А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 30)

   Глава 39
   РАЗЛИВАЙ! УГОЩАЙ ГОСТЯ

   Вряд ли на свете существует более впечатляющее зрелище, чем распадающаяся плазма. На огонь Николай Обутов, или сорокалетний законный с погонялом Омут, мог смотреть очень долго. В этой картине было нечто завораживающее, действовавшее на уровне подсознания, доставшееся в наследство от далеких прародителей. Видно, так в первобытном палеолите первые люди взирали на огонь, на котором жарились куски мамонтового мяса. Глядя на огонь камина, Омут чувствовал успокоенность. В таком созерцании было еще одно важное качество: оно способствовало глубокому размышлению, что привело к определенным выводам.
   Ограбление генерала Саторпина наделало много шума. Об этом много судачили, даже написали в газетах. Но странность взлома заключалась в двух вещах: первое, каким образом домушник сумел вскрыть разные по типу замки, затратив на это минимум времени, причем удачно миновав расставленные электронные ловушки; и второе, что именно было украдено.
   Из первого следовало, что человек, проникший в дом генерала, был домушником экстра-класса, каких в Москве можно было сосчитать на пальцах одной руки. А из второго – что он изрядно поживился. А то, что генерал человек небедный, было известно многим. Даже хотя бы потому, что у него была одна из лучших коллекций картин, о чем весьма усиленно говорили в узких кругах. Так что человек, забравшийся к нему в дом, весьма поживился. А раз так, то, следовательно, обязан платить тем, кто отвечает за эту территорию и в какой-то степени способствует материальному благополучию взломщика.
   Что же тогда будет, если каждый начнет взламывать хаты без ведома смотрящего! Такой беспредел начнется, не приведи господь! Поклона никто не требует, но вот уважить людей должен!
   Оставалось отыскать злополучного домушника.
   Наверняка в это время за взломщиком очень усиленно охотится милиция. И тут очень важно, кто отыщет его первым. Если его все-таки сцапают менты, то об отчислениях в общак следует позабыть, во всяком случае, до его освобождения, а это весьма большой срок, за который может произойти всякое. А потому следовало проявить расторопность и выйти на домушника первым.
   В его поисках может очень помочь Жора Черкунов, тоже в прошлом известный домушник. Их круг не столь широкий, как может показаться, а такие талантливые и вовсе штучный товар. Так что расколупать хату могли или его подельники, или его одаренные ученики. Впрочем, существовал третий вариант – человек со стороны… Залетный! Но талант штука редкая, его не скроешь. А потому, так или иначе, он с ним пересекался и мог указать направление, в котором следовало направить поиски.
   Собственной недвижимости Николай Обутов не имел, а загородный дом, купленный на деньги из общака, был штаб-квартирой, где нередко собирались законные для решения текущих дел. Место во всех отношениях подходящее, лесистое, располагалось вдали от основных транспортных магистралей, если кого и можно было встретить, так это бабулю, отправившуюся в ельничек по грибы.
   Избрав Обутова смотрящим, бродяги позаботились и о его жилье, и вторым вопросом на этом же сходе определили ему жилплощадь. Выбор пал на особняк, располагавшийся на значительном отдалении от окружной дороги. Не привыкший к дворцам, Омут попытался отговориться, сказав, что будет рад, если ему предоставят всего-то крохотный уголок где-нибудь на окраине Москвы с тремя соседями. Но у бродяг тоже был свой резон: Николай Обутов ведал казной, а следовательно, обязан будет встречаться с людьми разными, среди которых немало и таких, которые жилплощадь меньше пятисот квадратных метров считают халупой. Так что придется соответствовать.
   Свое жилище Омут никогда не называл домом, для него оно всегда оставалось пристанищем, к которому он не имеет никакого отношения. Просто на сегодняшний момент расклад выпадает таким образом, что он вынужден в нем проживать. Не исключено, что через какой-нибудь пяток лет, когда подорванное здоровье окончательно его сломает и он отойдет от дел, то поселится в захудалой хрущобе, а жильцы даже не будут знать о том, что соседствуют с именитым вором.
   Но все это будет позже, а сейчас он обязан решать вопросы, которые поручили ему бродяги, и ежедневно заботиться о пополнении общака.
   Поднявшись, Николай подошел к распахнутому окну.
   Двор, весьма толково спланированный, размещался на двух гектарах, здесь было все, как полагается: два домика для гостей; большая беседка, где ужинала бригада; небольшая из красного кирпича сторожка для охраны; отдельно стояла банька, выложенная из могучего елового бруса, переходом соединявшаяся с бассейном, имелась даже небольшая часовенка, с посещения которой начинались все благие дела. Охраны как таковой не было, ее функции выполняли две бригады, работавшие вахтовым методом. Суеты Омут не терпел, а потому наказал звеньевым, чтобы попусту не галдели, и пацаны, дежурившие в усадьбе, ни разу не давали повода в чем-то себя упрекнуть. Пребывание в усадьбе они не воспринимали как повинность, скорее всего, она была для них некой отдушиной в рискованных криминальных буднях, где можно, расслабившись, потравить байки и разговеться доброй порцией шашлыка.
   Белыми клубами задымила коптильня. Еще ранним утром двое из пацанов сходили на рыбалку, вернулись довольные, с богатой поклажей: торжественно в четыре руки внесли во двор пятнадцатикилограммового сома.
   Так что ужин обещал быть богатым.
   Открыв дверцу, в печи шуровал тощий блондинистый парень лет двадцати пяти, звали его Игорь. Он-то и был звеньевым.
   – Игорь! – громко крикнул Обутов.
   Задрав голову вверх, тот в ожидании смотрел на хозяина.
   – Поднимись.
   Кивнув, он торжественно, будто бы награду, передал кочергу стоявшему рядом парню, который, склонившись над печкой, тотчас зашуровал в углях, будто бы совершал какое-то таинство. Дым уменьшился, уголек набирал жару.
   – Садись, – указал Обутов на стул.
   Игорь послушно сел и в ожидании уставился на смотрящего. Парень он был способный, умел понимать с полуслова, а потому в особых пояснениях не нуждался.
   – Как тебе здесь?
   Такого начала Игорь не ожидал. Расслабившись, он весело растянул в улыбке губы. А смотрящий не столь мрачен, как может показаться.
   – Скучновато.
   – Хм… Девочек я тебе обещать не могу.
   – Я понимаю.
   – Знаешь, где живет Черкунов?
   – Чекан-то? – назвал он погоняло Черкунова.
   – Он самый. У меня к нему есть дело, сейчас он должен быть дома, так что привези его сюда.
   – А чего же не по телефону?
   Смотрящий внимательно посмотрел на звеньевого.
   – На глупца ты не похож, тогда чего же задавать такие вопросы? Но твое любопытство удовлетворю – есть вещи, о которых нужно говорить с глазу на глаз.
   – Понятно, – виновато протянул Игорь.
   Парень явно намеревался добавить что-то еще.
   – Не межуйся, что хотел? – поторопил Обутов.
   – Коля, я у тебя давно хотел спросить. Ты ведь был смотрящим на Сургутской зоне?
   – Был, – удивленно протянул Омут. Взгляд законного потяжелел. – Это ты к чему?
   – Я ведь тоже там был. Ты меня не помнишь?
   – А должен?
   Парень чуток смутился.
   – Конечно нет, я не к тому… Просто сказал… Я в это время с чалки откидывался, а ты как раз смотрящим пришел… Мне нужно было выставляться, вот кореша мне и посоветовали подойти к тебе, попросить что-нибудь на поляну. – Николай невольно хмыкнул. – Ты мне тогда консервы дал, колбасы, чаю… Угодил я тогда семье. Все довольные остались. Так ты не помнишь?
   Холодные глаза Обутова наполнились вдруг теплом. Даже заблестели как-то по-особенному. Нечто подобное можно наблюдать на весеннем оконном полотне, когда полуденное солнце топит изморозь, образовавшуюся за морозную ночь.
   – Не помню, – виновато отозвался смотрящий. – Если бы ты знал, сколько бедолаг ко мне подходило. Никому не отказывал. Кого же еще греть, как не бродяг.
   – Пойду я, – поднялся Игорь, в его голосе послышалось едва скрываемое разочарование.
   Взгляд Обута размяк, будто проталина на весеннем снегу, а морщины на лбу и вовсе разгладились.
   – Как твое погоняло?
   – Блондин, – чуток смутившись, отвечал Игорь.
   Законный широко улыбнулся:
   – Подходяще.
* * *
   Жора Черкунов не заставил себя ждать, прибыл вовремя и, довольно потерев руки, направился прямо в беседку, где один из пацанов раскладывал по тарелкам запеченные куски рыбины. Другой, столь же бережно разливал в рюмки водку (под такую рыбу грех не выпить чекушку, а потому на этот раз правило решили нарушить). Смотрящему достался кусок около самой головы, возражать Коля не стал и, зацепив вилкой мякоть, положил ее на язык.
   – Ты молодец, Блондин, такую хавку сварганил, что от удовольствия язык в узел завязывается.
   За столом одобрительно засмеялись. Похвала медом разлилась по душе, заставив Игоря счастливо улыбнуться.
   – Это единственное, что я умею. Мы на Волге жили, у бати тоже коптильня была. Только мне он доверял с рыбой заниматься.
   – Опыт, значит, – уточнил Жора, осторожно сплюнув косточку на край тарелки.
   – Так, выходит.
   – Из рыбаков? – уточнил Николай.
   – Так, выходит. Поселок, где я жил, полностью рыбацкий, все друг друга с малолетства знают. Если кто уезжает, так дом продают только своим, чтобы чужаков не было.
   – Рыба там хорошая?
   – Не то слово! Сазаны вот с этот стол будут, – уважительно протянул он, кивнув на столешницу с разложенными тарелками. – Обычно рыбачим сетями, удочками не мелочимся.
   – А рыбнадзор не щемит?
   – С рыбнадзором договориться можно, – веско заметил Игорь. – Многие из них свои… Хуже другие, которые беспредельничают, и сеть могут порезать, и рыбу из нее утащат.
   – А вы что?
   – За это у нас строго. Не твое – не бери! Если поймают такого – голову открутят.
   – Оно и правильно, – подытожил смотрящий, – давайте по малой, – ненавязчиво предложил он, поднимая рюмку. – За то, чтобы в этой жизни было как можно меньше беспредела.
   Выпили со вкусом, заели рыбкой вперемешку с жареным лучком.
   Под ногами, привлекая к себе внимание громким мяуканьем, терся серый здоровенный кот. Оторвав от рыбы хвост, Жора бросил ему щедрый кусок. С громким утробным урчанием кот принялся за трапезу, врезаясь клыками в сочную мякоть.
   – Котяра! Спасу от него нет! – один из пехотинцев небрежно поддел кота ногой. – Ненавижу!
   Зашипев, кот отодвинулся на безопасное расстояние и ревниво наблюдал за оставленным куском рыбы.
   – Когда последний раз чалился, – заговорил Жора, – у нас на зоне точно такой же кот был. Кто-то из вертухаев нам его еще котенком подбросил. Цыган его один подобрал, в котельной он работал, из мужиков. Сам злющий был, как дьявол, слова ему поперек не скажи, а вот животину свою обожал. Человека так не любят, как он своего кота. Сам спать идет и его рядышком положит. Кот вместо собачки за ним по всей зоне ходил. А однажды этого кота нашли повешенным на столбе…
   Неожиданно Жора замолчал.
   – И что? – осторожно спросил Блондин.
   – Похоронил цыган его, как положено, даже крест для него соорудил. Неделю ходил сам не свой, почернел весь. А когда малость отошел, начал расспрос учинять, кто это сделал. Когда нашел, так зарубил этого гада топором, – равнодушным тоном протянул Жора. – Потом на суде у него спрашивают, раскаялся ли он за то, что за кота убил человека. И знаете, что он ответил?..
   – Что же?
   – Сказал, что за этого кота порезал бы половину колонии. – Глянув на пехотинца, оттеснившего кота ногой, добавил, припустив в голос строгости: – Так что нужно быть поосмотрительнее, когда отпихиваешь ногой животину.
   – Понял, – чуток смутившись, отвечал пехотинец.
   – Так какие у тебя вопросы? – спросил Жора, тщательно вытирая руки о полотенце.
   – Давай присядем вон там, – кивнул Николай в сторону пруда, рядом с которым стояла широкая лавка.
   Близ болотистого берега росли две белые кувшинки, и пучком стрел из воды торчали камыши. О неряшливости думать не приходилось, так задумано.
   – Хорошо тут у тебя, – зашагал Жора по диабазовой брусчатке. – Ты в пруду карасей не разводишь?
   – Не до того мне, – отмахнулся смотрящий. И, заинтересованно посмотрев на приятеля, предложил: – А может быть, ты займешься?
   Шутка удалась. Рассмеялись дружно, обращая на себя внимания примолкших пехотинцев.
   – Лучше попроси того рыболова, – отвечал Жора, присаживаясь на лавку, – как его…
   – Погоняло у него Блондин.
   – Ишь ты. Забавно!
   – Тут такое дело, Жора… Как ты думаешь, кто мог взять хату генерала Саторпина?
   Жора лишь усмехнулся. Подобного вопроса он не ожидал.
   – Пожалел, что ли?
   Опять рассмеялись, обращая на себя внимание.
   – Вот что тебя интересует. Значит, ты меня пригласил в качестве эксперта?
   – Извини, получается, что так.
   – А я думал, что просто хотел рыбкой угостить.
   – И рыбкой тоже… Так что ты на это скажешь?
   Вытащив из внутреннего кармана пачку папирос, Жора тщательно продул фильтр и, небрежно смяв его двумя пальцами, сунул в уголок рта. Старый вор был из того племени заядлых курильщиков, что не изменяли многолетним привычкам. Когда ему советовали поберечь здоровье и перейти на более щадящий табак, он всякий раз отшучивался одинаково, дескать, в папиросе табака будет в два раза меньше, чем у сигареты. Возможно, что в чем-то он был прав.
   Чиркнув зажигалкой, запалил табак.
   – А что тут сказать, хату вскрыл настоящий умелец. Красиво сработал, аж зависть берет. Сейчас таких людей немного.
   – Так ты знаешь, кто это может быть? – настаивал смотрящий.
   Жора курил аккуратно, пуская струю дыма себе под ноги, как если бы опасался причинить смотрящему непоправимый вред.
   – А к чему ты это спрашиваешь?
   – Он работал на нашей территории, а следовательно, должен платить.
   – Ах, вот оно что, – с некоторым облегчением произнес Черкунов.
   – А ты что думал, Чекан?
   В ответ Черкунов лишь усмехнулся.
   – Что же будет, если каждый без спросу начнет лазить?
   – Тоже верно.
   – И как ты думаешь, кто это мог быть?
   – Молодежь нынче удачливая пошла. Да и возможностей для этого тоже немало. Мы раньше только одной фомкой справлялись, – губы вора разошлись в ностальгической улыбке (ему было что вспомнить), – а теперь каких только железок не напридумывали. А потом, я ведь сейчас как-то отдалился немного от дел. Здоровьице не то… Кроме силы, тут еще и железные нервы нужны. Без этого даже лопатник у лоха не выудишь. Гошу-карманника помнишь?
   – Так.
   – Неделю назад схоронили, – бросил Чекан окурок в урну, стоящую рядом.
   – Не знал. Жаль… Вроде бы и не старый еще был, – невольно подивился смотрящий, вспоминая худенького невысокого щипача с узенькой клиновидной бородкой.
   – Под семьдесят ему было. Но мог бы еще пожить, если бы не промышлял. Когда лопатник тянешь, такой стресс испытываешь, что не приведи господи. Вот мотор у него и не выдержал.
   – Так как это случилось?
   – Гоша на майдане промышлял, подсел к одной швабре в электричке, стал у нее лопатник тянуть, ну а она возьми и чихни некстати. Вот он и помер со страху.
   – Чего только не бывает. А ты, значит, от дела отходишь?
   – Да, вроде того, – неопределенно пожал плечами Чекан. – Пенсионер.
   В действительности это было не совсем так. Год назад Жора Чекан сплотил вокруг себя способную молодежь, которая по его наводкам вскрывала богатые хаты. С того и жил. Не бедствовал, в общем.
   – Что-то ты темнишь, Чекан, назвать мне можешь человека, кто эту хату колупнул?
   – Честно говоря, я сам давно на хату генерала поглядывал. Там у него добра скопилось под самый потолок. Но как мы глянули на все эти замки, так поняли, что их за неделю даже не откроешь. – Улыбнувшись, добавил: – А вот он сумел… Есть один человечек, он на многое способен. Погоняло у него Фомич, зовут Кирилл Глушков.
   Смотрящий едва кивнул:
   – Кажется, я что-то слышал о нем. Что ты о нем скажешь?
   – Непростой он. Я с ним как-то на пересылке пересекался. Так и не понял, что он за человек.
   – Мутный, что ли?
   – Пожалуй, так бы не сказал, скорее, ломом подпоясанный.
   – Сколько он снял с квартиры?
   – А вот этого тебе никто не скажет. Он любит работать в одиночку. Ну, если щеманешь его на двадцать тысяч баксов, это будет вполне. Вряд ли он сунулся бы в пустую хату.
   – Где он живет, знаешь?
   – Где-то на Кропоткинской, но можно будет узнать поточнее. Кто-то из моих питомцев с ним в корешах. Но к нему нужен подход. Просто так его не расколешь. Нахрапом тоже не возьмешь.
   – Что-нибудь придумаю.
   – Ты сам с ним будешь перетирать или кого-нибудь из своих гавриков пошлешь? – кивнул Чекан на бойцов, разговаривающих в беседке. Компания подобралась дружная, время от времени разговор прерывался громким смехом. Блондин сидел чуток в стороне с гитарой в руках и что-то наигрывал перебором.
   – Мне ни к чему светиться, для этого пехота есть. Блондин! – крикнул смотрящий. – Подойди сюда.
   Звеньевой понимающе кивнул и, бережно прислонив гитару к скамейке, споро шагом зашагал к смотрящему.
   – В общем так, сегодня сходишь на Кропоткинскую и проведаешь одного нашего общего знакомого. – Чекан едва кивнул, подтверждая сказанное. – Он собрал с одной хаты пенки, причем на нашей территории, а с нами не поделился. А с друзьями так не поступают, мы ведь и обидеться можем. Так что пускай выкладывает двадцать тысяч баксов. Ты меня понял?
   – Конечно. – Глаза звеньевого вспыхнули радостью. В этот момент он напоминал бойца, долго просидевшего в окопе и наконец-то заполучившего настоящее дело, в котором он сможет проявить себя во всей красе. – Кого мне с собой взять?
   – А один ты не справишься? – хмыкнул смотрящий.
   – Вдвоем как-то надежнее, – неопределенно пожал Блондин плечами.
   – Сам смотри.
   – Я бы взял Мамонта, – кивнул он в сторону огромного парня лет двадцати двух.
   – Хорошо. Созвонишься потом с Жорой. Он тебе точный адрес наколет. Ну чего стоишь? Иди.
   – Ага… Я вот что подумал, а если он в отказ пойдет, тогда что?
   – Действуй нахрапом, говори, знаешь, что именно он взял хату.
   – А если не поможет?
   Смотрящий развел руками:
   – Ну, брат, даже не знаю, что тебе и сказать. Ты его должен как-то убедить в своей правоте. Или, может быть, мне тебя учить?
   – Я все понял.
   – Ты сообразительный малый.
   Звеньевой упорхнул, как если бы его не было. Выпили еще по стопочке, так, безо всякого тоста, просто для души, едва соприкоснувшись стеклянными боками.
   Неожиданно смотрящий улыбнулся широко, расслабляющее.
   – Чекан, тут про тебя слухи ходят, что ты терпилу одного в карты порядочно нагрел. Правда или нет?
   Черкунов старался выглядеть равнодушным, ковырялся вилкой в простеньком салатике из морской капусты.
   – Может и правда, только я пока денег с него никаких не имел.
   – И насколько же ты его опустил?
   – Сумма большая, врать не буду, – поднял он глаза на смотрящего. Вроде бы и спокойно смотрел, а только коричневая радужка потемнела еще больше, как если бы на нее упала тень.
   – Уж не Саторпин ли будет тем самым терпилой? – усмехнулся Омут.
   Жора широко и расслабляюще улыбнулся.
   – Точно, он! Вижу, что законные не ошиблись в выборе, когда тебя смотрящим поставили. Вроде бы ты никуда и не ходишь, а обо всем знаешь.
   – Так вот, Жора, законы ты наши знаешь. Так что, когда вытрясешь из него причитающееся, не забудь положить десять процентов в общак, – ненавязчиво напомнил Омут.
   – Об чем базар, Коля, – источал радость Чекан. – Неужели ты думаешь, что я бы по-другому поступил.
   – Уж не для того ли ты его в карты нагрел, чтобы он потом папашу своего тряханул?
   – А хоть бы и так, – усмехнулся Жора. – На то он и терпила, чтобы терпеть. Что у тебя с руками, Омут?
   – А что тебя не устраивает? – удивился Николай.
   – Да разливай давай! Угощай гостя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация