который никак не соответствовал нашему легкому разговору. – Не исключено, что и понравился. Чего в жизни не бывает, – продолжал он бормотать, глядя в пространство зеленоватыми своими, почти немигающими глазами. – Два месяца она здесь.
   – Да, загорела, – я никак не мог понять, о чем мы говорим. – За два месяца можно. С подружками опять же. Не скучно.
   – Да, подружки… С подружками хорошо, – бормотал лейтенант, думая о чем-то своем. – Без подружек плохо, с подружками легче… Можно и два месяца, можно и два года, – дальнейшее его бормотание становилось совсем бессмысленным, когда он вдруг произнес четко и внятно, даже с некоторой резкостью: – Менялись вот только подружки. Менялись.
   – Это хорошо или плохо?
   – А она оставалась.
   – А подружки менялись? – уточнил я.
   – Менялись, – лейтенант посмотрел на меня в упор, с какой-то опять же непонятной мне пристальностью.
   – А она что… Заинтересовала вас?
   – Конечно! – с вызовом ответил лейтенант. – Такая кого угодно заинтересует. Живой ведь человек.
   – Кто? – не понял я.
   – Я, – ответил лейтенант. – Подкатывался к ней на пляже. Не один раз подкатывался.
   – И что?
   – Ноль.
   – Ты, старик, извини, – доверительно произнес я, – но мне это приятно слышать.
   – Представляю, – опять сказал лейтенант и опять покраснел. – Извиняюсь, конечно. Она сказала, что эту ночь вы провели вместе. Это правда?
   – Да, – сказал я твердо.
   – Но если это так, значит, не спали?
   – Сначала не спали, а потом спали. Потом опять не спали. Потом опять спали.
   – Значит, вы должны были слышать, что происходит под вашими окнами?
   – Шел дождь, – веско сказал я. – Над Карадагом громыхал гром, сверкали молнии, деревья гнулись и скрипели, рядом в ресторане от музыки столы двигались, мужики и бабы орали так, будто совершали последнее в своей жизни совокупление… Мне продолжать?
   – Не надо, я как-то не подумал про ресторан… Действительно. Кошкин дом. Скажите… Сентябрь, народу на набережной – совсем ничего. Ведь вы все уже тут примелькались, знаете друг друга, одна половина с другой половиной если не спала, то пила… Неужели вы ни разу этого друга, – он кивнул в сторону окна, из которого можно было видеть место, где недавно лежал несчастный Мясистый. – Неужели ни разу не встретили, не столкнулись в шашлычной, в чебуречной, хачапурной?
   – Может, и сталкивались, но запомнить… – я беспомощно развел руками. – Не запомнил. Может, он одет был иначе, встретил, к примеру, но в плавках, в трусах, шортах… Когда человек умирает, он всегда меняется. Мы же сталкиваемся друг с другом в основном на пляже, а голые… Голые все одинаковы.
   – И в постели тоже, – на какие-то свои мысли откликнулся лейтенант.
   – Когда как.
   – Да-да, я понимаю. Извиняюсь, конечно. Ведь он был вооружен… Пистолет с глушителем… Оружие киллера. На кого-то охотился, – произнес наконец лейтенант слова, к которым пробирался долго, но безошибочно. – Да, он охотился. Но нарвался на отпор. Кто-то оказался хитрее и ловчее. Профессиональнее.
   – Удачливее, – подсказал я, не заметив, как произнес это слово.
   Лейтенант внимательно посмотрел на меня, склонил голову вперед, как бы упершись в невидимую преграду, которая мешала ему все понять и все увидеть.
   – Что вы имеете в виду?
   – Ничего, – я пожал плечами. – Просто поддержал вашу мысль. Вы перечислили факторы, которые позволили в той ночной схватке, если она, конечно, была… победить тому, а не этому. Вот и все. Как я понимаю, удача в таких делах может оказаться решающим фактором.
   – Значит, удачливость, говорите, – продолжал лейтенант, не обратив внимания на мою словесную дымовую защиту. – Можно было бы предположить, что пистолет, оказавшийся при нем, как раз и был орудием убийства. Но нет! Застрелили его из другого пистолета. А поскольку выстрелов никто не слышал, то он тоже был с глушителем. То есть встретились в ненастную ночь два крутых мужика.
   – Я читал в газетах, что киллеры бросают на месте преступления использованное оружие… Может быть, тот пистолет, который был при нем… и есть орудие убийства.
   – Не надо, – лейтенант поднял вверх указательный палец. – В его пистолете не хватает одного патрона. Мы его нашли. Он успел выстрелить один раз. А в трупе – четыре дырки. Две пули в животе, одна в груди и, конечно, контрольный выстрел в голову. Визитная карточка любого приличного киллера. Значит, тот, в кого он успел выстрелить… Ушел. Может быть, даже с пулей. Дождь, – неожиданно закончил лейтенант.
   – Не понял?
   – Дождь смывает все следы. Детектив такой есть. Допускаю, что второй участник полуночной схватки тоже был ранен, из него тоже хлестала кровь… Но этого мы уже доказать не можем.
   – Вывод напрашивается сам собой, – сказал я.
   – Ну?
   – Поликлиники, больницы, аптеки, частные врачи… Их всех надо обойти.
   – Правильно, – кивнул лейтенант. – Уже.
   – Быстро работаете.
   – Стараемся. Но кто второй? Кто смог завалить такую махину? Вы видели этого мужика? Кошмар. А его, как теленка. С пистолетом в руке. Выстрелить успел. Такие не промахиваются. Где этот подранок? Где прячется и зализывает свои раны? Не верю я, что этот тип промахнулся. Мне уже некоторые говорили – видели его на набережной. Многие видели. Ни с кем в контакт не вступал. Шашлык ел в одиночку, коньяк пил в одиночку, на пляже лежал в одиночку. Кого он ждал?
   – Ждал? – переспросил я, подталкивая лейтенанта к следующим его выводам, неплохим, между прочим, выводам. Грамотно у него все выстраивалось.
   – И дождался! – указательный палец лейтенанта, как некое предупреждение, снова замер передо мной. – Он ведь его дождался!
   – Действительно, – пробормотал я.
   – И где?! – Лейтенант уставился мне в глаза с такой пристальностью, что у меня мурашки пробежали по спине.
   – Как где? – это единственное, что я сообразил спросить.
   – Где он дождался свою жертву? Под вашими окнами. – Лейтенант откинулся назад и в упор, с торжеством посмотрел мне в глаза. Будто уличил меня в ночном убийстве.
   – Вывод убедительный.
   – Я еще не все сказал. – Лейтенант снова уставился зелеными своими глазами в пространство, которое простиралось перед ним. И ни замызганные обои, ни торчавшие из них гвозди, на которых когда-то висели картины, – ничто не могло остановить его пронизывающего взгляда. – Ночь, дождь, гроза. Правильно?
   – Да, все так и было, – подтвердил я.
   – А он в белом костюме и при галстуке тащится в парк Дома творчества… Вы видели, какая лужа при входе сюда с площади? Десять на десять метров. Глубина – до сорока сантиметров. У этой лужи своя история, я помню ее с детства. Она всегда там образуется после хорошего дождя. Потом медленно куда-то впитывается, куда-то уходит. К обеду ее не будет. Так вот этот тип, – лейтенант снова кивнул в сторону моего окна, – полез в эту лужу, не боясь запачкать штанишки, промочить носочки… У него ноги насквозь мокрые.
   – Так ведь дождь?
   – Не надо, – лейтенант опять поводил рыжим веснушчатым пальцем перед моим носом. – По этой луже он прошел перед самой своей смертью. У него туфли, полные воды до сих пор. Дождь не наполнит туфли водой. Пальцы все равно останутся сухими. Значит, он все-таки прошел по этой луже. За кем? К кому так торопился? Что гнало его в эту грозовую ночь?
   – Действительно.
   – И с пистолетом в руке, – добавил лейтенант многозначительно. – С навинченным глушителем. Со снятым предохранителем. Кого он выследил? И кто, в конце концов, оказался удачливее, на чем вы все время настаиваете?
   – Да я вроде не очень-то и настаиваю…
   – Не надо! – На этот раз лейтенант выставил вперед розовую свою ладошку. – Коктебель – поселок небольшой, отдыхающих в сентябре остается немного, все на виду… Найдем. Кстати, когда собираетесь уезжать?
   – Побуду пока.
   – Паспорт с собой?
   – По-моему, остался в администрации. Они взяли у меня в самом начале… Там что-то с пропиской, с выпиской…
   – Да-да, так обычно делается. Значит, в ближайшую неделю никуда не собираетесь?
   – Пока Жанна здесь… – начал я с улыбкой и замолчал.
   – Прекрасно вас понимаю. Ну что ж, – лейтенант поднялся, – приятного отдыха. В Коктебель заглянуло бабье лето. Вам повезло. И с девушкой тоже. У меня такое ощущение, что она тоже кого-то ждала… Не вас ли, случайно?
   – Я же говорил, мы здесь познакомились. На пляже.
   – Да, я помню, вы именно так и сказали. Чем меня немало удивили. Да, это вам удалось.
   – Чем же я вас удивил?
   – Эта девушка не знакомится на пляже.
   – Видимо, я – редкое исключение?
   – Очень редкое. Мы еще увидимся, да?
   – Всегда к вашим услугам.
   – С вами приятно разговаривать.
   – А я, честно говоря, вообще первый раз присутствовал при анализе происшествия, причем анализе профессиональном.
   – Спасибо, – зарделся лейтенант – рыжие краснеют яростно, сразу всем лицом и, зная об этом, смущаются еще больше. – Мне кажется, что если я и допустил какие-то ошибки, то незначительные, а?
   – Великие произведения всегда имеют некоторые погрешности, но они только украшают их, – ответил я со всей галантностью, на которую был только способен.
   – Мне кажется, это не касается следствия. Ошибка, она и есть ошибка, – он обвел взглядом мою комнату. И я, кажется, даже физически почувствовал, как хочется ему, как нестерпимо хочется прямо сейчас, сию минуту все здесь перевернуть вверх дном и осмотреть каждую тряпку – нет ли на ней крови, каждую железку – не пистолет ли это с глушителем, каждую бумажку – не документы ли это Мясистого. Но к подобным устремлениям я уже был готов. – Хороший номер, – сказал рыжий, чтобы хоть как-то объяснить свое затянувшееся молчание.
   – Я не выбирал. Мне предложили, пришлось взять.
   – Первый раз в Коктебеле?
   – Нет, бывал и раньше, – наконец-то я получил возможность искренне и правдиво ответить хоть на один вопрос.
   – Да, побывав здесь хоть раз, уже нельзя забыть коктебельского моря. Особенно если это связано с хорошими впечатлениями.
   – За плохими впечатлениями в отпуск не едут, – слова сами собой получились такими светскими и обтекаемыми, что я даже испугался – не сказал ли какую глупость.
   – Что это у вас? – неожиданно спросил лейтенант, показывая на содранный мой локоть – все-таки он высмотрел небольшую травму, след ночных похождений, все-таки высмотрел.
   – Да так, – небрежно махнул я рукой, провоцируя, сознательно подталкивая его к следующим вопросам. И, конечно, он клюнул на эту наживку, конечно, захотел уточнить.
   – Ну а все-таки? – Лейтенант даже подошел поближе, чтобы рассмотреть содранный локоть во всех подробностях.
   – Вражеская пуля, – ответил я словами из анекдота.
   – Пуля? – он услышал только это слово. Анекдот не пришел ему в голову, да и шутки он не пожелал услышать. Все правильно – нельзя совершать ошибок. Но дело в том, что большие промахи всегда прикрываются маленькими ошибками. Промахи посылают их вперед, как живой щит из мирных жителей, а сами просачиваются, проникают и захватывают самые важные участки разума – для красоты слога можно выразиться и так.
   – Да какая пуля, что вы! – рассмеялся я. – Пуля разве такие следы оставляет?
   – А что оставляет такие следы? – бдительно спросил он.
   – Галька на пляже, если приземлиться не слишком мягко, доска забора, дверной косяк при неосторожном с ним обращении…
   – Угол дома?
   – Угол дома, – подтвердил я.
   – Или какого-нибудь киоска, ларька, будки?
   – Совершенно верно.
   – В том числе трансформаторной будки? – Два зеленоватых глаза уставились на меня с такой пристальностью, что не рассмеяться было просто невозможно.
   И я рассмеялся, насколько мне это удалось.
   – Вам виднее.
   – Хорошо, – он кивнул головой, как бы проглатывая свои доводы и подозрения, чтобы лучше их сохранить, – так проглатывают важные записи опытные подпольщики. – Тогда такой вопрос… Вы сказали, что пули оставляют не такие следы… Сказали?
   – Наверно, – я пожал плечами. – Уж если мы с вами говорим об этом, то… Вполне возможно.
   – Ну как же, как же! – зачастил лейтенант. – Вы как бы пошутили, сказав, что это след вражеской пули. Но потом спохватились и стали утверждать, что пули таких следов оставлять не могут. Было?
   – Видите ли, товарищ лейтенант, – обратился я к рыжему как можно уважительнее, помня, что именно уважительность подобные люди ценят больше всего, очень им нравится, когда их чтут искренне и глубоко. – Я преклоняюсь перед вашим профессиональным мастерством. И потому ни от одного своего слова не отрекаюсь. Если вы утверждаете, что я так сказал, значит, я так сказал. Но дословно своего выражения не помню.
   – Зато я помню! – горделиво произнес рыжий.
   – Значит, мы не пропадем! – заверил я его.
   – Так вот вопрос… Откуда вам известно, какие следы на живом человеческом теле оставляет пуля? Может быть, у вас есть опыт войны, опыт охраны порядка, опыт…
   – Бандитский, – подсказал я и тут же пожалел – рыжий все воспринимал всерьез. – Шучу, – заверил я его, прижав обе свои ладошки к груди. – А что касается опыта… Да никакого опыта. Просто в кино видел. Сейчас в кино столько всего показывают, что у людей, даже очень далеких от криминальной жизни, складывается достаточно полное представление о том, чего они в жизни никогда не видели.
   – Возможно, – холодновато ответил рыжий.
   Его, видимо, огорчило, что на заковыристый, уличающий вопрос можно ответить так легко и просто. Я давно для себя решил, что на самые убойные вопросы надо отвечать как можно примитивнее, проще, глупее. И действует, убеждает больше, чем ответ обстоятельный, со знанием всех тонкостей дела. Что получается – ученость стала выглядеть глуповато, а глупость приобрела черты некой жизненной умудренности. Это все телевидение – картинка убеждает, а что при этом говорит человек с экрана, его личное дело.
   Выходя из номера, лейтенант на секунду задержался в прихожей, наткнувшись взглядом на мои грязные туфли, чуть повернулся ко мне, видимо, хотел о чем-то спросить, но сам нашел ответ и промолчал, хотя далось ему это нелегко. На площадке он подергал ручку двери соседнего номера, вопросительно посмотрел на меня.
   – Вы знакомы с этим жильцом?
   – По-моему, там нет никакого жильца. Почти все номера пустые. Сентябрь – вы сами говорите.
   – Я говорю? – удивился рыжий.
   – Все говорят, – усмехнулся я. – Ведь действительно наступил сентябрь.
   – Вот здесь вы правы, – значительно произнес лейтенант и, пожав мне руку, сбежал по лестнице вниз. Оглянувшись на прощание, дружески махнул рукой и скрылся в слепящем солнечном свете, которого уже никогда не увидит несчастный Мясистый.
   А я этот свет видел.
   И буду видеть еще некоторое время.

   В самом конце второго тысячелетия получила неожиданное развитие странноватая область человеческой деятельности – заказные убийства. Вроде и раньше все это было, мысль человеческая не дремала, развивалась и в этом направлении, изумляя время от времени простодушных обывателей изобретательностью и необычайностью результатов. Но все это было от случая к случаю, и каждый раз, когда происходило очередное заказное убийство, люди успевали забыть о предыдущем и удивлялись, ужасались с обновленной искренностью. Назвать все это областью деятельности, мощным ответвлением человеческой цивилизации, как это случилось в последние годы тысячелетия, конечно, было нельзя. Но даже единичные случаи сделали свое дело. Они дали толчок мысли ищущей и нетерпеливой, всколыхнули натуры непоседливые и дерзкие, создали характеры, жаждущие справедливости немедленной и окончательной.
   И, как говорили мыслители всех времен и народов, потребовались общественные условия, потребовался спрос на заказные убийства и на их исполнителей. А спрос, естественно, рождает предложение. И нашлись, нашлись люди, повылезали из каких-то неприметных щелей, где они, возможно, десятилетиями вытачивали бы гайки, сверлили дырки, развинчивали и завинчивали, заполняли бы ведомости, подшивали бумаги, стояли бы перед начальством, вытянув ручки вдоль туловища и покорно склонив свои головки, достаточно бестолковые, между прочим, головки.
   А тут вдруг – спрос!
   Как гром среди ясного неба! Представляете – гром среди ясного неба!
   И потянулись, потянулись их руки к делам большим и судьбоносным, решительным и быстрым, потянулись к инструментам совершенно другим – к пистолетам, автоматам, гранатометам, к минам и фугасам, к взрывчатке, которая по внешнему виду напоминает такие мирные, такие невинные вещи вроде сахара, сырого теста или хозяйственного мыла.
   И пошло, пошло, сдвинулось дело, результаты с самого начала оказались просто прекрасными, убийства удавались, и неплохо – найти исполнителей было совершенно невозможно. Человек, который взял бы на себя труд систематизировать, описать, создать некую классификацию заказных убийств последнего десятилетия века, наверняка вошел бы в историю криминалистики, надолго прославил бы свое имя. Найдется такой человек, наверняка найдется, есть уже робкие попытки, есть первые успехи.
   Мысль человеческая ни в чем на месте не стоит, и умы пытливые, стремящиеся к новому, неизведанному, и здесь нашли свое применение. Наверно, не осталось ни одного способа исполнить задуманное, который бы не опробовался, не испытывался. Применялись различные яды – от химических и растительных до змеиных и радиационных, в пищу клиентам подмешивалось толченое стекло, в котлеты впрыскивалась ртуть, а уж что вливалось в спиртные напитки – требует отдельного исследования. Отдельного исследования наверняка требует взрывчатка. Взрывались машины, канцелярские столы, взрывались портфели и мобильные телефоны, авторучки и бутылки, прекрасно показала себя взрывчатка, заложенная в торты, почтовые посылки, детские игрушки.
   Но, наверное, наибольшее применение получил способ обычного, без всяких премудростей расстрела. При стрельбе из снайперской винтовки целая толпа телохранителей, окружившая клиента плотным кольцом, ничего не сможет поделать. Если стрелок расположен на чердаке, в квартире на третьем или тринадцатом этаже – успех почти стопроцентный. Некоторые предпочитали стрелять в упор, иные – в кабинетах и на лестничных площадках. Удобно стрелять в пловца, который, ничего не подозревая, простодушно плещется в теплой воде, под летним солнцем, а красивая девушка призывно машет ему с берега и зовет, зовет к себе, а он плывет, выбрасывая руки вперед широко и устремленно. В этот момент происходил выстрел, неслышный и невидимый. Человек как бы случайно нырял, голова его скрывалась в воде, а девушка продолжала махать своей трепетной ладошкой.
   Но он больше уж и не выныривал.
   Это красиво смотрелось со стороны, даже как-то гигиенично. Клиент никого не удручал безобразной своей простреленной головой или еще чем-то простреленным. А через несколько дней, когда труп обнаруживали мальчишки из соседней деревни, все уже успевали смириться с безвременной кончиной и слишком уж больших душевных терзаний находка ни у кого не вызывала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация