А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Власть и масть" (страница 29)

   – Конечно. Я первый раз присутствовал на сеансе гипноза. Никогда не думал, что это происходит именно таким образом. А она будет помнить о том, что рассказала?
   Заданный вопрос слегка позабавил доктора, правый уголок рта дрогнул, углубив на щеке ямочку. То, что для психологов является очевидным, для непосвященного человека может восприниматься как таинство. С подобной реакцией он сталкивается едва ли не ежедневно, а все никак не может привыкнуть. Хотя следовало бы…
   Отрицательно покачав головой, врач уверенно произнес:
   – Не будет. Возникает полная амнезия после пробуждения. Могут быть какие-то галлюцинации, но все это эффект постгипнотического внушения. Сейчас она крепко поспит, и все у нее пройдет.
   – Спасибо вам, это все, что я хотел узнать, – Дмитрий Вандышев пожал на прощание ладонь врача.

   Глава 38
   ВСЕГДА ЗАПОМИНАЕТСЯ БАНКЕТ

   Нельзя было сказать, что свое отстранение Дмитрий Вандышев воспринял равнодушно. Недовольство перед начальством высказывать не полагалось. Но кто может понять, что творилось у него внутри и по какой шкале следует оценить бурю, бушевавшую в душе. Дело об ограблении генерала Саторпина захватило его всецело, такое с ним случалось не всякий раз. Было опрошено десятка два свидетелей, обработано три версии случившегося, оставалась еще две, одна из которых была весьма перспективной.
   Получается, что изрядный объем работы был проделан впустую. Разумеется, большинство наработок и выводов, полученных в ходе оперативной работы, не пропадет и будет использовано уже на следующих этапах. Но вряд ли кто из оперативников сумеет вникнуть в дело так глубоко, как он.
   Не все понятно было с сыном генерала, который имел весьма запутанную личную жизнь с кучей любовниц, неурядицами на службе и, как утверждали его приятели, имел весьма серьезный карточный долг, который можно было покрыть единственным способом – ограбить собственного батюшку. А Копье судьбы должно стоить немало денег, – всего лишь версия, но и она имела право на существование (в своей оперативной работе Вандышев знал случаи куда похлеще нынешнего).
   Вызывали вопросы и некоторые моменты в биографии генерала. Но отчего-то они держались за семью печатями, как самая страшная государственная тайна. Причем освободили его от дела практически сразу после того, как он стал копаться в личном деле генерала, делая дополнительные запросы.
   Не исключено, что к его устранению приложил руку сам Саторпин, которому стало известно вмешательство оперативника в его служебную карьеру. Следовательно, несмотря на отставку, генерал оставался по-прежнему очень влиятельным человеком. Вот только что же такого компрометирующего пряталось в его биографии и почему он так усиленно избегал контакта?
   Вандышев не мог избавиться от ощущения, что истина находится где-то рядом.
   Не из-за противоречий с начальством, а в силу привычки доводить дело до конца Дмитрий Вандышев решил не прерывать расследование, заниматься им, так сказать, на общественных началах. Вряд ли начальство одобрит его инициативу, но и ругать шибко не станет, если он будет действовать тонко.
   Но для более полной картины следовало встретиться с человеком, который мог бы рассказать об антикварных вещах куда больше, чем иной музейный работник. Звали этого человека Александр Анатольевич Журавлев, или как еще величали его в криминальном мире – Маляр. Погоняло случайным не бывает, как правило, оно является неким слепком внутренней сущности человека, а Журавлева Маляром прозвали за то, что все свободное время он посвящал занятию живописью. Причем в этом деле он немало преуспел: две персональные выставки, которые были отмечены хвалебными рецензиями экспертов. Весьма неплохое продолжение карьеры для человека, который когда-то выкалывал наколки на телах сокамерников. Собственно, именно они были для него первым полотном и образцами, на которых он шлифовал свое мастерство. Набравшись изрядно опыта, его вдруг потянуло на духовные произведения, и он принялся рисовать лики святых в лагерной церквушке. А вот когда откинулся, то с головой ушел в искусство, пробуя себя в качестве баталиста, что заставило его поглубже окунуться в канувшие в толщу времен цивилизации. Особенно интересна ему была средневековая Германия, в которой он разбирался столь же уверенно, сколь выпускник физико-математического факультета в таблице умножения.
   Все это время он оставался искусным карманником и едва ли не ежедневно спускался в метро, чтобы в толчее щипануть у ротозея лопатник.
   Видно, общение с прекрасным не прошло для него бесследно, и скоро он кардинально поменял свою внешность, отрастив на узком подбородке широкую окладистую бороду, а седина, что пробивалась по самой середке, только добавляла его внешности академичности. Импозантности в нем было на дюжину профессоров, и, глядя на него, трудно было поверить, что это всего лишь карманник с многолетним стажем.
   Как-то неожиданно он принялся собирать немецкий антиквариат, и скоро его коллекция стала одной из лучших в Европе. Тот редкий случай, когда он был принят за своего таким консервативным сообществом, как антикварное. Однако с криминальным миром Маляр не порвал и был всегда в курсе того, что происходило. Во всяком случае, он был ценнейшим источником информации.
   Дружба их началась не враз. Да и какие отношения могут связывать оперативника с карманником? Разве что процессуальные. А все началось с того, что однажды по воле нелепого случая Александр Журавлев оказался в магазине, где «работал» гастролер, и вместе с заезжим щипачем был задержан оперативниками и Маляр. Разобраться в непростой ситуации сумел Дмитрий Вандышев, и его поручительство спасло тогда Журавлева от очередного срока заключения.
   Александр Журавлев оказался человеком благодарным и не однажды делился со своими покровителями такими сведениями, каких не увидишь в милицейских сводках.
   В этот раз они договорились встретиться в художественном салоне, где проходила выставка модного молодого художника. Войдя в зал, Вандышев увидел, что, вопреки ожиданию, народу на выставку пришло немного, десятка два зрителей, половина из которых являлась ближайшими родственниками дебютанта.
   Художник, белокурый мужчина лет тридцати, в длинном синем пиджаке и красном галстуке, находился между двумя женщинами, которые льнули к нему гибкими телами. Троица была счастлива, чего не скрывала: между ними были установлены неформальные отношения, нечто вроде шведской семьи. Чуток поодаль еще две молодые дивы, то прошлое художника: миниатюрная крашеная блондинка лет тридцати и высокая брюнетка с демонстративно выпирающим бюстом, они смотрелись как единство противоположностей. Обе с тоскующими взглядами, что не мешало им достойно нести траур по несостоявшейся любви.
   Видно, этот холеный художник был необычайный сердцеед.
   Величавой скалой у огромного полотна, на котором был нарисован расколотый кувшин, стоял Маляр. Лицо задумчивое, в образе. Заметив вошедшего Вандышева, он лишь сдержанно кивнул и, не выходя из роли, произнес:
   – Поверь мне, скоро будут приносить в художественные салоны высохшие фекалии и выдавать их за гениальные творения толстой кишки. Пойдем отсюда, – кивнул он в сторону окна. – Что-то мне не очень нравится здесь выстаивать.
   – Так почему же совсем не уходишь? – хмыкнул Вандышев.
   Маляр глубоко вздохнул:
   – Не все так просто, я ведь покровительствую этому мальчику. Сирота! Когда-то его мать была моей любовницей, так что в некотором роде я обязан, – приостановившись, бывший карманник развел руками. – У меня есть серьезные подозрения, что этот молодой художник мой сын. Во всяком случае, по части женского пола он мне не уступает, а может, даже где-то уже и превзошел. – Маляр задержал взгляд на одной из девушек, стоявшей рядом с художником. – Но об этом как-нибудь потом, – и, уже улыбнувшись широко, добавил: – А потом скоро будут разносить угощения с напитками. А я так люблю семгу!
   Вандышев лишь улыбнулся, – ироничный, смешливый, Маляр не изменял себе. Такого и сажать-то жаль! Во всяком случае, надолго.
   – Знатная рыба.
   Оперевшись о подоконник, Журавлев скрестил руки на груди (весьма впечатляющая поза) и произнес:
   – Однако мы отвлеклись. Так чем обязан? Только давай без предисловий, а то я опасаюсь, что могу пропустить буфет.
   – Ты ведь знаком со всеми коллекционерами антиквариата.
   – Только с самыми крупными, – подчеркнул Журавлев.
   – Генерал Саторпин входит в их число?
   Бывший карманник слегка поморщился, было заметно, что говорить о генерале ему не хотелось.
   – У него есть несколько уникальных вещей.
   – Так ты с ним знаком?
   – Скажем так, мы встречались несколько раз. Признаюсь, что от нашего знакомства удовольствия я не испытал. Совершенно не тот типаж, чтобы распахивать перед ним душу.
   – А ты знаешь о том, что его ограбили?
   – Наслышан, – вяло протянул Журавлев.
   – Ходят слухи, что у него украли Копье судьбы.
   – Честно говоря, я не очень верю во все эти байки, – поморщился Журавлев. – И знаешь почему?
   – Почему же?
   – Потому что достаточно знаю генерала Саторпина, чтобы сделать вывод о его личности. Это не тот человек, чтобы выпускать из рук что-то ценное. Если к нему попадает что-то уникальное, то с этой вещицей он расстанется разве что после смерти. Знаешь, что я обо всем этом думаю?
   – Что?
   – Он сам подстроил это ограбление, создав видимость, что копье у него украли. А потом у него весьма серьезная система защиты, – протянул он задумчиво, – чтобы такую хату взломать, нужно ой как потрудиться! Здесь должен пошуровать весьма незаурядный ум.
   – Ты мог бы назвать такого человека, которому под силу было бы взломать все эти охранные системы?
   – Даже затрудняюсь сказать…
   – И все-таки подумай.
   – Пожалуй, что Кирилл Глушков, погоняло Фомич.
   – Как ты сказал? – не сумел сдержать своего волнения майор.
   – Кирилл Глушков, – удивленно посмотрел Маляр на Вандышева. – Ты что, о нем уже что-то слышал? Весьма осторожный человек. Неужели прокололся?
   – Хм… Много задаешь вопросов.
   – Не хочу наговаривать напраслину на человека. Но вы еще должны помнить истину: не пойман – не вор.
   Из соседней двери вышли три девушки с подносами в руках. В центре подноса стояла водка с фужерами, а вот по краям, выстроившись рядком, их украшали бутерброды из вожделенной семги.
   – Кажется, мне начинает нравиться это мероприятие. На всех этих выставках и презентациях запоминается только банкет! Так что пора заканчивать нашу беседу. Так ты присоединишься к нам?
   Вандышев выразительно посмотрел на часы:
   – Пойду я, есть еще кое-какие дела.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация