А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 9)

   Часть II
   РЕЛИКВИЯ РЕЙХА

   Глава 9
   ТАЙНИК ДЛЯ КОПЬЯ

   1944 год, 25 марта

   Адольф Гитлер почти безвылазно проживал в замке Оберзальцберг. В последние несколько дней он никого не принимал и занимался тем, что вместе с Евой Браун отбирал из каталогов образцы фарфоровых и хрустальных сервизов, присланных Гиммлером для оживления обстановки замка Бергхоф.
   Гитлер передавал Гиммлеру с дежурным офицером отмеченные в каталогах образцы, которые далее пересылались начальнику концлагеря Дахау, на территории которого находилась фарфоровая фабрика «Аллах». И уже через несколько дней со специальным курьером выполненный заказ отправлялся обратно.
   Отложив каталог, рейхсканцлер встал с кресла и подошел к камину, на котором стояла большая фарфоровая ваза весьма редкой работы. Гиммлер как-то обмолвился о том, что среди заключенных в Дахау почти восемьдесят процентов славян. Просто невероятно, что такую удивительную вещь могли создать представители неполноценных народов.
   Перевернув вазу, Гитлер, всмотревшись, различил в самом основании четыре маленькие буквы «И. Вул». Всякий художник невероятно честолюбив, при этом совершенно неважно, где он находится: у себя в мастерской или за колючей проволокой концентрационного лагеря Дахау (весьма любопытно, сколько таких честолюбцев пребывает в лагерях смерти?).
   Написав на вазе свое имя, он решил оставить о себе след.
   Интересно, что может значить первая буква «И»? Допустимо, что она может быть начальной буквой имени Иван. А может быть, даже Иосиф. Три остальные буквы указывают на фамилию, которая может прочитываться как Вульфсон. Что же тогда получается, Иосиф Вульфсон? Этот неизвестный мастер вполне может оказаться евреем. Гитлер невольно поморщился: странная штука жизнь – у самого большого антисемита Европы в его личном кабинете находится ваза, выполненная евреем!
   Сказать об этом кому-нибудь, так ни за что не поверят. Адольф Гитлер поставил вазу на место.
   Еще несколько фарфоровых ваз, также выполненных заключенными, разместились на подоконниках, расписанные сценами из времен крестовых походов. А на отдельной полке, расположенной рядом с камином, стояли фарфоровые статуэтки, среди которых на могучем жеребце возвышался Фридрих Барбаросса. Летописцы пишут о том, что великий император утонул во время Второго Крестового похода, перебираясь через горную речушку на своем любимом жеребце. Совершенно нелепая смерть для такого великого воина.
   Негромко постучавшись, в комнату вошел его личный адъютант Отто Гюнше. Невольно поморщившись, Гитлер едва сдержал неудовольствие.
   – Что там еще произошло?
   Положив перед Гитлером папку, Отто произнес:
   – Я взял на себя смелость и посчитал, что это дело не терпит отлагательств…
   – Вы не могли бы мне сказать, о чем оно? – раздраженно спросил Гитлер, взяв следующую фарфоровую статуэтку.
   – Это касается Копья судьбы.
   – Вот как, – статуэтка потеряла для Гитлера интерес. Поставив ее на место, он в ожидании посмотрел на адъютанта. – И что там?
   – В приемной находится бургомистр Нюрнберга Вилли Либель…
   – Этот лис! – в досаде произнес Гитлер. – И что ему от меня надо?
   – Он говорит о том, что за последнее время бомбардировки города американцами усилились многократно, и он, как хранитель Священного копья, очень переживает за его сохранность.
   Гитлер повернулся к адъютанту и теперь слушал его с большим вниманием.
   – Вот как! И что там произошло?
   – Два дня назад бомба упала рядом с приходской церковью Святой Екатерины…
   – Это там, где сейчас размещается Копье судьбы?
   – Да, мой фюрер, – охотно отвечал Отто Гюнше. – Были расколочены средневековые витражи, а один из осколков, залетев в окно, убил кого-то из прихожан.
   – Все это больно слышать… Что же предлагает бургомистр?
   Взяв папку в обе руки, Отто Гюнше продолжил:
   – Вот в этой папке, мой фюрер, подробнейший доклад, в котором он предлагает ряд мер по спасению копья. Кроме того, нам стало известно о том, что американцы готовят операцию по изъятию копья. Дело весьма серьезное.
   – Хорошо, – согласился Гитлер, – пусть бургомистр войдет.
   Как только за Отто Гюнше закрылась дверь, Ева Браун сунула каталог под мышку и направилась в свою комнату. Гитлер ожидал, что она хотя бы выкажет свое неудовольствие, но Ева даже не взглянула в его сторону. Своеобразный девичий протест – ведь он обещал посвятить ей целый день, вместе они должны были выбрать фарфоровые люстры для двух залов замка. Придется загладить вину тем, что на представления фокусника Шрейбера пригласить её матушку, непременно усадив рядом с собой.
   Она просто обожает этого факира!
   Гитлер невольно улыбнулся, вспомнив о том, как во время представления из кармана Бормана вдруг пропали его любимые золотые часы, впоследствии оказавшиеся за поясом у ничего не подозревающего Кейтеля. А усыпанные бриллиантами платиновые часы Евы Браун, подаренные им в канун ее дня рождения, вдруг очутились в нагрудном кармане главного адъютанта Рауха Шмунта.
   Тогда милые проделки фокусника вызвали у всех зрителей бурю восторга, помнится, Ева Браун смеялась громче всех. Губы Гитлера сжались в тонкую упрямую полоску: вряд ли сейчас этот паяц сумел бы выжать из него хотя бы жалкую улыбку.
   Наступали тяжелые времена!
   Через минуту в кабинет размашистым шагом вошел бургомистр Нюрнберга Вилли Либель. Вид у него был мрачноватый, впрочем, как и всегда, что невольно добавляло к его внешности несколько годков. Сухощавый, с невероятно прямой спиной, он являлся образцом строевого офицера, и только слепая причуда судьбы могла зашвырнуть его в кресло бургомистра провинциального городка.
   В руках он держал уже знакомую папку с коричневой обложкой, правда, в этот раз она была развязана, а из нее неряшливыми потрохами выглядывали заложенные страницы.
   – Мой фюрер, – заговорил Либель прямо с порога, – если мы не предпримем мер по спасению Священного копья, то уже через неделю оно окажется под обломками.
   Гитлер помрачнел: в последние недели его окружение только тем и занимается, что старается накормить дурными новостями. Порой ему даже казалось, что они устроили между собой своеобразное соревнование – кто посильнее расстроит своего фюрера.
   – Неужели все так серьезно?
   Сейчас Вилли Либель едва напоминал себя прежнего. За те два месяца, пока они не виделись, он умудрился состариться лет на десять.
   – Более чем, мой фюрер.
   – Что вы предлагаете?
   – Как хранитель копья, я предлагаю вывезти его из Нюрнберга! – с решимостью отвечал бургомистр.
   – Вы с ума сошли! – вскричал Гитлер. – Куда?!
   – Туда, где наиболее безопасно, например, можно вывести Копье судьбы в горы, – Вилли Либель принялся ковыряться в бумагах. Наконец он извлек одну из них и показал Гитлеру. – Я подобрал очень хорошее место под Зальцбургом. Там есть очень дикие места, куда трудно проникнуть без альпинистского снаряжения, именно там можно вырыть бункер для его хранения.
   – Я все более убеждаюсь, что меня окружают сумасшедшие. Я еще раз повторяю, что место для Копья судьбы должно находиться только в Нюрнберге, так начертано самим провидением!
   – Мой фюрер, за этим копьем начнут охотиться не только американцы, но и русские, им не хуже нас известно, какую ценность оно представляет. Вы же не допускаете того, чтобы оно оказалось в руках врагов?
   Гитлер все более хмурился. Столь сурового взгляда опасаются даже фельдмаршалы, что уж говорить об обыкновенном бургомистре, пусть даже хранителе копья. Однако Вилли Либель сумел выдержать направленный взгляд.
   – Бургомистр, вы не хуже меня знаете, что, если только Копье судьбы попадет в чужие руки, Германия погибнет, – устало произнес канцлер. – Делайте что хотите, но отвозить Копье судьбы далеко от Нюрнберга не следует.
   – Мой фюрер, я готов и к такому решению. То, что Копье судьбы нужно переносить из приходской церкви Святой Екатерины, у меня не вызывает сомнений. Наиболее целесообразно перенести сейчас Копье судьбы в подземелье банка на Кенигштрассе. А уже затем, если вы так настаиваете… можно подготовить для него тайное убежище где-нибудь поблизости Нюрнберга.
   – Я бы вам вот что предложил: лучше всего для тайника подходит одна из галерей под Нюрнбергской крепостью. В одной из комнат можно оборудовать сейф для реликвии. Вряд ли кто будет искать святыню именно там.
   В минуту наивысшего возбуждения Гитлер, не обращая внимания на присутствующих, начинал грызть ногти. В этот раз он приложил большой палец ко рту, еще секунда – и он вырвет зубами выступающий заусенец. Не случилось. Как бы устыдившись дурной привычки, он сомкнул ладони и продолжил спокойным голосом:
   – К этой операции следует привлечь Гиммлера. Во всяком случае, именно он отвечает за имперские ценности и как никто другой знает, как ими следует распорядиться. А потом, у него немалый опыт всевозможных секретных операций.
   – Лучшей кандидатуры, чем рейхсфюрер, трудно даже представить, – поспешил согласиться бургомистр Либель.
   – Вы поступаете в его распоряжение.
   – Слушаюсь, мой фюрер! – выбросил Вилли Либель вперед руку.

   Глава 10
   ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

   На первый взгляд это была совершенно обыкновенная комната, правда, могло показаться странным, что она не имела окон, но их отсутствие вполне заменял повешенный на стену фотографический пейзаж. Причем выполненный настолько мастерски, что в первую минуту его можно было принять за натуру. Комнату также оживляли два огромных аквариума, в которых плавали черно-красные рыбины величиной с ладонь. А у входа в клетке о чем-то громко верещал попугай. Вдоль противоположной стены в огромных горшках росли тропические деревья с невероятно широкими листьями. Мелочей здесь не существовало – чувствовался тонкий дизайнерский вкус.
   Обстановка весьма напоминала комнату отдыха. Во всяком случае, оказываясь здесь всякий раз, Николай испытывал желание исповедоваться. Кто знает, может быть, за одной из стенных обшивок пряталась какая-то хитрая аппаратура, способствующая откровению.
   В последний раз Николай был здесь две недели назад, и выглядело все совершенно по-другому: обои были темно-зеленого цвета, а вот тропические цветы из каких-то соображений стояли вдоль противоположной стены, да и фотокартина была иной: огромный водопад, пробивавшийся через высокие скалы.
   Поначалу Николай даже думал, что вошел в другое помещение, но, усмотрев в привычном углу попугая, белого, огромного, с желтым хохолком посередине непоседливой головки, понял, что комната прежняя.
   Но главное, нельзя было пребывать в комнате длительное время, – всякий, кто оставался здесь более двух часов, впоследствии неизменно жаловался на головную боль.
   Однажды Федор Анатольевич обмолвился о том, что комната нередко использовалась для форсированных допросов: усиливалось действие электромагнитных полей, и у подозреваемых начинали плавиться мозги. После такой необычной процедуры они становились значительно сговорчивее.
   В это охотно верилось.
   У низкого полированного столика стояло два кожаных кресла и диван. Федор Анатольевич прошел через всю комнату и опустился на диван, предоставил помощнику присесть в кресло. Впрочем, Николай не возражал: мягкое, с высокими подлокотниками, оно было очень удобным.
   Единственное, что доставляло неудовольствие, так это кричащий попугай, который никак не желал смириться с неожиданным соседством.
   – В последнее время мы очень плотно занимались Родыгиным, и у нас появилась информация, что на его выдвижение делаются очень большие ставки… Не буду вдаваться в детали, – негромко продолжал Литвинов, – но в этом заинтересованы как на востоке, так и на западе. А потом, как, ты думаешь, он заработал свои первые капиталы? Его финансировали, а у этих организаций весьма неприятное нутро. По нашим данным, некоторые из них и вовсе связаны с террористическими организациями. И вот сейчас он понемногу отдает им долги, а это уже идет в ущерб государственным интересам. Как видишь, не все так просто. Задание остается прежним, Родыгина нужно ликвидировать, вот только вместо открытой ликвидации придется осуществить скрытую.
   Николай понимающе кивнул. Ему ли, проработавшему в системе с десяток лет и самому не однажды осуществлявшему ликвидации, не знать всех проводимых тонкостей. Открытая ликвидация подразумевала объявление войны, осуществлялась в прилюдном месте, кроме того, она несла в себе еще одну функцию – запугивание. А скрытая ликвидация – интимное дело между киллером и жертвой, где, как правило, стараются избежать свидетелей. И очень часто устранение напоминает несчастный случай. В этот раз в голосе Федора Анатольевича звучали несколько иные интонации. Так по какому пути они пойдут в этот раз?
   – Понимаю. Несчастный случай? – предположил Николай.
   – Вот именно. Нужно провести мистификацию. Он слишком известная фигура, чтобы выставлять его смерть напоказ. Поднимется большой шум, а нам он совершенно ни к чему. Все должно произойти самым банальнейшим образом.
   – Что-то вроде кирпича на голову? – пошутил Николай.
   Его слова улыбки не вызвали.
   – Можно придумать что-нибудь и похитрее. У тебя есть план?
   Николай призадумался.
   – Имеется. Лучше всего его достать в том доме, где он расположился.
   – Справишься один?
   – Одному легче уйти.
   – Даю тебе срок три дня. Есть информация, что Родыгин хочет перепродать свои акции в Европу и в Америку. А это, кроме потерянных для России миллиардов долларов, большая головная боль, не хватало, чтобы американцы совались к нам со своими интересами.
   Достоинство комнаты заключалось в том, что она была оснащена различными техническими устройствами для защиты информации. Так что в ней можно было говорить абсолютно все, не опасаясь, что сказанное может выйти за пределы дверей. Даже сами стены представляли собой хитроумные конструкции генерации шума. Всякое записывающее устройство немедленно подавлялось радиоволнами, так что если кто-то надумает оставить в комнате микрофоны, так услышит лишь фоновый гул. На столе на красной бархатке стоял телефон, также оборудованный устройствами напряжения линии связи.
   – Понимаю, сделки быть не должно. Разрешите идти?
   – Ступай! Когда они наконец покормят этого чертового попугая! – в сердцах выругался Федор Анатольевич. – Может, какую-нибудь подругу ему принести, как ты думаешь?
   Николай невольно улыбнулся:
   – Очевидно. Мужики без женщин просто звереют.
* * *
   В этот день туман был особенно густой. Рваный в клочья, он стелился по реке, оседал на кустах и камышах, подхваченный ветром, поднимался по течению, где и растворялся.
   Николай глянул на часы. Самое время одевать гидрокостюм. Через несколько минут объект выйдет для утреннего заплыва. Николай достал из багажника снаряжение аквалангиста. Выкурил напоследок сигарету и привычно облачился в гидрокостюм с ластами, нацепил акваланг, надел маску.
   Место было безлюдным, до ближайшего расположения метров триста. Так что его темная фигура, рассеянная туманом, вряд ли у кого вызовет интерес.
   Уверенно, прячась за камышами, вошел в воду. Минут через пятнадцать должен был показаться хозяин особняка. Так оно и есть. Он жил точно по расписанию. Ровно в полвосьмого дверь распахнулась, и Семен Георгиевич в сопровождении двух охранников направился к берегу. Остановившись у самой кромки, он сделал несколько положенных приседаний, повращал вкруговую руками и, приподняв локотки, уверенно стал входить в прохладную воду, одобрительно покрякивая.
   Охранники, стоящие на берегу, лениво наблюдали за шефом, по их сонным физиономиям было ясно, что они не разделяют задора шефа и предпочли бы охранять его у берегов джакузи, нежели у прохладной реки.
   Протопав по самую грудь, тот уверенно поплыл к самой середине реки.
   Вот теперь пора!
   Нырнув, Николай устремился навстречу. Метров через пятьдесят он увидел контуры плывущего человека. Доплыв до середины реки, тот, развернувшись, устремился в противоположную сторону. Николай подплыл вплотную. Теперь большое тело Родыгина зависло у него над самой головой. Выбрав момент, он ухватил его за ногу и что есть силы потянул в глубину. Не ожидая нападения, объект поначалу легко поддался силе, после чего принялся яростно сопротивляться, пытаясь выдернуть ногу. Извернувшись, Родыгин даже в какой-то момент дотянулся до маски в попытке ее сорвать. Николай увидел его лицо, перекошенное от страха и злобы, – трудно было понять, чего же в нем было больше. Заплыв за спину, Николай прижал его к себе, обхватив туловище ногами, после чего, пережав горло предплечьем, принялся душить. Несколько безвольных глотков, и в легкие жертвы хлынул поток воды, подавляя последние попытки к сопротивлению.
   С берега происходящее выглядело вполне безобидно – всего-то несколько ничего не значащих всплесков. Объект окончательно ослаб, подчиняясь силе, и Николай, подхватив его под руки, поволок вниз по течению. Оттащив метров на двадцать, он отпустил его, наблюдая за тем, как тот, раскинув руки, стал медленно погружаться на грунт.
   Задание выполнено. Теперь в обратную дорогу.
   Вынырнув в камышах, Николай с интересом принялся наблюдать за охраной, стоявшей в напряженном молчании на берегу. Некоторое время они пристально всматривались в реку, полагая, что это всего лишь ребячье баловство со стороны шефа. Вот сейчас он с радостным воплем покажется на поверхности воды, чем позабавит охрану, но время шло, а босс не выныривал… Происходило что-то неладное.
   Перекинувшись несколькими фразами, они бросились в воду все разом, к тому месту, где в последний раз были всплески. Один из охранников что-то крикнул, и двор ожил, напоминая потревоженный муравейник. С крыльца сбежало еще четверо мужчин. Двое других принялись стаскивать к берегу водный мотоцикл.
   В ближайшие минуты здесь может быть жарко.
   Стянув маску и сняв гидрокостюм с ластами, Николай оставил их под водой, прижав корягой. Можно возвращаться к машине.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация