А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 32)

   Глава 42
   МЫ УЕДЕМ НАВСЕГДА

   Неожиданно прозвенел длинный назойливый дверной звонок. Едва глянув в глазок, Фомич чуть не крякнул от расстройства, догадавшись, что такие гости сулят неприятности. Лица, искаженные оптикой, выглядели почти зловещими. Именно такие типы, сбившись в стаи, встречаются в вечернее время; ими переполнены автомобильные пробки, не однажды он пересекался с ними на пересылке, где властвует его величество беспредел. И вот сейчас они заявились в его дом, чтобы устанавливать собственные порядки.
   Некоторое время он разглядывал их недовольные лица, а когда прозвучал повторный звонок, еще более настойчивый, он недружелюбно поинтересовался через запертую дверь:
   – Кто там?
   – Свои… Тебе привет от Толяна Истягина.
   Некоторое время Фомич колебался, осознавая, что стоит лишь распахнуть дверь, как завтрашний день уже не будет похож на сегодняшнее безмятежное времяпрепровождение и неприятности посыплются на его бесталанную голову, как из рога изобилия. Но пренебречь ссылкой на Толика Истягина он не мог, хотя бы потому, что тот был один из немногих людей, которым он доверял всецело.
   Их дружба началась лет пятнадцать назад, когда Толик, уже отмотав длинный срок, вернулся в их старенький тесный двор, не узнавая его совершенно. Пацаны, которых он помнил совсем малыми, успели возмужать и раздались в плечах. А некоторые, заработав немалый авторитет, ходили в весовых. Но странно было другое: для них он оставался все тем же Толькой, который некогда защищал их от пацанов с соседней улицы, а следовательно, и слово его было непререкаемо.
   Именно тогда Фомич проиграл в карты большую сумму местному катале и стал всерьез задумываться о продаже квартиры. Но однажды, столкнувшись с Толяном во дворе, рассказал ему о своей беде, прося совета.
   Всегда добродушный, Толян вдруг неожиданно посуровел и зло процедил сквозь зубы:
   – С кем ты играл?
   – С Лосем.
   – Сегодня игра есть?
   – Да, в шесть часов.
   – Веди меня к нему… Попробую отыграть твой долг.
   Последующие два дня Толян самоотверженно рубль за рублем отыгрывал чужой долг, ничего не потребовав у него взамен. А когда была отыграна последняя копейка, жестко посоветовал:
   – Не умеешь играть, не берись. Так ведь и очко можно продуть!
   Данный совет Фомич запомнил на всю жизнь, так и не взяв впоследствии в руки колоду карт. И лишь позже Кирилл понял, почему Истягин поступил именно таким образом, рискуя собственной репутацией: для него, уже зрелого мужчины, они были все теми же беззащитными пацанами, которых следовало уберечь от беды.
   Сбросив цепочку с двери, Кирилл отошел в сторону, пригласив войти в комнату незваных гостей. Один из пришедших был худощавый, как придорожная тростина, невероятно костлявый, со светло-желтой прилизанной шевелюрой. Без конца улыбаясь, он вызывал у Фомича раздражение. Другой, напротив, был огромного роста и очень угрюмый, как нависший над рекой утес. Едва помещаясь в прихожей, он чувствовал себя крайне неловко, что прятал за напускной суровостью.
   – Мамонт, – худощавой рукой показал на громилу, стоявшего неподвижно в сторонке. – Блондин, – ткнул себя пальцем в грудь. – А тебя мы знаем, Фомич!
   – Так что там насчет Толика? – напомнил Кирилл, когда гости прошли в комнату и удобно расположились на мягких стульях.
   – Толик-то, – улыбка Блондина сделалась еще шире, и это Фомичу не понравилось совсем. Он вообще с большой настороженностью относился к людям, скалившимся без особой на то причины. – А с ним все в порядке. Узнал, что наведаюсь к тебе, просил передать привет.
   Фомич смолчал. Следовало понять, какого дьявола они завалились к нему в квартиру. По крайней мере не для того, чтобы передать сомнительный привет. Блондин мог и соврать, ведь многим было известно о его дружбе с Толей Истягиным, но приходилось делать вид, что все склеилось.
   – Где сейчас Толик? – после длительного молчания спросил Кирилл.
   – А где же ему еще быть? У барина парится! Да ты не грусти, через годик-другой откинется.
   – У вас больше нет ко мне дел?
   Толстяк громко загоготал, Блондин лишь сдержанно улыбнулся. Разговор настраивался на серьезный лад.
   – Разумеется, что нет. Разве что вот такая мелочь, ведь хату генерала Саторпина ты вскрыл?
   Опасения всецело оправдались. Вот оно главное! Альтруизмом здесь и не пахло.
   В какой-то момент Фомич осознал, что его подловили, уж слишком очевидными стали перемены на его лице, зато улыбка Блондина сделалась еще более слащавой, приклеившись намертво. В какой-то момент Кирилл испытал большое желание подойти к нему и сорвать приторный оскал вместе с кожей.
   – И что с того?
   – Так ты признаешь это? – нажимал Блондин.
   – А чего мне признавать? Ты спрашивай с того, кто взял эту хату, – усмехнулся Кирилл.
   – Вот оно как получается. Значит, не признаешь?
   – Нет.
   – А если я скажу, что тебя видели в тот день у дома генерала Саторпина, – прищурился костлявый.
   – Послушай, Блондин, или как там тебя еще… Ты мне что, предъяву, что ли, лепишь?
   – Не кипишись, вижу, что ты несговорчивый, – разочарованно протянул Блондин, – меня уже предупреждали об этом. А только я не от своего имени к тебе пришел… Знаешь, на чьей территории хата? – Кирилл промолчал. – Вот-то и оно! Смотрящий недоволен… А он человек суровый, долго вникать не будет…
   – Если хату взял, так должен отстегнуть в общак столько, сколько положено, – грубовато произнес Мамонт со своего места. – Иначе совсем другой разговор может выйти. Такие вещи крысятничеством попахивают.
   – Послушай, ты! – вскочил со своего места Фомич, готовый уже вцепиться руками в горло громиле. Вряд ли в этом случае отыскалась бы сила, способная отодрать его от толстой шеи до тех самых пор, пока тот не изойдет желтой пеной. В самый последний момент Фомич заставил себя расслабиться и произнес как можно сдержаннее: – Прежде, чем мне предъявы вешать, разберись сначала.
   – А мы разобрались, – поднялся Блондин, – так что подумай над нашими словами. – Мы к тебе заглянем послезавтра. Пошли, Мамонт, мы свое слово сказали.
* * *
   Весь следующий день Глушков провел в одиночестве. Глотал пиво. На душе было скверно, хуже не придумаешь. Главной новостью дня была трагическая смерть вице-премьера Родыгина, и Кирилл старался не пропустить ни одного сообщения. За последние сутки он узнал о нем столько, как если бы они были старинными приятелями. Люди, знавшие его близко, говорили о нем исключительно в превосходных тонах: называли видным политиком, талантливым человеком и совершенно отказывались верить в очевидное – преждевременную кончину.
   Для всех смерть вице-премьера была трагическая случайность, но Кирилла, побывавшего в тот час в усадьбе, буквально бросало в дрожь от правды. Все было проделано настолько тонко и четко, что у самого опытного эксперта вряд ли возникли бы сомнения по поводу его намеренной кончины.
   Ловко они его убрали. Что, в таком случае, им помешает расправиться с ним? Если уж не сегодня, так обязательно заявятся завтра.
* * *
   Пошел уже третий день, как Анастасия выписалась из больницы. Врачи прописали ей абсолютный покой. Какую-то минуту Кирилл колебался, а потом, вытащив мобильный телефон, набрал ее номер.
   – Анастасия?
   – Да, это я.
   – Послушай, ни о чем меня не спрашивай. Доверься мне полностью, ты должна немедленно уходить.
   – Зачем?! – в ужасе воскликнула девушка.
   – Тебе разве мало того, что с тобой приключилось? Они тебя не оставят. Собери все самое необходимое и немедленно уходи!
   – Но куда? – в отчаянии воскликнула девушка.
   – Куда хочешь. Можешь просто побродить по городу, но главное – не сиди дома, а часа через два подъезжай к кафе на Никитской. Помнишь, мы с тобой там как-то обедали.
   – Конечно, помню. Ты мне тогда подарил шикарный букет белых роз.
   – Сиди там и никуда не уходи, пока я не приду.
   – Хорошо. Но как долго тебя ждать?
   – Не знаю, но я все равно приду.
   Кирилл отключил телефон и почувствовал облегчение. Одно важное дело выполнено.
   В дверь позвонили. Нежданный звонок заставил сжаться нутро до размеров кулака. Весьма неприятное ощущение.
   Глянув на часы, он увидел, что они подошли точно в три, как и обещали. Приникнув к глазку, Кирилл увидел, что визитеров двое: один из них крупный, как скала, с круто выступающим животом, другой – невероятно тощий и в сравнении с ним казался едва ли не карликом.
   Старшим в этой паре был костлявый, он-то и вел переговоры, а толстяк, простаивая за спиной партнера, подавлял окружающее пространство своей молчаливостью. Каждому, кто видел гиганта, представлялось, что его немота приобретает стопудовое воплощение, во всяком случае, она так давила на макушку, что могла вогнать по самое горло. Единственное, что от него можно было услышать, так это гоготание, напоминающее камнепад во время урагана.
   Послышался еще один звонок, более настойчивый. Следовало открывать. Парни они напористые, могут не оценить долгого ожидания. А толстяку достаточно всего лишь одного поворота плеча, чтобы вынести дверь вместе с косяком.
   Кирилл откинул цепочку, повернул ключ. Широко улыбаясь, в прихожую вошел худосочный. Следом огромной баржой в крохотную гавань зарулил толстяк. Стриженая макушка едва ли не упиралась в потолок. В какой-то момент Кириллу показалось, что он снесет свисавшую лампу, но обошлось без крушений, слегка нагнувшись, он пронес свою голову ниже, отбросив на стену зловещую тень.
   Кирилл невольно отступил.
   – На улице прямо собачий холод! Кто бы мог подумать, что погода так скурвится. Надо было бы потеплее одеться. Чего же ты так напрягся? Вижу, что не рад. Ох, не так нужно гостей принимать. Ох, не так… Пригласил бы к столу, налил бы нам по маленькой, уважил. Ну уж, ладно, – безнадежно махнул он рукой. – Вижу, что тебя уже не переделаешь. Пробел в воспитании. – По-хозяйски плюхнувшись в кресло, Блондин поинтересовался: – Так ты намерен нам платить? Работаешь на нашей территории, значит, должен отстегивать. Таков закон. Или думаешь, что ты исключение? Знаешь, все платят, я плачу, – ткнул он пальцем себя в грудь, – Мамонт платит, – кивнул он верзиле, продолжавшему стоять, как изваяние. В ответ раздалось одобрительное гоготание. – А чем ты лучше нас? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот видишь, ничем. Тут еще одну хату по соседству подмели, знающие люди нам опять на тебя указали.
   – Не брал я этой хаты!
   – Ну, чего ты так раскипятился, – примиряющим тоном произнес худосочный. – Не переживай, пробьем того, кто взял хату. Никуда он от нас не денется. Чужие грехи на тебя валить никто не думает. Плати за то, что брал, за генеральскую. Иначе братва тебя не поймет, сам знаешь.
   – Сколько вы от меня хотите? – примирительно произнес Кирилл Глушков.
   Тощий одобрительно кивнул:
   – Это уже похоже на торг. А ты сам посуди, у этого генерала капусты было по банкам рассовано просто немерено. Наверняка и камушки водились. Не думаю я, что ты прошел мимо такого лакомства. Если говорить о цене, – лицо Блондина приняло задумчивое выражение, – то думаю, что нас устроит тридцать тысяч баксов! Судя по твоим масштабам, это вполне разумная цена.
   – Заломил! – невольно ахнул Кирилл Глушков. – Мне такие деньги и не снились.
   Худосочный в досаде взмахнул руками:
   – Ну что вы за люди такие, домушники? Почему вы все такие несговорчивые? Вот объясни мне, Кирилл, зачем ты добиваешься того, чтобы мы били тебя по почкам, ставили тебе на живот раскаленные утюги, отвозили в лес, привязывали вверх тормашками к дереву. А нельзя ли решить все полюбовно? Ведь ты же свой человек, сам понимаешь, что мы просто так не отступимся. А потом мы ведь не для себя стараемся, братва без грева у хозяина дуреет. Так что колись, Кирюха, колись!
   – Есть у меня деньги, – наконец сдался Глушков. – На черный день оставлял…
   – Ну, наконец-то, – поднялся худой, – дай я тебе поцелую… Хотя нет, воздержусь. Что обо мне тогда люди подумают. – Позади громоподобно хохотнул толстяк, довольный шуткой. – Так где твои деньги, выкладывай!
   – Они у меня не здесь.
   – Где же ты их запрятал? – Лицо худосочного приобрело разочарованное выражение.
   – На Павелецком вокзале. В ячейке.
   – А ты хитер! – потряс пальцем худосочный. – Знаешь, где прятать. Так где ключ? – протянул он в ожидании руку.
   Подняв джинсовую куртку, лежавшую на стуле, он вытащил ключ из накладного кармана и протянул худому:
   – Возьми.
   – Ишь ты, какой он славный, – с интересом разглядывал он ключ. – У тебя такое богатство, а ты скрывал!
   – В ячейке пятьдесят тысяч баксов…
   – Ого! – одобрительно протянул Блондин. – Богато живешь.
   – …Тридцать тысяч баксов ваши, а остальные мои.
   – Ну-ну, не торопись, поговорим об этом позже. Ты поедешь с нами.
   – Постой, у меня тут намечаются кое-какие…
   – Никаких «но»! – строго произнес тощий. – Едем вместе. Как же мы без тебя? Мы же с тобой такие кореша, что неразлейвода. – Позади громко похохатывал толстяк, держась обеими руками за живот, как если бы опасался, что брюхо все-таки оторвется и колобком покатится по полу. – Эх, Кирюха, – приобнял тощий Глушкова, – неужели ты хочешь нас оставить? Нет уж, пойдем вместе. А потом, знаешь ли, хочется убедиться, что в ячейке все-таки капуста имеется. Кстати, на улице собачий холод, возьму-ка я у тебя эту одежонку, – вытянул он из рук Кирилла куртку.
   – Там паспорт, – попытался воспротивиться Глушков.
   – Да, я это заметил, – проворно одел он куртку. – Не переживай, как только деньги получим, возьмешь свою куртку… Ты посмотри, Мамонт, – обратился он к толстяку. – Как раз мой размер.
   – Прямо на тебя сшита, – согласился верзила.
   – А может, я у тебя все-таки куплю эту вещицу, – крутанулся он перед зеркалом. – Мамонт, как ты считаешь, она мне идет?
   Толстяк добродушно хохотал над чудачествами приятеля.
   – На все сто!
   – Так чего же мы стоим? – удивленно протянул Блондин. – Нас ждут деньги, а мы чего-то топчемся. Давай, Мамонт, не загораживай проход. А то тебя, как скалу, никак не обойти! Знаешь, у меня что-то правая ладонь зачесалась, к чему бы это?
   – А то не знаешь, к деньгам! Может, сообщим Омуту?
   – Не надо, – отмахнулся худой. – Подъедем после, с деньгами.
   – Как скажешь, – согласился толстяк, распахивая дверь.
   Вышли на улицу. Закрываясь от стылого ветра, заторопились к припаркованному «Лексусу». Приветливо квакнула сигнализация. Толстяк разместился на водительском кресле, тощий занял пассажирское.
   – Ну чего ты стоишь, – приободрил Блондин, – залезай на заднее. Цени! Заднее кресло по статистике самое безопасное. Поехали, Мамонт!
   Внушительные габариты не мешали толстяку управлять автомобилем. Он уверенно бросал его из одной полосы в другую, объезжая замешкавшиеся машины, и, демонстрируя чудеса расторопности, обгонял сопутствующие. Так что уже через полчаса оказались на месте.
   Припарковав машину, направились на вокзал. Багажное отделение занимало огромный зал, где по всему периметру располагались ячейки.
   – И где же наш ящик? – повертев головой, спросил худой.
   – Глянь туда, – махнул в самый угол Кирилл. – Самый верхний.
   – Ага, вижу.
   Вытащив из кармана пачку сигарет, он нервно смял ее и швырнул в урну.
   – Что за дрянь! Весь табак рассыпался, – в сердцах проговорил Кирилл. – Пойду куплю сигареты.
   – Завязывал бы ты с этим делом, – строго заметил костлявый. – С этим куревом ты так долго не протянешь. – Подкинув ключ, он с довольной улыбкой направился к ячейке. – Советую не задерживаться, а то совсем без денег останешься. – И, заметив, как изменилось лицо Кирилла, примирительно добавил: – Пошутил я, возьму столько, сколько договаривались.
   Толстяк уныло, как если бы испытывал невероятные силы гравитации, потащился следом. Обернувшись в дверях, Кирилл заметил, как худосочный что-то сказал толстяку, над чем они весело посмеялись, после чего он воткнул ключ.
   Взрыв раздался в тот самый момент, когда костлявый повернул ключ. Огромное пламя, вырвавшись из ячейки, разорвалось на множество составляющих. Длинные огненные языки, с легкостью опрокинув ряды ячеек, черными стрелами воткнулись в стены, в потолок, осыпав присутствующих ошметками штукатурки. Худосочного обдало огнем, превратив его в сплошной огненный шар. Упав на пол, он более не поднялся, а толстяка швырнуло в противоположный угол с такой силой, как если бы в нем не было веса.
   Громыхнуло так, что у Кирилла заложило уши. Некоторое время он стоял неподвижно в абсолютной немоте, наблюдая за паникой, царившей вокруг: судя по яростно открывающимся ртам, люди кричали, кто-то хватался за голову, получив контузию, еще двое, сняв куртки, пытались погасить пламя на неподвижно лежавшем Блондине.
   В какой-то момент Кириллу показалось, что он потерял способность к передвижению. Застыв, он со страхом посматривал на свои ноги. Волнения оказались напрасными, преодолев опасения, он сделал один шажок, за ним другой, более уверенный, и, бросив последний взгляд на разруху, царившую в зале, заторопился к выходу.
   Слух начал возвращаться понемногу в тот момент, когда он вышел на улицу. Клаксоны автомобилей и отдельные выкрики сделались отчетливее, как будто бы преодолевали преграду из ваты, заложенную в уши.
   На стоянке серебряным светом брызнул осиротевший «Лексус». За углом, ударяя по нервам, взорвалась милицейская сирена, и в следующую секунду, останавливая автомобильное движение, на площадь выехала машина «ПМГ». Кирилла вдруг сильно качнуло в сторону. Стараясь держать равновесие, он затопал по тротуару мимо встревоженных прохожих. Только удалившись на значительное расстояние, он достал телефон и набрал номер.
   – Кирилл, это ты? – услышал он голос Анастасии. – Я уже начала волноваться.
   – Все в порядке, – преодолевая головную боль, отвечал Глушков.
   – У тебя какой-то встревоженный голос, с тобой действительно все в порядке?
   – Не переживай. Все оказалось даже лучше, чем я рассчитывал. Жди меня, я скоро подъеду. Мы уедем отсюда… Навсегда!
   Сунув телефон в карман, Кирилл Глушков шагнул на край проезжей части и выбросил вперед руку:
   – Такси!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация