А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Брызги шампанского" (страница 11)

   – Долгое время? – поинтересовалась Жанна.
   – Достаточное для того, чтобы совершить все, предназначенное природой! – Жора не задумывался ни на секунду. Многолетний южный опыт позволял ему в подобных разговорах чувствовать себя уверенно и неуязвимо. – Кстати… А не выпить ли нам по глоточку мадеры? Золотистой, коктебельской мадеры, а?!
   – Разве что глоточек, – сказала Жанна. Волосы она собрала в пучок на затылке, обнажив высокую загорелую шею, сама была в белом узком платье, которое едва достигало середины бедер.
   – О! – сказал Жора и, обернувшись к парапету, вынул из черной клеенчатой сумки бутылку и пивной бокал с фирменным знаком «Оболонь».
   Из этого бокала мы и выпили мадеру, почти на равных выпили. Вечер сразу чуть изменился, сделался менее опасным и более соблазнительным. И шастающий в ногах у прохожих полутораметровый крокодил в кожаном наморднике, игуана с цепкими лапами, посверкивающими чешуйками кожи и тяжелым вислым хвостом, громадная собака, разметавшаяся посреди площади, хмурый персидский кот, такой же нечесаный и немытый, как его хозяин, действительно какая-то обкусанная луна, время от времени появляющаяся в разрывах ночных туч, загорелая до черноты Жанна в белом платье… Опять же бутылка мадеры на троих – все это создавало странное ощущение вдруг распахнувшихся возможностей, когда все можно, все допустимо и ты просто обязан всем воспользоваться. Даже не так, не воспользоваться – оценить и убедиться в том, что все вокруг прекрасно, более того, для тебя и создано.
   Жора куда-то исчез, и я вдруг обнаружил себя на скамейке у причала, рядом со мной сидела Жанна. Между нами стояла пустая бутылка из-под мускатного шампанского и лежала смятая салфетка от чебурека.
   – Я смотрю, ты любишь шампанское? – сказала Жанна, и я вдруг ощутил теплую волну от ее «ты».
   – Да и ты вроде не отказывалась?
   – Я – подневольная! – рассмеялась она. – Я только принимала угощение.
   – Повторим?
   – А выдержим? – и опять приятно царапнуло это «выдержим» – значит, мы вместе, заодно, как бы даже в сговоре.
   – Обязаны, – сказал я.
   – Обязанности надо выполнять.
   – Сиди здесь, я сейчас приду. Хорошо?
   – Хорошо.
   – Не сбежишь?
   – Зачем, Женя? И потом – куда?
   – Вообще-то да… – согласился я.
   – От себя не убежишь, – сказала она уже мне вслед.
   У меня не было времени вдумываться в тонкий смысл последних слов, я опасался, что киоск на перекрестке будет закрыт. Но нет, работал. Я уже знал – продавца зовут Игорь, он запомнил меня по первой бутылке и, не спрашивая, вынул из холодильника вторую. Красное мускатное стоило четырнадцать гривен, другими словами – ничего не стоило.
   – Ты еще не закрываешься?
   – Я до трех, – успокоил меня Игорь.
   – Дня?
   – Ночи! – весело ответил он.
   – Тогда до скорой встречи.
   Встреча действительно оказалась скорой – через полчаса мы с Жанной подошли к киоску и взяли еще три бутылки красного мускатного.
   – Неужели есть место, куда нас пустят с таким количеством своего алкоголя? – спросила Жанна.
   – Есть такое местечко, – ответил я. – Совсем рядом.
   И снова промелькнули перед нами крокодил в наморднике, игуана с сонным взглядом, разметавшаяся посреди площади собака – и мы оказались у зацелованного Ленина с красными губами и со сбитым носом.
   – Какой ужас! – вскричала Жанна. – Ты ведешь меня в свой номер! Я узнала это место – ты ведешь меня в свой номер!
   – Раньше говорили – номера.
   – Да, кажется, так и говорили, – подтвердила Жанна. – Ты меня не обидишь?
   – Как получится.
   – Ну, что ж… Пусть так.
   Лоджия в моем номере состояла как бы из двух частей – помимо основной площади был еще отсек, вроде кладовки, но открытый, с отдельным освещением. Там никто не мог нас увидеть, не смог бы достать ни один злоумышленник, на какое бы дерево ни забрался, на какой бы крыше ни расположился. В этом отсеке мы и накрыли журнальный столик.
   Вечер был темен и свеж, деревья шумели на сильном ветру, но в нашем закутке было настолько тихо, что даже высохшие свои плавки я оставил на перилах, не опасаясь, что их унесет ветер. Совсем рядом, за деревьями, бухали в берег волны, докатившиеся от самой Турции, в ресторане Славы Ложко громыхал оркестр, а сам Слава в перерывах читал свои шаловливые стихи о том, как красиво он любил красивых женщин.
   А мы с Жанной пили красное мускатное, смотрели друг другу в глаза, произносили двусмысленности, невинно касались друг друга ладошками и весело смеялись над разными забавными случаями, происшедшими в нашей жизни совсем недавно и совсем давно.
   А потом, когда кончилась вторая бутылка, я сказал, что пора спать.
   – Но у нас есть еще вино! – удивилась Жанна.
   – Выпьем утром. И только тогда ты поймешь, что такое настоящее, холодное, красное мускатное… Ну, и так далее.
   – Я смотрю, ты большой любитель шампанского? – спросила Жанна с некоторым подозрением в голосе. Второй раз за сегодняшний вечер она задала мне этот вопрос.
   – С Жорой я пью мадеру. С директором Дома творчества – коньяк. С тобой – шампанское. А в Запорожье у меня есть друг Владимир Иванович Подгорный, ректор местного машиностроительного института… Так вот с ним мы пьем самогон, который производит его столетняя мать. Вопросы есть?
   – Наливай, – бесшабашно махнула Жанна рукой, и я разлил остатки шампанского из второй бутылки. – Только это… Я буду спать отдельно. Мы ведь об этом уже договорились? Ты ведь сдал мне свободное койко-место?
   – Не возражаю.
   И я действительно не возражал. Я уже получил от этого вечера так много, что еще чего-то… Это уже казалось излишним.
   Мы легли отдельно.
   И погасили свет.
   Но дверь на лоджию была распахнута. Там, невидимые в темноте, шумели деревья, грохотали волны, надсадно сотрясал воздух ложковский оркестр, заглушая все остальные оркестры Коктебеля.
   – Мне холодно, – сказала Жанна. – Одной простыни недостаточно. Сентябрь все-таки.
   – Одеяла в шкафу, – ответил я.
   И заволновался, задергался, понял – сказал что-то не то, несуразное, может быть, даже опасное. Но шампанское сделало свое дело. Пока я сообразил, что к чему, было уже поздно. Жанна встала, в легких сумерках нашла шкаф, открыла дверцу и выдернула из стопки одеяло.
   Я уже приподнялся, чтобы остановить ее, уже руки протянул, чтобы не допустить к шкафу, к одеялам, подушкам и простыням, сложенным там на случай холодов…
   Но было поздно.
   Едва она выдернула одеяло, раздался оглушительный грохот – упало что-то тяжелое, громоздкое, преступное.
   Когда я включил верхний свет и под потолком вспыхнула лампочка, прикрытая абажуром с кистями, то увидел Жанну, прижимавшую к себе синее солдатское одеяло. На полу, у самых ее ног, лежал мой пистолет, а рядом – Жорино изваяние, неизменно потрясающее меня точностью анатомических подробностей. Двухкилограммовый каменный член упал на пол с грохотом, наверное, ничуть не меньшим, чем «стечкин» с глушителем.
   – Ни фига себе, – пробормотала Жанна, и не столько ужас был в ее голосе, сколько смех, во всяком случае, мне так показалось.
   – Не обращай внимания. – Я небрежно затолкал ногой оба предмета под шкаф. – Им там самое место.
   После этого выключил свет, взял Жанну вместе с одеялом на руки, отнес на свою кровать, а сам улегся рядом.
   И все было прекрасно.

   Поезд из Днепропетровска приходил на Курский вокзал в одиннадцать часов двадцать шесть минут. Мандрыка не вышел на перрон, остался в машине. Накануне он созвонился с ребятами и сказал, что будет в красном «Шевроле» на стоянке. Это было грамотно – никто не видел его с исполнителями, никто не засек, даже если за ними тянулся «хвост» из самого Днепропетровска.
   Опустив стекло, чтобы лучше слышать объявления, Мандрыка взглянул на часы – это был «Ролекс». Ничего не мог поделать с собой Мандрыка, любил красивые, дорогие вещи. И только сейчас, когда появились не просто деньги, а большие деньги, эта таившаяся страсть вылезла наружу и завладела им полностью. Что там часы, хорошие часы просто необходимы, но Мандрыка на часах остановиться не мог. Авторучки, блокноты, перстни с непростыми камешками, запонки, галстуки – все было не просто высокого, все было наивысшего качества. Говорят, человек с большими деньгами резко меняется – ничуть. Просто в нем проявляется то, что было всегда.
   – Здравствуйте вам, – раздался голос, и Мандрыка увидел рядом с собой простецкое улыбчивое лицо.
   – А, приехали, значит. Садитесь сзади. У вас все в порядке? Как доехали?
   – Нормально, – на просторном заднем сиденье расположились два щупловатых паренька. Мандрыка посмотрел на них в зеркало, потом обернулся назад. Некоторое время молча рассматривал обоих, как бы еще раз примеряя к делу, которое им предстояло выполнить.
   – Что, изменились? – спросил один из парней, тот, кто первым заглянул в машину. – Трудно узнать?
   – Узнал.
   – А мы тебя не сразу… Крутой, не сразу подойти решились, все прикидывали – да тот ли это Васько, с которым познакомились, которого полюбили и до сих пор любим, – балагурил парень.
   – Значит, так, Гриша… И ты, Валера, – назвав одного парня по имени, Мандрыка на ходу понял, что второго тоже нельзя отодвигать. Валера до сих пор не проронил ни слова, но тоже был смешлив, даже как бы добродушен. – Значит, так, хлопцы. Работа предстоит сегодня.
   – А по Москве погулять, на Красную площадь сходить, в Мавзолей заглянуть? – продолжал куражиться Гриша. – Я давно Ильича не видел. Как он там?
   – Давайте договоримся… Встретимся в Днепре, найдем хорошее местечко и вволю посмеемся. Над чем угодно. Заметано? Времени у меня мало. У вас тоже немного. Все очень серьезно.
   – Молчу, как рыба об лед, – Гриша приложил обе ладони к груди. – Звыняйте, дядько.
   – С украинским языком осторожнее.
   – Но ты-то понимаешь!
   – Гриша! Это след! – со стоном, страдая от непонимания, произнес Мандрыка. – Любой придурок услышит от вас одно слово и сразу скажет – с Украины ребята. Тебе это нужно?
   – Все, Вася! И с этим завязали.
   – Обратные билеты взяли?
   – Как договорились.
   – Правильно, незачем в местных вокзальных компьютерах свои фамилии оставлять. Инструмент с собой?
   – Привезли инструмент. Хотя это было непросто – две таможни отработали.
   – Чистый инструмент?
   – Почти.
   – Не пойдет, – твердо сказал Мандрыка.
   – Вася, – протянул Гриша. – Ну, в Чечне побывал инструмент! Сейчас по стране ничего не найдешь, что бы в Чечне не побывало! Все нормально! Не переживай!
   – Ладно, – пересиливая себя, с трудом согласился Мандрыка. – Значит, так… Отработали – и сразу на поезд. От инструмента избавляетесь немедленно. Он вам больше не пригодится.
   – Как знать, – сорвалось у молчавшего до сих пор Валеры. – Жизнь – она такая… Какой угодно стороной может повернуться.
   Мандрыка долго молчал, проводил взглядом милиционера, который уже не первый раз проходил мимо машины, потом включил мотор и медленно выехал со стоянки. Проехав вдоль всего здания вокзала, свернул влево, поднялся к Садовому кольцу и, дождавшись зеленого светофора, свернул вправо. Метров через двести Мандрыка опять свернул вправо на тихую, пустынную улицу Казакова. Проехав две-три минуты, пристроился недалеко от церкви.
   – Здесь немного спокойнее, – объяснил он свои маневры. – Теперь вот что… Я вам кое в чем уступил, уступите и вы… От инструмента избавляетесь немедленно. Если он запачкан, то, может быть, на месте его бросать и не следует. Но при первой же возможности… В воду, канализационную решетку, в общественный туалет… Ваши убытки я восполню особо.
   – Это другой разговор! – с подъемом произнес Гриша. – На это мы пойдем охотно и даже весело!
   Мандрыка поморщился, помолчал, уже этим давая понять, что недоволен легкомысленным отношением к делу, что засомневался в ребятах и подумывает, не отменить ли все затеянное.
   Те поняли, тоже помолчали.
   – Вася, – Гриша положил руку на плечо Мандрыке, – ты не переживай. Это мы от волнения куражимся, от радости, что приехали нормально, что тебя увидели… Этакий своеобразный шок. Мы сейчас пошатаемся немного по улицам, перекусим, и все пройдет. Ты не сомневайся в нас, мы ничего ребята, мы в порядке. Уж неделю как ни грамма не выпили. Представляешь, как серьезно относимся к делу?
   – Ладно, проехали. Клиент живет в гостинице «Россия». Третий этаж. Вот номер, – Мандрыка лишь показал цифры на бумажке. – Вы должны подойти в половине седьмого… Повторяю – в восемнадцать тридцать. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Постучать четко, раздельно три раза. Вам откроют. Дверь будет заперта, но если вы в восемнадцать тридцать подойдете к двери и постучите три раза, – Мандрыка постучал костяшками пальцев по приборному щитку, показывая, как это надо сделать, – вам откроет человек высокого роста. Это и будет ваш клиент. Вы делаете свое дело, вынимаете из дверей гостиничный ключ, кладете его в карман и уходите, плотно закрыв за собой дверь. Там срабатывает защелка. И до следующего дня в номер никто не сунется. Ни горничная, ни дежурная, никто. Дверь будет заперта. Всевозможные обходы, уборки и прочее – утром. Когда его обнаружат, вы будете уже в Днепропетровске.
   – Неплохо, – Гриша вопросительно посмотрел на Валеру. Тот лишь молча кивнул, опять не произнеся ни слова.
   – Спокойно, не торопясь выходите из гостиницы, спускаетесь по улице Разина к метро «Китай-город» и с одной пересадкой добираетесь до Курского вокзала. Дальше сами знаете. Если все будет по плану, вы окажетесь на вокзале минут за пятнадцать до отхода поезда. Поезд отходит с третьей платформы. Вопросы есть?
   – Ты уверен, что клиент будет на месте? – спросил Гриша уже совершенно другим голосом – негромким, озабоченным, даже какая-то опасливость появилась в его тоне.
   – Я сам с ним так договорюсь.
   – А ты где будешь в это время?
   – Совсем в другом городе. Сейчас мы расстаемся, и я мчусь в аэропорт.
   – Где именно ты будешь, нам ведь знать необязательно?
   – Полностью с тобой согласен, – усмехнулся Мандрыка.
   – Как звать клиента?
   – Зачем это тебе нужно?
   – Вообще-то да, – пожал плечами Гриша. – Зачем это мне нужно? Совершенно незачем. Клиент – он и есть клиент. Согласен – вопрос глупый. Но есть вопрос и получше.
   – Слушаю, – сказал Мандрыка с легким нетерпением.
   – Деньги.
   – По пятерке до, по десятке после, – слукавил Мандрыка.
   Гриша молча посмотрел на Валеру, и некоторое время оба молчали, уставясь друг другу в глаза. Чувствовалось, что в эти мгновения они производили сложные расчеты и как бы невидимо, на уровне подсознания советовались, пытаясь понять друг друга по движениям бровей, зрачков и даже, наверное, ушей.
   – Всего тридцать? – наконец спросил Валера.
   – Да. На двоих тридцать, – уточнил Мандрыка.
   – Плюс накладные расходы – билеты, инструмент…
   – И ужин в поезде, – прервал перечисление Мандрыка.
   – Годится, – сказал Валера.
   – Годится, – повторил Гриша.
   Мандрыка открыл «бардачок» и, вынув пачку долларов в банковской упаковке, протянул Грише.
   – Здесь десятка. По пятерке каждому.
   – Когда остальные?
   – В любой момент. Вы приедете сюда, я приеду в Днепр – не имеет никакого значения.
   – Но это надежно?
   – Ребята… Куда я от вас денусь, – со вздохом проговорил Мандрыка. – Вы же меня на краю света достанете.
   – Достанем, – кивнул Гриша. – И потом, у нас есть общий друг… Николай Иванович Усошин. Верно говорю?
   – Куда вас подбросить? – спросил Мандрыка, трогая машину с места и разворачиваясь опять в сторону Садового кольца вверх по улице Казакова.
   – К любому метро, – ответил Гриша. – У нас впереди почти весь день. Пошатаемся по Москве.
   – Предупреждаю – ни грамма водки, ни кружки пива.
   – О, Вася! – весело рассмеялся Гриша. – Это уже не твои проблемы, это уже наши проблемы. А если всерьез… хочешь признаюсь… Я даже поесть не смогу. Валера вот сможет, а я – нет.
   Машина выехала к Садовому кольцу, Мандрыка дождался паузы и, свернув направо, продолжал ехать в крайнем правом ряду. Через несколько сот метров он остановился – ему не терпелось избавиться от пассажиров.
   – Через дорогу – метро «Красные ворота». Схемы на каждом углу – разберетесь. Завтра в середине дня буду звонить в Днепр. По твоему телефону, – он в упор посмотрел на Гришу. – К тому времени вы должны быть дома.
   – Будем, Вася, не переживай. Все обойдется, все будет наилучшим образом.
   – Ни пуха, ребята, – сказал Мандрыка.
   – К черту! – ответил Гриша. И, бросив ремень сумки на плечо, повернулся к Валере. О Мандрыке, о его дальнейших перемещениях он уже как бы и забыл.
   Мандрыка тронул машину и влился в общий поток. Через три километра ему предстояло свернуть на Тверскую и рвануть в Шереметьево. Напротив Института Склифосовского, как обычно, его подстерегала большая пробка, и, пока машина медленно, по два-три метра, продвигалась вперед, Мандрыка связался по телефону с нужным человеком.
   – Олег Витальевич? Добрый день. Я все подготовил. Буду, как и договаривались – ровно в половине седьмого. Да, с документами. И мы все расставим по своим местам. До скорой встречи.
   Не надо бы ему произносить последних слов, не надо бы. Скорая встреча в делах, которые он сам же и затеял… Опасные слова, ох, опасные. Ведь состоялась их встреча, состоялась. Правда, чуть попозже.
   Гриша и Валера подошли к гостинице «Россия» около шести часов вечера. Со стороны Красной площади подошли. Солнце уже садилось, и стеклянный фасад гостиницы сверкал закатными бликами, создавая в душе настроение праздничное, приподнятое. Блики отражались на лицах постояльцев, и они тоже проникались радостными чувствами, словно в преддверии события, которого давно с нетерпением ждали.
   Лица и у Гриши, и у Валеры были простоватыми, в них таилась как бы даже беззащитность. Они подошли к швейцару, он, естественно, спросил карточку гостя, у них ее не оказалось, они начали канючить, проситься хотя бы в вестибюль, купить каких-то там журналов с красивыми картинками, швейцар упирался, но не слишком уж неприступно. А когда Гриша с явно глуповатой улыбкой сунул ему сотню рублей, тот все с тем же недовольным выражением лица отступил от прохода и даже подтолкнул ребят, дескать, проходите быстрей, не задерживайте, тут вон сколько людей скопилось и все торопятся, все торопятся.
   Действительно, потолкавшись у газетных, журнальных киосков, ребята отошли в сторонку и сели в кресла. Вид у них был самый что ни на есть простецкий, и ни одна живая душа не заинтересовалась ими. И так все ясно – провинциалы приехали и балдеют от одного только вида столицы.
   Стрелки показывали десять минут седьмого, когда они поднялись и, робея, стесняясь собственного вида, направились к лифтовой площадке. Подошел лифт, опять же от стеснительности они пропустили вперед торопящихся деловых людей, потом вошли сами. Они вышли первыми. Лифт унесся дальше, ввысь, в поднебесье – им туда не нужно было.
   – Номер помнишь? – спросил Гриша.
   – Помню.
   – Кажется, нам в ту сторону.
   – Какая разница… Коридоры по кругу идут… Все равно выйдем куда надо.
   Часы показывали двадцать минут седьмого. Времени было достаточно, чтобы пройти по бесконечным коридорам гостиницы и найти нужный номер. Когда ребята остановились у нужной двери, до срока оставалось еще три минуты. Решили не нарушать мандрыковские инструкции и прошли вперед, развернулись, не доходя до столика дежурной. Она уже поглядывала на них с интересом. Но, увидев, что они остановились, успокоилась – гости нашли наконец номер, который искали.
   Ровно в восемнадцать часов тридцать минут Гриша постучал в дверь. Три раза, с паузами, как и наставлял Мандрыка.
   – Кто? – раздался из номера веселый голос.
   – Свои, – так же весело ответил Гриша.
   Дверь распахнулась, и ребята резко, выставив вперед пистолеты с глушителями, прошли в номер и тут же захлопнули за собой дверь. Мгновенно побледневший мужик в спортивном костюме отшатнулся в глубину. Гриша и Валера быстро шагнули за ним. И тут их ожидала самая большая неожиданность – вокруг журнального столика сидели четыре человека. В этот момент раскрылась дверь из туалета, и вышел пятый – слегка поддавший, розовый, с улыбкой до ушей. Гриша пистолетом подтолкнул его в общую кучу.
   – Ни фига себе, – пробормотал он.
   – Ничего не поделаешь, – ответил Валера и выстрелил первым в ближайшего, Гриша тут же начал стрелять в остальных. Старались попасть в грудь, в легкие, чтобы не было криков. Щелчки выстрелов раздавались часто и сухо. Через двадцать-тридцать секунд все было кончено. Тогда Валера перезарядил обойму и, обойдя все трупы, выстрелил каждому в голову – между ухом и виском. До этих выстрелов еще слышались стоны, люди бились в агонии, теперь же все были совершенно неподвижны.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация