А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Брызги шампанского" (страница 14)

   – Что, слабо? – спросила закутанная в полотенце девушка на берегу, увидев, как я сделал шаг в воду и тут же отшатнулся назад.
   – Да нет, войти могу… Я не уверен, что на ваших глазах достойно выйду из воды.
   – Почему?
   – Меня ведь просто выбросит на берег!
   Сквозь устоявшуюся вонь мочи я поднялся по ступенькам на площадь с чувством облегчения. Все возвышенные и трепетные любители встречать рассветы гадили здесь же, под себя, разве что спускались на несколько ступенек вниз, к пляжу.
   Жоры на площади не было – дождь. Если нет покупателей, ему тоже у парапета делать нечего. Мой знакомый журналист Алевтин познакомился с судомойкой из стриптиз-бара и теперь не всегда приходил даже на завтрак. Встречи у них были только по утрам – после ночной смены тетенька торопилась в его номер – такое условие поставил ей Алевтин.
   И она его приняла.
   Любовь зла.
   Владелец литературно-музыкального салона и ведущий крымский поэт Слава Ложко уехал на своем разболтанном «жигуленке» в город Днепродзержинск – там, оказывается, открывался местный краеведческий музей, и Слава был представлен в качестве экспоната – своими стихами, разумеется, портретом, даже личными вещами. Почти не надеванные штаны пожертвовал Слава музею, бутылку из-под коньяка «Коктебель» и плавки, в которых впервые вошел в Черное море лет сорок назад. Все было с благодарностью принято и размещено в застекленных витринах. Перед отъездом, правда, Слава успел набить морды двум бестолковым хамоватым водителям, которые поначалу не поняли, с кем имеют дело. Теперь они долго будут помнить Коктебель и того, кто повстречался им на жизненном пути.
   И Жанна пропала.
   Три дня я не встречал ее ни на пляже, ни на набережной, ни на торговой площади. Оказывается, я совершенно не представлял, где она живет, не знал ее фамилии и вообще стал сомневаться, что она существует на белом свете.
   Время от времени в разрывах туч показывалось солнце, дорожки сразу просыхали, а истосковавшиеся по теплу мужчины и женщины бросались на пляж, на ходу срывая с себя одежды. Но стоило им только повернуть лицо к теплым лучам, как солнце тут же скрывалось за тучами и опять шел дождь. Несчастные бросались в укрытие, спешно прикрываясь теми же одеждами, которые пять минут назад с себя сдирали.
   Продавцы мокли в своих палатках, не смея свернуть торговлю – их пребывание на набережной уже оплачено. Книжные прилавки были покрыты дырявым целлофаном, армяне с тысячелетней печалью в глазах в десятый раз разогревали на газовых горелках окаменевшие шашлыки. Мужик, который каждый вечер устраивался с громадным блюдом красных, светящихся в темноте раков, невозмутимо мок под дождем, прихлебывал пиво и неустанно этих раков поедал. Это была лучшая реклама. Глядя на него, у кого душа не содрогнется, чья ладошка не потянется в карман за последней гривной, чтобы съесть такого же рака и запить таким же холодным пивом. Дождь лил, горка красной чешуи возле мужика все росла. Капли стекали по его лицу, а он этого как бы даже и не замечал – ел раков и запивал пивом. Независимо от того, сколько у него купят раков за вечер и купят ли вообще хоть одного, блюдо с наступлением темноты опустевало. Мужик собирал на блюдо шелуху из красных панцирей и уходил в ночь, чтобы на следующий вечер снова появиться все с тем же алюминиевым блюдом, на котором горой возвышались красные, светящиеся в темноте раки.
   Продолжая короткими перебежками продвигаться по набережной – от навеса к навесу, от ресторана к ресторану, – я наконец наткнулся на знакомую физиономию. Это был полубанкир-полукиллер из Днепропетровска.
   – Привет, – сказал он таким спокойным и уверенным голосом, будто мы с ним каждый вечер что-то пили. – Дождь идет, – добавил он, поясняя свой тон.
   – Третий день, – ответил я так же значительно, будто пароль произносил.
   – Говорят, еще не меньше недели будет херачить.
   – Вода – десять градусов тепла, – продолжал я словами пароля.
   – Маловато, – кивнул он понимающе. – Вода ничего, но, понимаешь, ноги мерзнут.
   – Сегодня утром вдоль берега была ледяная кромка… Небольшая такая, сантиметров десять. Но тянулась до самого Карадага.
   – Ишь ты, – сказал он без удивления. – Выпить бы чего-нибудь… Ты как?
   – Надо!
   – Дальше на набережной стоит небольшой магазинчик… «Коктебель» называется. В нем все настоящее, прямо с завода по оптовым ценам. Самый дешевый магазинчик, но о нем никто не знает.
   – А ты как узнал?
   – Верные люди сказали.
   – Такие бывают?
   – Когда дело касается коньяка… Бывают. А красавица твоя сбежала?
   – Красавица? – не понял я.
   – Маленькая такая, черненькая… Шустрая. Слушай сюда, мужик… Здесь все обо всех знают. Ты только посмотрел в ее сторону, а по набережной уж шепоток пошел. За вами уже вторую неделю весь Коктебель наблюдает бдительно и неотрывно. Поэтому – не надо.
   – Что не надо?
   – Делать большие глаза.
   Полубанкир-полукиллер был невысок ростом, молод, румян, лыс и уверен в себе. Ходил он в спортивном костюме, который развевался на нем, как знамя на древке. Какие-то тапки на босу ногу шлепали по асфальту, на лужи он не обращал внимания, шел так, будто этих луж и не было вовсе, хотя в некоторых ноги его скрывались по щиколотку.
   – Надолго сюда?
   – Как получится.
   – Я тоже. У меня яхта здесь, – неожиданно изменил он тему разговора. – «Касатка» называется. Хочешь покататься?
   – Хорошая яхта?
   – Миллион долларов с командой и с зимним содержанием. Бери свою красавицу, и махнем за горизонт.
   – Прямо сейчас?
   – Нет, сейчас уже поздно. Темнеет, – мой собеседник отвечал только на поставленный вопрос, прямо и нелукаво. – Андрей, – он протянул руку. Она оказалась мокрой от дождя, но крепкой, видно, чем-то занимался.
   – Евгений, – с запинкой сказал я, с трудом вспомнив собственное чужое имя.
   – Этот мясистый, в белом… Твой приятель? – неожиданно спросил Андрей.
   – Какой мясистый?
   – Я думал, вы вместе… Как увижу тебя – через минуту он идет. Или наоборот. Вот иду сейчас и удивляюсь – чего это мясистого не видно.
   Мой новый друг Андрей шел размашисто, шлепал своими резиновыми подошвами, смотрел только вперед, слова произносил легко, как бы между прочим, не придавая им никакого значения.
   – Я его видел с твоей девочкой, – сказал Андрей после долгого молчания. Из чего я понял, что тему он держит, слова произносит не случайные.
   – Приставал?
   – Не то чтобы… Он ведь знает, что ты с ней… Может, о тебе что-то хотел спросить. Так бывает в жизни, – он наконец посмотрел на меня весело, но веселость его не была простодушной. – Если увижу, покажу. Ничего, плотненький мужик, говорю же – мясистый. Озабоченный какой-то. Он мне не показался отдыхающим.
   – Может, местный?
   – Местный будет тебе вот так шататься по набережной при полном параде? Не надо, мужик, то есть Женя. Ты ведь Женя? Не надо. Хочешь, я тебе его покажу?
   – Хочу.
   – Так и скажи.
   – Так и говорю. Открытым текстом.
   – Я немного знаю эту публику… Ты бы вот так не шатался.
   – Как?
   – Будто ты в Коктебеле.
   – А где же я?
   – Извини, Женя… Может быть, я лезу куда мне не надо… Но раз уж начал, закончу. У меня такое впечатление, что ты не в Коктебеле, а на мушке.
   – Так, – и ничего больше я сказать не смог.
   – Я прав?
   – Все мы на мушке.
   – Значит, прав. А вот и «Коктебель». Зайдем? Хороший коньяк и стоит всего шестнадцать гривен с полтиной. Магазинчик, правда, излишне освещен… Но рискнем!
   Андрей пропустил меня вперед, сам поднялся по ступенькам следом. Обернувшись назад, я увидел, что он, остановившись на крыльце, внимательно смотрит то в одну сторону вдоль набережной, то в другую. И, словно убедившись в полной нашей безопасности, переступил порог.
   – Мясистые, они, знаешь, мокнут… Размокают. Влажной погоды избегают. Не заметил я его. Увижу – скажу. Не переживай.
   – Да я вроде ничего.
   – Вот коньяк, о котором я тебе говорил. Так и называется – «Коктебель». Это магазин коньячного завода. Во-первых, без подделки, а во-вторых, на треть дешевле.
   Мне было с ним легко – он так сыпал словами, что я мог молчать, лишь изредка склоняя голову то в одну, то в другую сторону. Этого было вполне достаточно для поддержания разговора. Мне вообще-то показалось немного странным, что человек, у которого на волнах пляшет яхта за миллион долларов, рассуждает о том, где можно купить коньяк на пять гривен дешевле. Но, пораскинув умишком, понял, что это нормально. Не всегда у него была яхта, ох, не всегда. Он и сам еще не привык к ней и купил, видимо, только потому, что на какой-то картинке в каком-то журнале увидел синее море, яхту с белоснежными парусами, какую-нибудь обалденную Шарончиху, и взвизгнула его душа от жажды жизни красивой и влюбленной.
   Мы взяли две бутылки коньяка. Одну бутылку взял он, вторую я. Решили, что нам этого будет вполне достаточно. Я хотел было взять шампанское из Нового Света, но он решительно отверг эту идею.
   – Шампанское под дождем? – воскликнул изумленно. – Да никогда! Да ни за что!
   Мне оставалось только подчиниться.
   Едва мы вышли из «Коктебеля», к нам подошли две мокрые девчушки и вручили по клочку бумаги. Оказалось, это приглашения в клуб «Душка» на стриптиз. На бумажке была изображена голая баба почему-то спиной к зрителю да еще и в громадной черной шляпе, которая закрывала всю голову, видимо, как наиболее интимное место, и половину спины. На руках у бабы были перчатки, напоминающие мотоциклетные, но с дырками. Сидела она на чем-то твердом, отчего зад ее был плоский и какой-то расплющенный.
   – Простите, девушки, – спросил Андрей, – а раздеваться на этом сеансе будете вы?
   – Нет, что вы! – замахали нежными своими юными ручонками девушки. – Раздеваться будет специально прибывшая бригада из Киева. Они это сделают лучше нас.
   – В смысле – быстрее? – продолжал допытываться Андрей.
   – Что вы! – опять засмущались девушки. – Дело же не в скорости, дело же совсем в другом.
   – В чем? – требовательно спросил Андрей.
   – Ну… Чтобы все было красиво.
   – И душа, и одежда, и мысли?
   – Наверно…
   – А раздеваться они будут до полной наготы?
   – Нет, только до пояса.
   – И все?!
   – За трусики отдельная плата, – пояснила одна из девчушек. – По желанию гостей.
   – Сколько стоят трусики? – сурово спросил полубанкир.
   – Пятьдесят гривен.
   – А если я хочу, чтобы ваша… Как ее…
   – Артистка.
   – Если, к примеру, я хочу, чтобы ваша артистка сняла с себя трусы, а мой друг не хочет, чтобы она снимала с себя трусы… Мы оба должны заплатить по пятьдесят гривен?
   – Не знаем, – растерялись девчушки. – Наверно, в таком случае вам надо обратиться к ихнему бригадиру.
   – А скажите, пожалуйста, – продолжал терзать девчушек Андрей, не обращая внимания на потоки дождя, которые уже стекали по его молодой лысине, по лицу, по налитым плечам, едва прикрытым тонкой маечкой. – Вот тут у вас сказано, что помимо стриптиза будет еще и боди-арт? Это что такое?
   – Наверно, то же раздевание, только не до конца.
   – Какого конца?
   – Да ну вас!
   – А вот в вашем приглашении сказано, что в программе будет еще и топлес. Это что такое?
   – Разновидность, – отчаянно сказала одна из девчушек. – А может, это блюдо такое? Похожее на бефстроганов…
   – Да-а-а! – не то восхищенно, не то озадаченно протянул Андрей. – Хорошо. Уговорили. Придем. Придем? – спросил он у меня.
   – Обязательно.
   – Только там дорого, – честно предупредили девчушки.
   – Разберемся, – заверил их Андрей, и мы двинулись дальше по набережной. – Не понимаю! – сказал он неожиданно громко, будто только сейчас ему пришла в голову здравая мысль. – Не понимаю! В ста метрах отсюда пляж нудистов и нудисток. На любой вкус, на любую испорченность, на любое извращение найдешь там особь женского и мужского рода. При этом совершенно бесплатно! И выбритые тебе там письки, и заросшие, и выщипанные до определенного уровня… Например, только сверху до середины или только снизу до середины! Седые, рыжие, черные, блондинистые, крашенные в синий, зеленый, фиолетовый цвет… И главное – бесплатно. Ходи, смотри, любуйся, наслаждайся, возбуждайся! И опять же – бесплатно! – От этой денежной темы Андрей не отходил дальше нескольких слов. – Тебе не нравятся лежачие? Пожалуйста – прыгают, в пляжный волейбол играют, и все их прелести трясутся и подпрыгивают, как живые! Там тебе целое семейство с детишками, стариками и старухами! Там тебе пьяная компания, которая делает вид, что объединилась с природой, хотя на самом деле их горящие скошенные глаза выдают опасное заболевание.
   – Какое?
   – Есть заковыристое ученое слово… Экс… Эксги… Не помню. Но суть заболевания заключается в том, что человек не может с собой совладать – он обязательно должен постоянно показывать свои гениталии окружающим. Независимо от того – нравятся они кому-то или вызывают отвращение. Так вот все эти эксы собрались на нудистском пляже Коктебеля и прекрасно себя чувствуют. А с нас хотят взять деньги за то, чтобы какая-то задрыга жизни трусы с себя стащила. И что мы увидим под трусами? Да все то же! Никаких приятных неожиданностей нас с тобой под ее трусами не ожидает. Могу спорить! На любую сумму! А деньги берут, – он опять вышел на свою тему. – Ты знаешь, что я хочу сделать? Скажу! Я пойду на этот нудистский пляж и наберу девочек с письками всех цветов радуги. Представляешь, какая будет красотища! Как в детстве мы запоминали цвета? Каждый охотник желает знать, где сидит фазан! Правильно? И по буквам мы запоминали цвета радуги… Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой… И всех их я затащу на яхту… И выйдем в море! – Эти слова ему, видимо, понравились, и он повторил: – И выйдем в море! Представляешь этот кошмарный стриптиз?
   – А если какого-то цвета не найдется?
   – Пусть перекрашивается. Закупим вина, коньяка…
   – Шампанского, – подсказал я.
   – Вот там шампанское будет уместно. Приглашаю! Едешь с нами?
   – Когда?
   – Ну как… Надо же команду подобрать! – Андрей рассмеялся. – Говорю же – всех цветов радуги! Выбирай любую! Едешь?
   – Еду. С одним условием.
   – Слушаю!
   – Чтоб было шампанское.
   – Заметано! – Он подставил свою мокрую от дождя ладошку, и я с силой хлопнул по ней своей ладошкой так, что брызги полетели. Договор состоялся. Впрочем, лучше сказать – уговор. Осталось малое – дождаться лета и подобрать семь цветов радуги.
   – А если не согласятся?
   – Что не согласятся? – не понял Андрей.
   – Перекрашиваться.
   – Мужик! – назидательно произнес он. – То, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги. Слышал такую истину?
   – Приходилось.
   – А я не один раз убеждался в ее правильности и силе! Кстати, вон он пошел!
   – Кто?
   – Мясистый.
   – Где?! – вскинулся я.
   – Видишь шашлычную?
   – Вижу.
   – Мужик за столик садится… Видишь? В белом пиджаке. К нам лицом, видишь? Я же сказал – только ты появляешься, где-то рядом обязательно возникает мясистый.
   Я всмотрелся в человека, севшего за столик в глубине шашлычной. Нет, мы с ним не встречались. Так и должно быть – знай он меня, ему не пришлось бы так долго колебаться и маяться.
   Он был не из наших.
   Не из первой волны. Из первой волны никто не уцелел. На что уж бойкие были Гриша с Валерой, а и им не удалось выскользнуть из смертельного водоворота.
   Мясистый сел грамотно – спиной к кирпичной стене, лицом к набережной, в тени зонтика, который был вставлен в центре стола в специально сделанную дырку. Если бы Андрей не показал, я бы никогда не увидел его в глубине забегаловки, под зонтиком, в сумерках уже наступившего вечера. А он на освещенной набережной видел всех, достаточно подробно видел. Видел и нас, он шел сзади и приблизился, когда мы трепались с девчушками из «Душки».
   Кстати, а почему – «Душки»? Может быть, они имели в виду, что человек, заглянувший к ним на огонек, как бы попадает к душке – милой такой, теплой и податливой?
   Ну, ладно, это уже моя мысль рванулась куда-то в сторону.
   Возвращаемся к Мясистому.
   Он шел следом, а наткнувшись на нас, весело болтающих с юными девушками, свернул в сторону. У Андрея была хорошая привычка – он все время оглядывался и осматривал приближающихся людей. Хорошая привычка, и, видимо, не зря она у него появилась.
   А Мясистый свернул в шашлычную. Он понимал – впереди нет уже ничего, набережная заканчивается, дальше только взлетная дорожка дельтапланов и нудистский пляж. Дельтапланы сейчас не летают – дождь, пляж пуст по той же причине.
   Значит, решил он, не позже чем через десять-пятнадцать минут мы все равно вернемся по этой же дорожке. И ему нет надобности мокнуть, ему даже выгодно на какое-то время отстать, чтобы исчезли те слабые подозрения, которые, возможно, у меня появились. А на обратном пути он снова увяжется следом за нами.
   Хотя нет, за мной.
   И мне ничего не оставалось, как сказать Андрею:
   – Надо бы все-таки заглянуть к этой «Душке».
   – Заглянем! – подхватил Андрей. – И Мясистый останется с носом!
   Он все понимал, этот Андрей, он все схватывал на лету. Не надо бы мне терять его, может, у нас что-то завяжется. Похоже, он прошел школу не менее суровую. И уцелел. И я уцелел… Пока. А там будет видно.
   Дойдя до причала, мы круто повернули влево и через сотню метров оказались возле площадки аттракционов – какие-то качели, вертушки с кабинками, хилые провинциальные горки, которые не заставят визжать даже самых слабонервных. Тут же стоял на подпорках самолет, призванный, видимо, привлекать детишек на качели. Прямо у наших ног начинался глубокий котлован, залитый водой. В самом низу можно было различить бетонные балки, фундаментные блоки, ржавую арматуру.
   Наконец мы увидели веревку, протянутую между двумя столбами. На ней мокли под дождем разноцветные трусики, наверно, не меньше дюжины. По этой маленькой подробности можно было догадаться, что стриптизное заведение где-то рядом.
   – А где же «Душка»? – спросил я.
   – Знаешь, похоже, здесь, – Андрей указал на откровенно сараистое сооружение с многочисленными заколоченными дверями. Дважды обойдя вокруг продолговатого здания, мы наконец увидели дверь, из которой просачивался слабый свет.
   Вошли внутрь.
   Так и есть, это была «Душка».
   В вестибюле стоял бильярдный стол, и два босых мужика в плавках пьяно тыкали киями в шары, иногда попадали. На нас они не обратили внимания. Я уже знал – на этом столе стриптизерши спали по ночам, других постелей у них не было. Дальше шла небольшая комнатка, которая явно претендовала на то, чтобы называться баром. Стойка из широкой неструганой доски, стена, уставленная причудливыми бутылками, похоже, пустыми. За стойкой стояла маленькая женщина, оказавшаяся необыкновенно деловой и цепкой, на стриптизершу из киевской бригады она явно не тянула – за сорок было тетеньке.
   – Вы к нам? – спросила она, радостно мерцая нарисованными глазками.
   – Вроде того, – Андрей, не переставая, с подозрением осматривался по сторонам. – Это, простите… Стриптиз?
   – Стриптиз будет позже. Проходите в зал, выбирайте столик, – женщина показала на дверь.
   Мы прошли в зал.
   Ощущение сарая только усилилось.
   Земляной пол, с десяток столов, накрытых свекольными плюшевыми скатертями, сырой полумрак.
   В зале не было ни единой души.
   – Вам повезло, – сказала женщина. – Можете выбрать любой столик. Советую поближе к сцене.
   Действительно, один угол помещения был освещен несколько лучше других, там же было сооружено возвышение, на которое поднимались, видимо, желающие обнажиться. Как и во всяком подобном заведении, на помосте была вертикально закреплена труба, похоже, водопроводная, выкрашенная красной масляной краской. Вокруг трубы и будут, вероятно, обвиваться члены киевской бригады, изображая неземные страсти.
   Мы сели.
   Очертания зала терялись в темноте, из кухни доносилась ругань посудомоек и грохот посуды. Там, видимо, орудовала любовь моего знакомого Алевтина. После ночной ругани его избранница отправится к нему в номер изображать все, чему научится за ночь.
   – Сейчас подойдет девушка, и вы сможете сделать заказ, – маленькая женщина сразу брала нас в оборот.
   – У нас есть один недостаток, – сказал Андрей. – По неосторожности, идя к вам, мы купили коньяк.
   – Вообще-то, у нас не принято приходить со своими алкогольными напитками, – поджала губы тетенька.
   – У нас нет с собой алкогольных напитков, – наконец и я подал голос. – У нас с собой прекрасный коньяк.
   – Наверняка у нас есть такой же.
   – Нам уйти?
   – Да ладно уж… Оставайтесь, – сжалилась она, окинув безнадежным взглядом пустой зал. – Что ж мне с вами делать.
   – У вас принято вступать с девушками в разговор? – спросил Андрей.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация