А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Брызги шампанского" (страница 13)

   Наш коньяк стоял на месте. И огрызки бутербродов тоже лежали на столе, хотя их полнейшая непригодность в пищу была видна на расстоянии.
   – За что выпьем? – спросил Жора.
   – За победу. Над силами зла. Как мы их понимаем.
   – Прекрасный тост! – воскликнул Жора с подъемом. – Прямо просится в стихи.
   – Дарю! – Я выпил из мутноватого стакана коньяк, сунул в рот оставшуюся от бутерброда корочку. Заказывать еще чего-то не хотелось – передо мной разверзлась такая пропасть, такая пропасть, что было не до закуски.
   Главное открытие – у меня в номере был не вор.
   Кто-то очень хотел убедиться, что я – это я.
   Видимо, убедился.
   Если этот же человек прятался в кустах, значит, что? Значит, его интересовал именно я.
   Или же он продолжал убеждаться?
   У него было время выстрелить? Было. Но почему-то этого не сделал. Он мог застрелить того же мастифа? Нет, мастифа застрелить не мог. Он бы себя выдал. Показал бы, что завелся в Коктебеле человек, способный на подобное.
   Странное ощущение вдруг овладело мною – я почувствовал себя здесь в полнейшей безопасности. У дверей лежал мастиф, невдалеке развалилась бестолковая борзая, Жора читал шаловливые свои стихи, потом его позвала к себе за стол Полищучка, потом ее муж позвал меня, и через некоторое время мы сидели плотной компанией и трепались обо всем на свете легко и беззаботно. Я заказал коньяк, внук Мухиной – или сын Клодта, какая разница! – заказал мясо с картошкой фри, и вечер наш продолжал набирать обороты, раскручиваться и приобретать видимость настоящего праздника, долгожданного и счастливого.
   Нас никто не торопил, в коктебельских забегаловках не принято торопить. Пользуясь этим, многие посетители, если, конечно, хватает сил и денег, встречают рассветы, любуются, как над горой Хамелеон поднимается солнце, как по пустынному пляжу в предрассветном тумане бродят тяжелые чайки и галька поскрипывает под их мощными лапами.
   И как, скажите, как не заказать в таком случае бутылку настоящего шампанского, чтобы, как говорили днепропетровские ребята Гриша и Валера, залакировать настоящую пьянку.
   И мы ее достойно залакировали.
   А ребята были хорошие, надежные. Но с недостатками.

   В кабинете начальника леспромхоза Сергея Агапова собрались еще двое – Николай Усошин и Слава Горожанинов. Начальник лагеря и начальник железнодорожной станции. Перед ними на тумбочке стоял телевизор. Хороший японский телевизор с достаточно большим экраном. И с пультом управления, который позволял на расстоянии, не вставая, увеличивать и уменьшать звук, прибавить красного или голубого цвета – в зависимости от личных вкусов и характера передачи. А передача была такая, что всем троим хотелось вообще убрать красный цвет, – показывали залитый кровью ворсистый пол в гостинице «Россия». Иногда им хотелось убрать голубой или серый цвета – когда на экране появлялись жутковатые ощеренные лица трупов.
   Длинный Агапов сидел в низком кресле, поставив локти на колени и подперев кулаками щеки. Роскошный исландский свитер, который он купил на Тверской, недалеко от Белорусского вокзала, сидел на нем свободно, палевые узоры оттеняли здоровый цвет лица. В общем, свитер явно красил хозяина, придавая ему вид северный, но в то же время раскованный, может быть, даже столичный. Отдыхать Агапов любил на юге, в Крыму, загорал там до черноты и среди бледнолицых северян смотрелся действительно неплохо, а для некоторых даже соблазнительно.
   Впрочем, в эти минуты агаповский загар посерел, глаза потухли и даже свитер, за который он не пожалел бешеных денег, тоже как бы померк, пошел клочьями – чувствовал свитер состояние хозяина и старался соответствовать.
   Усошин в форме майора сидел в углу на стуле, откинувшись назад, словно подставляя физиономию под начальственные пощечины. На экран он смотрел со странным выражением не то неудовольствия, не то пренебрежения к тому, что видел. Но, скорее всего, и недовольство, и пренебрежение относилось к людям, которые все это сделали.
   Не в силах сидеть на месте, Слава Горожанинов, нервно расхаживая по кабинету, то присаживался на стул, то в растерянности садился на стол Агапова и уже оттуда смотрел криминальную хронику.
   Дежурная по этажу, возбужденная телевизионным вниманием к себе, что-то невразумительно лопотала, горничная вообще не могла сказать ни слова, но настырный корреспондент добился все-таки от нее признания, что видела она двух молодых ребят, выходящих из номера. Ребята были спокойные и вежливые, совершенно не чеченской и даже не кавказской внешности, мило с ней побеседовали, в номер заходить не советовали, потому что там все пьяные вусмерть, как они сказали. Она повторила несколько раз – «вусмерть». Получается, что убийцы открытым текстом сказали ей, что случилось с хозяином номера и с его гостями.
   – Но кто же мог знать, кто мог знать! – причитала девушка и без конца прикладывала гостиничное полотенце к совершенно сухим глазам. Ей, очевидно, казалось, что после случившегося нужно плакать. Но слез не было.
   Что-то беспомощно вякали милицейские чины, начальник охраны гостиницы, вахтеры, швейцары, даже официанта из буфета третьего этажа пытались раскрутить, но никто ничего внятного сказать не мог. Говорили о системе перехвата, которой уже охвачена вся Москва, составляли какие-то фотороботы, показывали изображенных на них уродцев, которые не то что на преступников, а даже и на людей походили весьма отдаленно.
   Радостно возбужденный корреспондент говорил взахлеб о криминальных разборках, о переделе собственности, о высоком профессиональном уровне убийц, о контрольных выстрелах в голову, о многочисленных версиях, которые разрабатывает следствие. Тут же привычно посетовал, что не приехал вот президент в гостиницу, дескать, президенту это безразлично, видать, не слишком хорош у нас президент-то: не выезжает ни на лесные пожары, ни на снежные заносы в деревнях, ни на разливы рек, ни к перевернувшемуся грузовику на трассе. Вот в других, дескать, странах президенты все это проделывают и тем самым завоевывают любовь подданных.
   Промелькнуло словечко про железную дорогу, и тут же корреспондент, поблескивая глуповатенькими глазками, сказал, что кто-то из убитых имеет отношение к железной дороге и поэтому именно на железной дороге надо искать следы убийц.
   Когда передача закончилась, все вздохнули с облегчением – дальше слушать все эти подробности ни у кого просто не было сил, требовалась передышка. Надо было и самим какие-то слова произнести, выплеснуть собственный ужас от случившегося.
   Слава поспешно схватил пульт и выключил этот прекрасный ненавистный японский телевизор, который так качественно показал залитый кровью пол, простреленные головы, вывернутые карманы пиджаков, что, по мнению милиции, не исключало, вовсе не исключало обыкновенного ограбления.
   Некоторое время все оцепенело молчали, словно приходя в себя от неожиданного потрясения. Потом шевельнулся Агапов в кресле, с трудом разнял сцепленные пальцы Усошин, прошел к окну, вернулся, сел на не остывшее еще сиденье.
   – Это называется – вляпались! – в сердцах произнес он.
   – А ведь чувствовал я и предчувствовал! – нервно рассмеялся Агапов. – Что-то будет, что-то случится! Подзалетишь ты, Сережа, ох, подзалетишь! И баба моя как в воду глядела и не скрывала своих видений.
   – Ты миллионер? – спросил Усошин. Негромко спросил, даже не глядя в его сторону.
   – Ну?
   – Я задал тебе, Сережа, вопрос, а ты, пожалуйста, ответь. Мои зэки отвечают, когда я у них о чем-нибудь спрашиваю. Вот у тебя в данный момент спрашиваю… Ты миллионер?
   – Да.
   – Долларовый миллионер?
   – Да.
   – И я тоже долларовый. И присутствующий здесь Слава Горожанинов, который так дергался, когда по телевизору железную дорогу поминали недобрым словом… Он ведь человек не менее состоятельный, нежели мы с тобой, верно? А, Слава?
   – Все ты говоришь правильно, справедливо и, главное, своевременно. Только возникает вечный вопрос – что делать? Как быть?
   – Деньги надо прятать, – сказал Агапов, снова падая в жесткое кресло. – Зарывать, топить, замуровывать… Чтобы, когда вернемся оттуда…
   – Откуда? – спросил Усошин, который, кажется, единственный не потерял самообладания. Многолетний опыт общения с зэками многому его научил и подготовил к положениям неожиданным, рисковым, а то и попросту опасным.
   – Из твоих владений, Коля! Из твоих владений!
   – Не торопись. От тюрьмы да от сумы не зарекайся, но и поспешать не надо. Мы с вами – северный блок. Есть еще блок южный – Новороссийск. А там, – он резко выбросил руку вперед, показывая пальцем в черный экран телевизора, – поработал блок Московский. И не надо нас путать! Набедокурили – расхлебывайте.
   – А что, – протянул Горожанинов. – В этом что-то есть, а? – Он повернулся к Агапову. – В конце концов, на нашем участке все спокойно. Лес отправляем, никто на нас не наезжает, никто не мешает работать, а?
   Агапов вытянул далеко вперед длинные ноги, забросил руки за голову и некоторое время молча рассматривал своих собеседников, склоняя голову то к одному плечу, то к другому.
   – Так-то оно так, – наконец проговорил он. – Так-то оно так, – повторил раздумчиво.
   – А что не так? – взвился Горожанинов.
   – Выговский звонил тебе перед этой мясорубкой? – он кивнул в сторону телевизора.
   – Ну! Звонил! И что из этого следует?
   – Он сказал, что затевается?
   – Ну?
   – Спрашиваю – сказал? Ведь речь шла о железной дороге, на нас наехали со стороны железной дороги, с твоей стороны, Слава.
   – На моем участке все в порядке!
   – Это неважно. Из всех наших звеньев первым лопнуло железнодорожное звено. Там, южнее… Наехали ребята, почувствовали, что можно поживиться. Было принято решение – дать отпор. Тебе звонил Выговский? – с улыбкой повторил вопрос Агапов. – Молчишь. Отвечаю за тебя – звонил. Оповестил, поставил в известность? Оповестил. Ты согласился? Согласился. Дал свое «добро».
   – А ты? – взвился Горожанинов.
   – И я, – спокойно кивнул Агапов. – И Коля тоже, – кивнул он в сторону Усошина.
   – Я ничего не подписывал!
   – А этого и не требуется, да, Коля? – повернулся Агапов к Усошину. – Как там у вас, у юристов? Если есть телефонная запись, подпись ведь не требуется?
   – Когда как, – вздохнул Усошин. – Когда как… Если речь идет о таком вот событии, – он посмотрел на пустой экран телевизора, – то сгодится не то что телефонная запись, дыхание твое, записанное на пленку, уже может служить основанием для приговора. Дыхание! Жест! Взгляд! Запах! Стон! Чих! Чихнул не там, где нужно, недостаточно громко или слишком звучно… И большой привет. Подставили они нас. Если они сообразили эти телефонные разговоры записать, то… Все! А они сообразили. Иначе бы не звонили. Они звонили только для того, чтобы записать наше согласие. И правильно сделали.
   – Это в каком же смысле? – спросил Агапов.
   – В том смысле, что мы, как и прежде, едины, действуем согласованно, представляем собой один кулак. И нет у нас разброда. И нет у нас колебаний. И никто из нас не дрогнул, не бросился в кусты, доносить никто не побежал, с повинной не приполз. Разве нет, дорогие товарищи? – усмехнулся Усошин. Он старательно стряхнул с рукава кителя невидимые пылинки, будто они его в чем-то уличали, а он не просто пылинки смахивал – следы уничтожал. Точно так же он провел рукой по майорским погонам, пригладил ладонями гладко зачесанные назад волосы.
   – Что же делать? – спросил Горожанинов.
   – Молиться, – не задумываясь, ответил Усошин. – Молиться, чтобы ребята, которые так славно поработали, успели вовремя смыться, чтобы следов не оставили. Чтобы те роботы, которые нашлепали милицейские живописцы, были не слишком похожи на оригинал. Выговский не дурак, московских он не подключил. Из ближнего зарубежья привел ребят. Если их не взяли за прошедшие двое суток, значит, они уже далеко, в Москве их искать не стоит. Нет, это дело не раскрыть. Сработали ребята грамотно, уж я-то в этом немного разбираюсь. Произошло невероятное… Они вошли в номер, чтобы завалить одного. А там оказывается пятеро. Что им делать? Как поступить? Я допускаю, что они вообще не знали, кто из этих пятерых – их клиент. Так бывает. Мандрыка звонил мне откуда-то… Пару слов обронил. Они не знали даже, как зовут их клиента. Что произошло… На встречу должен был идти Мандрыка… Ему подготовили засаду. Эти пятеро – засада. Но когда вошли двое с пистолетами на изготовку… Все решали секунды. Доли секунды. Ребята сориентировались быстро. Результат вы видели. Лишь бы только не оставили следов.
   – А какие могут быть следы?
   – Они допустили несколько ошибок… Не надо бы шарить по карманам, заглядывать в стол, касаться чего бы то ни было. Или они жлобы, или пытались создать версию ограбления. Но пять трупов… И все люди с прошлым. Не исключено, что в номере найдут оружие. Версия ограбления отпадет сразу. Копать будут по их специализации. Если установят личности.
   – А могут и не установить?
   – Если это крутые ребята, они наверняка приехали с чужими документами.
   – А если пойдут по специализации, – медленно проговорил Горожанинов, – возникает железная дорога, я правильно понимаю?
   – Если это действительно была засада, а не деловые переговоры… То они наемники. Тогда здесь железная дорога может и не вынырнуть. Но появляется другая опасность, – Усошин замолчал, уставившись в черный экран телевизора.
   – Ну?! – не выдержал Агапов. – Какая другая опасность вдруг открылась твоему внутреннему взору?!
   – Если это в самом деле были крутые ребята… Начнется сведение счетов. Война начнется. И сколько тогда пострадает людей, кто именно… Предсказать невозможно. Тут уж наше с вами положение оказывается выигрышным. Мы в стороне. На отшибе. Вроде и ни при чем.
   – Хоть какой-то просвет! – облегченно выдохнул Агапов. Он резко поднялся, подошел к своему столу, вынул из тумбочки бутылку шампанского, на ходу сорвал фольгу с горлышка, свинтил проволоку, качнул туда-сюда пробку и дождался наконец, дождался радостного хлопка. Так же, не останавливаясь, он подошел к подоконнику и в стаканы, предназначенные для чая, разлил вино, выпил залпом свой стакан, шумно выдохнул воздух и вытер губы. – Хоть какой-то просвет в облаках! – повторил он и отнес стаканы с шампанским Усошину и Горожанинову.
   И в этот момент раздался междугородный телефонный звонок. Все быстро переглянулись, замерли. Агапов подошел к своему столу и, не обращая внимания на частые трели телефона, основательно уселся в свое кресло, отодвинул подвернувшиеся под руку бумаги и лишь после этого поднял трубку.
   – Агапов. Слушаю.
   Звонил Выговский.
   – Сергей? Рад, что застал тебя.
   – А я всегда на месте. У нас на Севере так, – этими невинными словами он, может быть, сам того не желая, отгородился от Выговского и всей его московской братвы. Невольно получилось как бы само собой, без умысла и расчета. Но Выговский понял сказанное.
   – У нас тоже так, – сказал он. – Последние известия смотрите?
   – Смотрим.
   – И как?
   – Это действительно уже последние известия? Или еще будут?
   – Сложный вопрос, Сережа. То, что случилось, – накладка.
   – Догадались.
   – Но вроде все обошлось.
   – О том и молимся.
   – Ребята уехали в соседнее государство. Уже дома.
   – В ближнем зарубежье? – невинно спросил Агапов, а сам подумал – если Выговский станет убеждать его, что ребята в дальнем зарубежье, это будет ложью.
   – В ближнем, – подтвердил Выговский.
   – Привет от Коли Усошина, он здесь, в кабинете.
   – Чем занят?
   – Шампанское пьет.
   – Хорошее дело. Как он?
   – Удар выдержал. Предрекает развитие событий. В том же направлении. Печалится. Сожалеет о случившемся.
   – Мы тоже. Но работа продолжается. Как и прежде. В том же объеме.
   – Это возможно?
   – Не произошло ничего такого, что могло бы нас остановить, заставить лечь на дно или совершить еще какую-нибудь глупость. Все остается в силе.
   – Это радует.
   – Я чувствую, что настроение у вас не самое лучшее?
   – Игорь, – Агапов помолчал, посмотрел на своих гостей, на уже пустые стаканы. – Игорь… Если мы пьем шампанское, то вовсе не потому, что веселы и счастливы. Мы пьем шампанское только потому, что в тумбочке у меня не нашлось ничего другого.
   – Сережа… Повторяю – все продолжается. И потом… Вам-то там, как ты говоришь, на Севере… чего беспокоиться? Нам придется держать удар. Здесь. В Москве.
   – Мы тоже так подумали.
   – И еще… По моим данным, у ребят не все хорошо получилось. Не надо бы им по шкафам лазить, с кошельками возиться… Не надо бы. Они в свое время у Коли побывали на отдыхе. Он их хорошо знает. Его люди.
   – Коля Усошин? – уточнил Агапов.
   – Да.
   – Отпечатки? – спросил Агапов, но Выговский не услышал этого вопроса.
   – И еще, – сказал он. – Фаваз пропал.
   – Не понял?
   – Да, Сережа, да. Его офис закрыт. Будто там никогда никого не было.
   – Так ведь за ним три парохода дров! – не выдержал Агапов.
   – Мы его найдем. Здесь или там – найдем. Не могу обещать, что все вернем… Сам понимаешь, в Интерпол обращаться не будем. Но кое-что можем.
   – Так, – крякнул Агапов. – К нам не собираетесь в гости заглянуть?
   – Пока нет. Да и вам, наверно, не стоит торопиться. Дожди у нас тут, похолодало. Неуютно сейчас в Москве.
   – Смотрим телевизор, знаем. Про погоду сообщают постоянно. Какой-то жестокий циклон на вас движется.
   – Мы в самом его центре, Сережа. Ну что… Будем прощаться. Пока все. Будут новости – позвоню. Если у вас что забрезжит – телефоны знаете.
   – Будь здоров, Игорь, – и Агапов положил трубку. – Фаваз сбежал, – повернулся он к Усошину и Горожанинову.
   И опять все трое замолчали. Закатное солнце осветило красным светом маленькое северное окошко кабинета начальника леспромхоза, легло бликами на лица людей.
   – Значит, еще и Фаваз, – проговорил наконец Горожанинов.
   – Найдется, – с непонятной уверенностью сказал Усошин. – Живым или мертвым… Найдется.
   – Так живым или мертвым? – весело спросил Агапов.
   – Скорее мертвым. Таковы законы жизни. Их нельзя нарушать. Никому. Они могут показаться странными… Зэковскими, бандитскими, любовными, торговыми… Какими угодно. Но нарушать их нельзя. Это я усвоил на своей непростой службе. Стонут и слезы льют, – он кивнул в сторону телевизора, – убили журналиста, убили любимца всенародного, талантливого и неповторимого… Не верю! Убили дельца, который нарушил законы своей банды. И ничего больше. Стонут – убили честнейшего политика, надежду и опору демократической России… Не верю. Убили прохиндея, который кинул свою братву. В подведомственном мне учреждении тоже случаются непредвиденные случаи. И веселые, и печальные. Но я твердо знаю, что за каждым печальным случаем стоит нарушение закона. Закона барака, камеры, лагеря. На первый раз могут морду повредить, на второй раз еще что-нибудь приведут в негодность. А на третий, глядишь, дерево при лесоповале упало совсем не в ту сторону, в которую должно было упасть по всем законам физики.
   – Что-то в этом есть, – озадаченно проговорил Агапов.
   – В школе нарушителям, – продолжал Усошин, – грозят пальчиком. Во дворах им бьют морды. Могут ножом пырнуть. А дальше все круче, дальше все круче. Фаваз находился под крышей наших законов. Наших, – повторил с нажимом Усошин. – Он ими пренебрег. Нарушил. И оказался совершенно ничем не защищенным под громадным бездонным древним небом, – улыбка Усошина скорее напоминала оскал.
   – Что-то в этом есть, – повторил Агапов, чтобы хоть как-то смягчить слова Усошина – не привык Агапов к такому вот тону, еще не привык.
   – Мне бы очень не хотелось, чтобы наши московские друзья были с нами неискренни, – повторил Усошин уже с мягкой улыбкой, но эта мягкость была куда опаснее того оскала, который напугал Агапова минуту назад. – Мне бы не хотелось, чтобы наши московские благодетели, – он ткнул пальцем в телефон, по которому только что разговаривал Агапов, – оказались хоть в чем-то неискренними с их бесхитростными северными подельниками, – прорвалось у него словцо из зоны.
   И Усошин опять улыбнулся – простодушно, доверчиво, даже как бы слегка стесняясь слов, которые только что сам произнес. Но в глазах его на секунду сверкнули два красных сатанинских огонька – отблески солнца, которое било прямо в немытые стекла агаповского кабинета.

   Третий день шел дождь – такое бывает даже в Коктебеле. Было тепло, но море вдруг похолодало до пятнадцати градусов за одну ночь. Достаточно было войти в воду по щиколотку, как ноги моментально стыли. На спор можно было окунуться, но радости при этом никакой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация